Я - нестандартный ребенок. В нашей семье об этот время от времени говорят, вздыхают и вообще глючатся.

Бабушка (которая папина мама) говорит, что я просто разболтанный и невоспитанный, потому что я все делаю по-своему и не прислушиваюсь к старшим. Ей виднее, она всю жизнь проработала педагогом в школе. «Уж я бы за тебя взялась!», - говорит бабушка. У меня от этих слов сначала сжимается позвоночник, но потом я его расслабляю, потому что понимаю, что у нее взяться за меня все равно нет времени. Она ведь, хоть и на пенсии, из школы не уходит. Все еще делает детей воспитанными и собранными. Она хорошо воспитала папу, уж он-то очень собранный!

Папа тоже часто хмурит брови и говорит, что с таким характером я в жизни ничего не добьюсь и никогда не стану настоящим мужчиной, кормильцем и главой. Что мне не хватает целеустремленности и силы воли. Папа занимается бизнесом и часто уезжает по делам. С одной стороны, я по нему скучаю, а с другой - наверное, хорошо, иначе бы он замучил меня своей силой воли. Он ее воспитывает по-своему: заставляет меня терпеть лишения. Например, голодать по 3 дня. Или бегать на время. Или боксировать. А я не люблю бить по живому человеку, и экстрим мне тоже не нравится. А папа говорит, что я маменькин сынок и вообще слишком себя жалею, потому что очень долго сплю. Я правда очень люблю поспать. Потому что мне снятся такие интересные сны, что ни в каком кино не покажут! И если я с вечера задаю вопрос, во сне обязательно приходит ответ! Но папа считает, что я так просто оправдываю свою лень, и сердится на маму, что она занимается попустительством и потаканием.

А вот другая бабушка, мамина мама, наоборот, мой сон одобряет, но очень сокрушается, что я худенький. Она думает, что худенький - значит болезненный. Она все время читает «ЗОЖ» и лечится по народным рецептам. Она заставляет меня много есть и пить разные отвары, а когда я отказываюсь, говорит, что у меня нет уважения к старшим, и я не перенимаю опыт поколений. Я и правда не хочу его перенимать, потому что давно заметил: сначала ей понравится какой-нибудь рецепт, а уж потом что-нибудь болеть начинает. Наверное, чтобы лекарство можно было на себе попробовать. А я так не хочу! Я вообще чувствую себя здоровым. И вовсе я не худенький, у меня просто тонкая кость. Поэтому я и ем мало. Я думаю, что если я буду толстый, тонкая кость может сломаться, ей ведь тоже тяжело. Но бабушка все равно переживает.

Дедуля говорит, что я не энергичный. «Тютя-матютя», - вот как называет меня дедуля, только я не обижаюсь, потому что он любя и желает мне добра. Он в прошлом военный, а они все энергичные. Дедуля говорит, что мужчина должен стремиться все время расширять свои жизненные пространства, устранять противника и завоевывать новые территории. А я не понимаю, зачем нужны чужие территории, если ты и свою-то еще толком не освоил. Тем более что мне жизненного пространства вполне хватает, нигде не давит. А уж устранять противника… У меня противников нет, есть люди, с которыми я уже нашел общий язык, и те, с которыми пока нет. Так что же с ними воевать? Лучше договариваться. Я учусь договариваться, это мне больше по душе.

Еще у меня есть брат, он старше на 5 лет. Папа говорит, что вот он - настоящий мужчина, в нем есть здоровая агрессия. Это что же получается, что бывает еще агрессия больная? Надо это обдумать. Брат у меня правда очень агрессивный, чуть что - бросается отстаивать свои границы, и поэтому вечно ходит в синяках и царапинах. Даже на подбородке у него очень мужественный шрам - это он зимой с крыши в снег прыгал и на доску напоролся. Уж брат-то своего никакому противнику не отдаст! Он занимается спортом, ходит в горы и очень много ест, чем бабуля ужасно довольна. Брат посмеивается над тем, что я люблю помечтать, и что я могу какую-нибудь гусеницу целый час рассматривать, и что я много размышляю над прочитанным. Он говорит, что надо не думать, а действовать! Я брата люблю, но у нас с ним мало общих интересов, поэтому мы общаемся время от времени, когда графики совпадают.

Еще в нашей семье есть сестричка, она совсем маленькая, только что научилась ползать и сейчас осваивает новые пространства. Я очень люблю с ней возиться, мы как-то друг друга понимаем без слов. Она всегда улыбается, когда меня видит, и любит со мной играть. У нее такие глаза, как будто она все про нас знает, только сказать не может. Наверное, такие глаза называются мудрыми - я так думаю. Когда она чего-нибудь хочет, я всегда понимаю, что именно. Мама говорит, что это - редкий дар, понимать без слов.

