что-то пробило меня написать о любви)

Любовь в полутонах.

Не понимаю, как это происходит, но за какие-то пару-тройку лет я совершенно разучилась любить. Или понимать любовь. Или принимать ее. Вернее то, что раньше считала любовью.

Раньше, для того, чтобы сказать «дааааа... Вот это - любовь!» - мне нужны были шекспировские страсти, «огонь в глазах», «разорванные сердца», единение душ и прочая истерика. Я еще прекрасно помню как мир сходится на мобильном телефоне - жизнь измеряется не днями, а минутами, что он не звонит. Я помню абсолютную искренность крика «я не могу без тебя жить...». Знаю ощущение абсолютной душевной пустоты, от одного только предположения, что он больше не с тобой. Причем это «не с тобой» - оно такое собственническое. Он просто не с тобой, не умер, не болен, просто уже не с тобой. А ты вся такая вроде как уже и не существуешь.

Не знаю как и когда это произошло - но меня больше не тревожат песни Земфиры. Нет, я все еще в состоянии оценить степень таланта и красоту стихов, но я их больше не разделяю. Понимаю, но не чувствую. Мне кажутся эти страдания...не обязательными, что ли.

Я больше не верю страстям, фразам - «он для меня все», попыткам самоубийства и прочим атрибутам влюбленности.

Поздняя Ахматова, ее боль и тоска по сыну для мне намного яснее, красивее, глубже стихов ее вечно влюбленной молодости, не менее искренних и честных.

Я впервые за много лет увидела любовь Кати и Гоши в «Москва слезам не верит». Впервые разглядела ее смущение в машине, по дороге с пикника. Ее тихую радость, когда он встретил ее у подъезда. Без объятий, без страстных поцелуев, без заверений в вечной любви и угроз невозможности раздельного существования. Да вообще без криков о любви. Молча и радостно. В одних глазах.

Все мы можем без него. Без каждого него. Все можем без той самой пресловутой любви. Раневская гениальна - мы изначально целые. Любовь - не как условие, а как подарок. Взаимная любовь дает возможность стать полнее и счастливее, но не быть полным. А быть или не быть счастливым - все равно наш выбор, только наш.

Возможно, дело все в ребенке, когда он появился, я для себя поняла, что не все чувства одинаковы. И любовь к родителям и друзьям греет сильнее самой нереальной страсти к самому потрясающему мужчине. Любовь матери к ребенку вообще ставит под сомнение необходимость всех других чувств, так как затмевает их. Что тоже, конечно, теоретически, не самый удачный вариант. А на практике, эта любовь как раз не поддается логической коррекции. Так надо, для выживания вида, ага.

А в единение душ я тоже больше не верю. Как и в любовь до конца. Верю в радость быть вдвоем, в благодарность за участие. А еще в желание прожить свою жизнь рядом именно с этим человеком. Не общую, а свою, но близко и в тепле.