С мамой мы тоже понимаем друг друга без слов. Мама у меня тонкая и звонкая, как струнка. Она очень смешливая, и я иногда специально ее смешу, чтобы послушать, как звенит струна. Мне нравится, когда мы с ней вдвоем сидим на диване, обнимаемся и молчим. Тогда я слышу, как у нее внутри начинается музыка, а у меня внутри - отзывается, и получается вместе, это называется дуэт. А еще к нам иногда присоединяется наша кошка Маруська, она тоже умеет делать музыку. Тогда мы уже звучим, как целый оркестр!

А сегодня у меня вышла неприятность. Мне написали замечание в дневник, потому что я спорил со старшими. А все получилось так: у Риты Соколовой собака заболела, и она опоздала на первый урок, пришла уже к самому концу. Потому что они собаку возили в ветеринарку, и ее там спасли! А на первом уроке мы писали сочинение про борьбу за мир, и наша русачка Нина Федоровна очень Ритку ругала. Наверное, это было правда важное сочинение, но ведь Ритка не виновата! И я сказал, что борьба за мир начинается с самых близких. Если им хорошо - то и у тебя внутри мир. А Нина Федоровна сказала, что есть еще обязанности и чувство долга, и наша обязанность - хорошо учиться и не пропускать уроки. А я сказал, если бы ваш муж заболел, вы бы тоже в больницу не поехали, а на уроки пошли? А она как пошла пятнами, как выскочит из класса! Мне потом уже девчонки сказали, что у нее мужа вовсе нет, и даже никогда не было. Эх я, обидел человека! Когда классная мне замечание в дневник написала, я даже не огорчился - я все про Нину Федоровну думал. Она же, наверное, переживает. Наверное, надо ей что-нибудь очень хорошее сделать. Познакомить ее, что ли, с кем-нибудь? У нас вон сосед одинокий - хороший дядька, программист, сосредоточенный такой, вежливый. Это идея, надо обдумать! Да, еще классная сказала мне, что это было жестоко. Ну, я уже совсем тогда расстроился.

- Мам, как ты думаешь, я жестокий? - спросил я у мамы, когда она расписывалась в дневнике.

- Ты? Да ты что, Колокольчик? Кто тебе это сказал? - очень удивилась мама.

Колокольчик - это только мама меня так называет. Она говорит, что я в раннем детстве плакал очень тоненько, как будто колокольчик звенел. А потом смеяться научился, и тоже так же.

- Ну, про Нину Федоровну - это правда жестоко? - продолжал мучительно разбираться в ситуации я.

- Слушай, Колокольчик. Сами слова - да, жестоко. Потому что ты случайно сказал правду, а правда часто бывает жестокой. Но ты сам по себе - вовсе не жестокий. У тебя же не было злого умысла! Ты не хотел ее обидеть. Ведь так?

- Так, - согласился я. - Я хотел просто, чтобы все было по справедливости. Ритке же и так плохо, у нее собака больная, зачем ее еще ругать? Что, от этого сочинения мир рухнет, что ли?

- А это смотря на чем будет стоять твой мир, - сказала мама. - Если на стопке тетрадей - тогда рухнет. Если ты зацикливаешься на чем-то одном - мир становится неустойчивым, понимаешь?

- Кажется, да. Вот если бы у тебя был только я, и я куда-нибудь девался, твой мир бы рухнул, и ты бы плакала и переживала. А так у тебя нас целых трое, еще есть папа, и бабушки, и дедушка, и если что - твой мир будет на них опираться. Да, мам?

- Да, дорогой. Только ты никуда не денешься. Ты - наш Колокольчик. Ты нам нужен. И всем нужен.

- А зачем я всем нужен?

- Каждый кому-нибудь нужен, и все вместе - друг другу. Кто-то завоевывает пространства, кто-то учит других, кто-то - создает разные вещи, а кто-то - творит красоту. У каждого - свой талант. Миру нужны все люди, мы - его опора, - мама прижала меня к себе и говорила задумчиво, будто бы и не мне, а туда - в мир.

- А я? Я для чего нужен миру? - продолжал допытываться я.

- А у тебя есть свои таланты - ты добрый, ты любознательный, ты наблюдательный, ты пытаешься всех понять и помирить, ты умеешь налаживать отношения - разве этого мало? - улыбнулась мама и взъерошила мне волосы.

- Не знаю… - я правда не знал. - Я думаю, вот кем я буду потом, когда вырасту?

- Ты будешь Колокольчиком, - пообещала мама. - Я не знаю, кем ты захочешь стать, зато знаю, что ты всегда будешь звенеть. Будешь напоминать о том, что на нас опирается мир, и что нам всем надо быть добрее друг к другу. Твой колокольчик будет звучать, а души других людей - отзываться.

- А почему тогда сейчас все говорят, что я какой-то не такой? Вот я звеню-звеню, а они вроде бы и не слышат. Ничего не понимаю! - вслух размышлял я.

- А тебе и не надо ничего понимать, нужно просто звонить, - посоветовала мама. - Многие люди разучились доверять своим чувствам, и бредут наощупь, в темноте. Падают, лбами сталкиваются, на острые углы натыкаются, синяки и шишки набивают. Они слышат тебя, но не понимают, куда идти. Но если колокольчик будет звучать постоянно, рано или поздно они потянутся на звук. И ты покажешь им, куда идти, Колокольчик мой ненаглядный…

… Пришла Маруська, потянулась, замурчала и вспрыгнула мне на колени. В своей кроватке проснулась и заворочалась сестричка, открыла глаза, увидела меня через сетку и улыбнулась. Я тоже ей улыбнулся, покрепче обнял маму и закрыл глаза, чтобы лучше слышать звон ее струны. И очень скоро я поймал мамин звук, а потом добавил свой колокольчик, и Маруська замурчала громче, и сестричка что-то залепетала на своем языке. И все это сложилось в многоголосую музыку, которую (я теперь понял!) творили мы, опоры мира, все четверо - настраиваясь по единому камертону Любви.

Автор: Эльфика

та сказка написана для мамочки ребенка-аутиста. Она была заказана давно, но родиться не спешила. «Стимуляция родов» произошла благодаря мыслям девочки Сони, которые потрясли меня до глубины души (статья «Мудрость наших детей», можно прочесть на моем сайте). И во мне вдруг стали разворачиваться картины, полились чувства и эмоции, которые и выплеснулись в виде этой истории. Если кому-то поможет - буду рада.

БРЕДУЩИЕ ВО ТЬМЕ

Сказка для Оксаны

Мне часто снится один и тот же сон. Ночь, пустынное шоссе с белой разделительной полосой, теряющееся во тьме, по бокам - два ряда фонарей, словно подвешенные звезды, разгоняющие мрак. Я иду по кромке шоссе и напряженно смотрю влево и вниз. Там, под высоким крутым откосом, точно такое же шоссе - те же два ряда фонарей, разделительная полоса, ровный асфальт, и по дальней кромке тоже идет человек. Но, в отличие от меня, он не смотрит по сторонам. Он вообще никуда не смотрит. Его взгляд устремлен внутрь, в себя. Он двигается размеренно и механично, как робот. Я его знаю, этого человека. Это мой сын. Я очень боюсь, что он оступится и упадет - его шоссе, как и мое, слева обрывается высоченным откосом. Улетишь - костей не соберешь. Надо быть предельно внимательным. Но он смотрит вперед незрячими глазами и не ощущает опасности. Я хочу крикнуть, предупредить, но мой крик повисает тут же, неподалеку от моих губ, словно у него нет возможности слететь туда, ниже. Звуковые волны в этом странном пространстве почему-то не распространяются. Не слышно даже звука шагов. Полное, абсолютное безмолвие.

Тут шоссе делает изгиб, надо поворачивать, а мой мальчик продолжает идти по прямой, и через секунду его нога зависнет над бездной, и тогда… Я отчаянно кричу, срывая голос, увязая в ватной тишине, - и просыпаюсь в холодном поту. Слава Богу, это только сон. Всего лишь сон… Хотя наша жизнь очень, просто пугающе, на него похожа.

Я - мама «особенного ребенка». У нас диагноз - аутизм. Вот уже 15 лет мы с этим живем, и я давно оставила наивную надежду на то, что в один прекрасный день мой ребенок вдруг стряхнет с себя сосредоточенное оцепенение, засмеется, запрыгает и завопит во все горло: «Ну что, здорово я вас разыграл???». Нет, таких затяжных розыгрышей не бывает, так что все правда. Аутизм поселился с нами навсегда, и с этим мне давно пришлось смириться.

Аутизм - это такая болезнь, отклонение в развитии. Если кто не слышал, я расскажу: «ауто, авто» - по-гречески значит «сам». Тот же корень, что в словах «автономный», «автоматический», что значит «самодостаточный, самонаправленный». В общем, все сам и в автономном режиме. Ему никто не нужен. Он живет в своем самодостаточном мире и не впускает туда никого, даже меня. И его «самонаправленный» взгляд направлен внутрь - туда, где живет только он сам, в своей запредельной аутентичности. Его реакции на внешний мир неадекватны. Я никогда не знаю, что их вызвало, и почему он вдруг ни с того ни с сего начинает прыгать на месте, или взмахивать руками, как крыльями, или безутешно плакать, или отчаянно скрежетать зубами, или прятаться в темные углы, лицом к стенке… Я не знаю, а он не может сказать. Он всегда молчит и никогда не смотрит в глаза. Ему не нужен никто, но нужна я - его мама, хоть он об этом, возможно, и не знает. Я помогаю ему жить и выживать в этом огромном и чужом для него мире.

Я люблю его так, как невозможно любить обычного ребенка. Когда обычные дети растут, они постепенно обретают самостоятельность, отдаляются и отделяются от мамы, пока не станут взрослой, автономной и самодостаточной личностью. Вот видите, и тут - автономность и самодостаточность… Но в этом случае - со знаком «плюс», а в нашем - со знаком «минус». Без меня он просто умрет. Поэтому я его все еще люблю как часть себя. Я не расслабляюсь ни на минутку и делаю все, чтобы защитить его и сделать по возможности счастливым. Хотя чаще всего мне трудно определить, счастлив ли он. Ведь он молчит, и лицо его безучастно, а те эмоции, которые он все-таки иногда проявляет, никто не может «перевести» на человеческий язык.

Я знаю про аутизм много, очень много. Ведь я старалась помочь моему мальчику, как только можно, и изучила проблему аутизма вдоль и поперек. Я знаю, что аутизм бывает разный, и в отдельных случаях возможна полная адаптация к нормальной жизни. Я знаю, что многие гении и выдающиеся люди были аутистами. К сожалению, это не наш случай. Мы так и не научились ни читать, ни писать, ни говорить. Так бывает. Мой ребенок все еще бредет во тьме по бесконечному шоссе…

Вопросы «за что?» и «почему?» в нашем случае неконструктивны. Просто так есть. А вот вопрос «зачем?» все еще открыт. Зачем ему такой опыт? Зачем он мне? Что мы должны из этого понять, извлечь? Может быть, вы скажете, что глупо - задаваться такими абстрактными вопросами, когда нужно решать насущные проблемы. Но я верю в Бога, и в то, что все, что нам ниспослано - не просто так. У всего имеется какой-то глубинный смысл, и его очень важно понять. Иначе - зачем все это???

И вот сегодня вечером я, накинув теплую курточку, вышла на балкон, чтобы увидеть Вифлеемскую Звезду. Сынуля уснул, у меня есть время для себя. Хотя по-настоящему побыть одной мне не удается - все время незримо присутствует мой мальчик, я боюсь разорвать эту связь даже на секунду. Я смотрела на звезды - они были далеки, холодны и равнодушны, такие же отстраненные, как мой ребенок. Я почувствовала, как трепыхнулось и заныло мое сердце - изболевшееся сердце матери «особенного» ребенка. Это было нельзя, мне ни в коем случае нельзя распускаться, ведь случись что со мной - и страшно подумать, что будет с ним. Поэтому я стала молиться, обращаясь туда, к звездам. Не о чудесном исцелении, нет. О том, чтобы мне ниспослали сил, твердости и понимания. Я исступленно твердила свою просьбу раз за разом и впала в какое-то странное состояние, не то транс, не то анабиоз. И вдруг одна из звезд стала падать. Хотя нет - не падать, а просто приближаться по широкой дуге, стремительно увеличиваясь в размерах, пока не зависла прямо напротив нашего балкона, там, где в темноте угадывались крыши гаражей.

- Тихо, не кричи, - прошелестела Звезда, распространяя мягкое голубое сияние. - Просто направь мне мысль, и я тебя услышу.

Я ничуть не удивилась этому тихому голосу - боже мой, мало ли необычного и особенного в этом мире? Аутизм, например… И на меня вдруг снизошло необычайное, ясное спокойствие. Я перестала чувствовать свое тело, словно мой разум освободился от физических оков и стал автономным. И мысли вдруг стали легкими и ясными, как будто очистились от шелухи случайных слов и ассоциаций. Только она и я, и между нами - прямой луч связи.

- Скажи мне, Звезда, - мысленно позвала я, - зачем нам ниспослано такое испытание?

- Какая разница? Разве от знания что-то изменится? - ответила Звезда.

- Изменится, - твердо сказала я. - Для меня - да. Это придаст мне сил, если я буду знать, почему мой мальчик обречен брести во тьме.

- «Брести во тьме»… - и Звезда засмеялась. Смех у нее был тонкий, серебристый. - Да он куда более зрячий, чем любой землянин, и чем ты - тоже.

- Зрячий? Нет, ну конечно, он не слепой, он все видит. Но не воспринимает! Иногда мне кажется, что он смотрит в другое измерение.

- Так оно и есть, - подтвердила Звезда. - Он не хочет, не может смотреть сюда, на Землю, где бредут во тьме миллиарды зрячих. У него обнаженная душа.

- Обнаженная душа?

- Да. Он слишком честный, понимаешь?

- Не понимаю, - призналась я. - Что ты пытаешься мне сказать? Что значит «слишком честный»?

- Он не может играть по вашим правилам, - объяснила Звезда. - Ему больно…

- Больно - что?

- Ваши души изначально бывают чисты, но стоит вам родиться, и вы постепенно начинаете обрастать коркой. Наращиваете панцирь, чтобы можно было более или менее сносно существовать. А у него такой корки нет. Поэтому он очень уязвим. У него совсем нет защиты…

- Ну как так «совсем нет»? Ведь я оберегаю его, - удивилась я. - Я окружаю его любовью, занимаюсь с ним, я забочусь о нем, я никому не позволяю его обижать!

- Ты не понимаешь, - слегка качнулась Звезда. - Он чувствует боль человечества как свою. И не может с ней справиться - так она велика. Слишком велика для одной души.

- Но мы все (или почти все!) чувствуем боль человечества. Переживаем, когда где-то катастрофа, помогаем нуждающимся, поддерживаем страждущих, боремся со злом… Мы сочувствуем и сопереживаем! - возразила я.

- Вот именно… Со-чувствуете. Со-переживаете. А он чувствует и переживает. Как будто это происходит с ним, и все одновременно, в одно и то же мгновение. Представь, что ты каждое мгновение принимаешь на себя за всех и боль утраты и гнев предательства, горькую обиду и лютую ненависть, неизбывную вину и несправедливое обвинение, и еще много всего… Ты бы вынесла?

- Нет, разве такое можно вынести? - испугалась я.

- Вот видишь… Даже с твоей коркой этого было бы слишком много. А он - обнажен, его душа не имеет иммунитета ко лжи, к коварству, к любому злу… И что он может? Только отгородиться, перестать видеть замечать, и реагировать. Уйти в себя, туда, где безопасно.

- Но от этого он становится еще более уязвимым, - сказала я. - Нельзя, невозможно жить среди людей и не вступать с ними в контакт. Он ведь - часть человечества…

- Это ты - часть человечества, - тут же ответила Звезда. - А он - само человечество. Он - как многоканальный передатчик, понимаешь? В нем на разные голоса вещает весь мир. Он так настроен, и с этим ничего не поделаешь…

- Неправда! - отвергла ее слова я. - Я знаю случаи, когда дети с таким же заболеваниями развиваются, начинают говорить и общаться, приспосабливаются к жизни! Их еще называют «люди дождя»…

- Просто у твоего ребенка слишком тонкая настройка, - тихо сказала Звезда. - Одни способны со временем нарастить хоть какую-то корку, а другие - нет. Но они очень, очень нужны Вселенной, поверь!

- Ты сказала - «передатчик», - вспомнила я. - А кому и что он передает?

- Нам. Звездам, - просто ответила она. - Вы все бредете во тьме. Вы совершаете множество нелогичных и разрушительных поступков, из-за которых жизнь на Земле может прерваться в любую минуту. Вы изобретаете все новые и новые способы уничтожения друг друга и окружающей среды, не задумываясь о последствиях. Если мы будем знать, мы сможем вам помогать. Но ваши умы засорены искаженной информацией, ваши чувства все время лгут вам, а ваши души разучились видеть. Некоторые способны различить частности, но уже не могут охватить целостность. А вот «люди дождя» эту способность сохранили. Они передают информацию в чистом виде, такой, какая она есть. Что ж поделаешь, если она такая страшная…

Я молчала. В моей голове мгновенно пронеслись мысли о техногенных катастрофах, бездумном и опасном использовании атомной энергии, грязных политических играх, оружии массового уничтожения, генетических экспериментах… Мой бедный мальчик! Как же все это принимать на себя, если корки нет, и душа так и не смогла огрубеть…

- Представь себе сеть, - помолчав, сказала Звезда. - По всей планете разбросаны вот такие «передатчики». И Звезды имеют полную картину того, что творится на Земле. Благодаря этому, нам до сих пор удавалось вас спасать. Иногда - в последнюю секунду, но удавалось. Понимаешь, как важна их миссия?

- Пока что я поняла только одно: он переполнен ужасом, - горько сказала я. - Ему невыносимо страшно выйти из своей скорлупы и попасть в наш безумный мир. Мы-то привыкли, мы уже разучились бояться. Мы просто живем! А он…Слишком ранимый… Слишком чистый для этого несовершенного мира, где каждый бредет во тьме, и немногим удается пробиться к Свету.

- Ты спрашивала - «зачем?». Зачем это происходит с ним - ты теперь знаешь. Поняла ли ты, зачем это происходит с тобой?

- Да, - отвечала Звезде я. - Я должна еще тщательнее охранять и беречь его, чтобы он мог выполнять свою миссию. Я должна помогать ему всем, чем смогу. И еще - я не должна дать ему упасть.

- Ты правильно поняла, - кивнула мне Звезда. - Ты сможешь, потому что в душе каждой мамочки такого ребенка сияет свет Звезды. Он дает вам силу.

И она протянула ко мне тонкий голубой лучик, который легко коснулся моей груди, словно мягкая ладошка.

- До встречи, - шепнула Звезда и стала подниматься вверх, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. - Я полетела делать свое дело, а ты делай свое. Прощай…

Я до сих пор не знаю, что было там, на балконе. Действительно ли ко мне спустилась Звезда, или я все это придумала, или почудилось… Впрочем, мне все равно. Главное, что после этого я обрела уверенность и ясность. Если мой сын - «особенный» ребенок - что ж, мне предстоит стать «особенной» мамочкой.

Мне все еще снится мой сон с двумя ночными шоссе, но теперь он немного другой. Я так же иду по верхней дороге, а сыночек - по нижней. Он так же погружен в себя и не видит поворотов. Но я уже не та, что прежде: во мне нет тревоги, потому что от меня к нему тянется тонкий голубой лучик, соединяющий нас надежно и крепко. Этот луч словно поводок, а я - поводырь. Я веду своего мальчика по дороге жизни. И я знаю, что проведу его по краю любой пропасти, и не дам ему упасть, чтобы он смог выполнить то, что ему предначертано судьбой.

Так мы и движемся по нескончаемой ленте шоссе, а выше и ниже идут, едут, летят, спешат в будущее другие такие же люди, живущие на нашей планете. И пусть все мы пока Бредущие во Тьме - у нас есть сеть из «людей дождя», и, наверное, есть еще какие-то средства высшей защиты, и главное - за нами наблюдают Звезды, и я верю, что когда-нибудь мы все обязательно придем к Свету.

Автор: Эльфика

Жил-был на свете мальчик, у которого была короткая память. Он очень многое забывал. Оно только что произошло - а он уже забыл. Надо что-нибудь сделать - а он не помнит. И хорошее забывает, и плохое. Иногда даже жить забывает!

У него была хорошая, заботливая мама, которая напоминала ему, когда одеваться, когда завтракать, когда играть. Даже когда надо жизни радоваться - и то напоминать приходилось!

Очень беспокоилась мама за своего мальчика. Думала: вот вырастет он, и как будет жить с такой короткой памятью? Кто же ему на работе все напоминать будет - когда разговаривать, когда трудиться, а когда обедать? А когда свою семью заведет, детишек народит - кто ему напоминать будет, кто сыночек, а кто доченька, и когда у них дни рождения?

Вот мама спрашивает сына:

- Мальчик мой дорогой, ну как же ты без меня жить-то будешь?

А он ей отвечает:

- Зачем без тебя? Я всегда с тобой буду жить!

Мама ему:

- Нет, дорогой, так нельзя! Все мальчики когда-нибудь вырастают и становятся мужчинами.

А мальчик ей:

- А я тогда не буду расти! Я по-быстренькому поживу, немножко совсем, а потом умру.

Маму эти речи пугали: ей вовсе не хотелось, чтобы ее мальчик умирал. Ей хотелось, чтобы он жил долго и счастливо. Она его и убеждала, и уговаривала, и хвалила, в общем, по-всякому поддерживала - но все не так, все не впрок. Ведь у мальчика была короткая память! Она ему рассказывает, какое у него светлое будущее впереди, какой он хороший и умный, он послушает - глядь, а через полчаса уже все позабыл.

И однажды мамочка не выдержала. Поздно ночью, когда сыночек уснул, вышла она из дома, посмотрела на небо звездное и взмолилась:

- Если там кто-нибудь есть, откликнитесь! Расскажите мне, что происходит, почему у моего сынули память короткая?! Почему он жить не хочет, а хочет умереть??? Помогите хоть кто-нибудь, пожалуйста!!! Научите, как сыночку помочь, а я на все готова!!!

И такой силы и чистоты было ее намерение, что мигом оно до звезд долетело. И скатилась к ней с неба Дежурная Звезда. Если кто не знает, так Дежурные Звезды всегда на нас смотрят, желания наши улавливают. Если желание сильное и бескорыстное - Дежурная Звезда его улавливает и на помощь приходит.

- Здравствуй, женщина, чем могу тебе служить? - спросила Звезда.

- Сделай так, чтобы мой любимый сынок стал уверенным в себе, жизнерадостным и прогнал прочь все свои страхи. Вот и все, о чем прошу…

- Я этого сделать не могу, я - всего лишь Дежурная Звезда, - ответила ей Звезда. - Я не могу, а вот ты - можешь.

- А как? Каким путем? Я уже много чего пробовала, ничего не помогает.

- Есть один верный путь. Звезда Тайных Желаний называется. Только она находится По Ту Сторону Тьмы. Если не побоишься, ступишь на нее, пройдешь этот Путь от начала до конца - даст Бог, и ребенка излечишь, и сама успокоишься.

- Я согласна, согласна! - взволнованно закивала мамочка.

- Не торопись. Я должна предупредить, что там и страшно будет, и опасно. Придется тебе встретиться с Тьмой и преодолеть ее. А самое страшное - увидеть Голую Правду. Страшнее этого ничего не бывает.

- Но я… А я смогу? - засомневалась мамочка. - Я же никогда звездными путями не ходила…

- А вот решать надо прямо сейчас, - сказала Звезда. - В следующий раз твой зов может просто не долететь до Неба. А если у тебя сомнения есть - лучше и не пробовать. Одолеть этот Путь не просто. Если в тебе веры нет - погибнешь, разобьешься.

Мамочка прислушалась к себе и твердо ответила:

- Есть. Есть у меня вера! И все я готова ради моего сыночка вытерпеть и вынести, любой дорогой пройти. И даже эту вашу Голую Правду увидеть - тоже не побоюсь! Одно только тревожит: как же сынуля тут без меня, у него же больше нет никого…

- А сынок твой спать будет, пока ты не вернешься.

- А если я никогда не вернусь? Он же погибнет!

- А он так и так погибнет, - сказала Дежурная Звезда. - Что с тобой, что без тебя - жить-то он все равно не хочет. Так что решай!

- Я готова, - решилась мамочка. - Будь что будет, а я хотя бы попытаюсь.

Дежурная Звезда подставила ей лучик, мамочка ступила на него - и Звезда стремительно вознесла ее на небо, к тому месту, где кончается Свет и начинается Тьма. Там горела тусклым светом одинокая Звезда.

- Это Звезда Тайных Желаний, - на прощание сообщила мамочке ее провожатая. - Первая звезда по Ту Сторону Тьмы. Ну, я возвращаюсь на дежурство, а ты теперь дальше - сама.

- Спасибо! - успела крикнуть ей мамочка и огляделась. Она была на странной звезде. Здесь все было усыпано-усеяно какими-то обломками, обрывками, странными незаконченными конструкциями… Наверное, так выглядели недодуманные до конца или несбывшиеся желания. Но невдалеке она заметила вполне узнаваемое строение - телефонную будку. К ней она и двинулась, осторожно обходя острые предметы, ямы и нагромождения.

Телефонная будка была ничего себе, очень даже современная. И телефон имелся, и трубка не была оторвана. Только на диске не было цифр - гладкий и блестящий. И как по нему звонить? И кому, главное? И тут этот самый телефон зазвонил. Мамочка вздрогнула от неожиданности и огляделась - вроде бы как никого живого в окрестностях не наблюдалось. И тогда она с опаской сняла трубку и сказала: «Алло…»

- Назовите причину прибытия! - приказал механический голос из трубки.

- Здравствуйте, меня зовут…

- Назовите причину прибытия…

- Понимаете, у меня сын…

- Назовите причину прибытия…

- Мой мальчик не хочет жить…

- Назовите причину прибытия…

- Я хочу, чтобы мой мальчик жил!!! Радовался жизни и был успешным!!! - изо всех сил крикнула в трубку она.

- Запрос зарегистрирован… Запрос зарегистрирован… Ждите ответа… Ждите ответа…

Мамочка перевела дух. Было ей тревожно и неуютно. И этот голос! Неживой, равнодушный. Хотя - кто его знает, как тут все устроено, По Ту Сторону Тьмы???

Через какое-то время телефон ожил.

- Идите туда - не знаю куда. Ищите то - не знаю что.

- Куда идти? Что искать? - завопила мамочка, но телефон уже умолк - только короткие гудки пищали.

Мамочка вышла из будки и заплакала. Ну вот, оказалась бог весть где, да еще шутки дурацкие от какого-то автоответчика. Но слезы скоро иссякли: пожалеть все равно было некому, какой смысл тогда и плакать?

И она побрела куда глаза глядят - согласно инструкции. «Иду туда - не знаю куда. Ищу то - не знаю что», - бормотала она, пристально вглядываясь в залежи всякого хлама. И вдруг впереди что-то блеснуло - да так, что она зажмурилась. Туда и пошла. Вскоре она увидела, что внимание ее привлекло треснутое зеркало. Большущее такое, стояло, прислоненное наискось к какому-то обломку скалы. Она глянула в зеркало - и отшатнулась. Оттуда на нее смотрела старуха - страшная, седая, изможденная, с полубезумными глазами, такая, что и в страшном сне не приснится.

- Не падай в обморок! - оскалила зубы старуха в подобии улыбки. - Что, себя не узнаешь?

- Я не такая! Это не я! - в ужасе отпрянула мамочка.

- А я - твоя оборотная сторона, - заявила старуха. - Мы ж По Ту Сторону Тьмы, а здесь все шиворот-навыворот.

- Ну, раз так, тогда ладно, - постаралась взять себя в руки мамочка. - Хотя все равно страшно…

- Ты бы и стала такой в конце концов, если бы вовремя с иглы не соскочила, - «утешила» старуха.

- Что вы такое говорите? - опешила мамочка. - Что значит «с иглы»? Да я никогда на ней не сидела, я вообще никогда эту мерзость не пробовала.

- Даааа? - издевательски протянула старуха. - Да ты этой мерзости выше крыши нахлебалась! От мужа! Скажешь, нет?

- Не скажу, - чуть помедлив, через силу признала мамочка. - Мерзости я нахлебалась, это да. Ну так это он наркозависимым был, не я…

- А ты была нарко-со-зависимой, - сообщила старуха. - Сама такого в жизнь привлекла. Он себя топил, ты его спасала, так и жили.

- А как еще? Он же муж мне был, отец моего ребенка, - стала оправдываться мамочка. - Ребенку нужен отец…

- А чего тогда разошлась? - усмехнулась старуха.

- Сын попросил, - неохотно вспомнила мамочка. - Он такого в детстве насмотрелся, не приведи Бог никому! Сын, сыночек, он сам, ему тогда и четырех еще не было, сказал мне: «Мама, мамочка, давай уйдем от папы и будем жить вдвоем!». Тогда я и решилась.

- Стало быть, трехлетний ребенок на себя такую ответственность принял? Рано, раненько ему стать взрослым пришлось, - ядовито прокомментировала старуха. - Не было у него, значит, на тебя опоры…

- Ох и жестокая ты, - подивилась мамочка. - Наотмашь бьешь.

- Я - это ты, - напомнила старуха. - Ну, а на отца у него была опора? Как думаешь?

- Да какая там опора, - передернулась мамочка. - Наркоман, этим все сказано. Не хочу даже вспоминать.

- Небось, не раз ему смерти желала, да?

- Никогда я ему смерти не желала, вы что! - возмутилась мамочка. - Я не зверь! Нельзя живому человеку смерти желать, какой бы он ни был!

- Ага. Верю. Но так-то вот думала хоть раз: «Уж лучше бы тебя вообще не было»? Или «хоть бы ты сгинул куда-нибудь подальше, и не видеть тебя»? Или хоть «провались ты!»?

- Думала, - призналась мамочка. - И не раз думала.

- А это и есть пожелание разрушения, то есть смерти, - подсказала старуха. - Тайное твое Желание…

- А вы бы смогли сохранять равновесие и спокойствие, живя с наркоманом? - запальчиво вскинулась мамочка.

- Я и не смогла, - пожала плечами старуха. - Ты чего, забыла? Ведь я - это ты… Только ты вовремя соскочила, а я - нет. И вся моя жизненная энергия улетела в Черную Дыру. И его не спасла, и себя иссушила.

- Ладно, Бог с ним, - устало сказала мамочка. - Что сейчас об этом??? Мне о сыне думать надо. Велено идти туда - не знаю куда, искать то - не знаю что. Не подскажете направление?

- Верной дорогой идешь, милая, - хохотнула старуха. - В прошлое, в прошлое! Там все разгадки. Вот меня нашла - уже часть дела сделана. И я тебе вот что скажу: сын - это часть отца, его плоть и кровь, как ни крути. Желая мужу смерти, ты и на сына ее тень набрасываешь. Даже если любишь больше жизни!

- И что делать? - помертвела мамочка.

- Прощения просить за то, что вольно или невольно смерти пожелала. Задним числом, - посоветовала старуха. - Даже если человека уже на свете нет - он услышит, поймет, примет, и освободишься ты от этой незримой связи.

- Спасибо. Куда мне теперь? - спросила мамочка.

- Твой компас - душа, - ответила старуха. - Она подскажет. Она всегда подсказывает. Только мы ее слушаем редко.

- А как же вы? Так здесь и останетесь? Может, вам помощь какая нужна? - спохватилась мамочка.

- Благодарствую, что предложила. Да только мне уже ничего не нужно. Я давно умерла, - ответила старуха.

И зеркало, лопнув, с треском разлетелось на тысячи мелких осколков. Мамочка зачем-то подобрала один из них и положила в карман. Так, на память.

И двинулась она дальше. Душа ничего такого особенного не подсказывала, так что шла мамочка просто так, где поровнее. И вскоре почувствовала гнусный запах - как будто тухлые яйца смешались с дохлыми кошками. Хотела было повернуть, обойти, но тут душа голос подала: «Нет, прямо! Туда иди, туда!». Мамочка не стала кочевряжиться, пошла прямо, и вышла она к какой-то яме, до краев наполненной не то грязью, не то еще чем похуже. На поверхности то тут, то там плавали какие-то кочаны и сучья.

- О господи! - ахнула мамочка, присмотревшись. Вовсе не кочаны и сучья это были - головы и руки.

На звук все головы завертелись, увидели ее, руки-сучья протянули, и сразу началось:

- Спасиииии…. Помогиииии…. Протяни руку помощи… Аааааа…. Погибааааем….

- Сейчас, сейчас, - заволновалась она, выискивая глазами какую-нибудь жердину. Нашла, кинулась, протянула ближайшему. Он ухватился, полез было, но быстро обмяк и повис.

- Не могу… Сил нет… Руку дай! Дай руку!

Она, не раздумывая, дала ему руку - и вмиг оказалась в зловонной жиже.

- Я так и знал… Ничего меня не спасет… - безнадежно проговорил залепленный грязью кочан, и она, холодея, узнала в нем собственного мужа, с которым давным-давно рассталась и встречаться вновь вовсе не горела желанием.

- Как это получилось??? - проговорила она, отчаянно бултыхаясь и нащупывая ногами дно.

- Соскользнула… Скользко здесь, - объяснил он.

- Сейчас… Погоди, я нащупаю почву под ногами, выберусь сама и помогу тебе, - пообещала мамочка.

Она с трудом, кое-как, выкарабкалась на бережок, вся заляпанная противной вонючей1 грязью, и снова протянула ему жердь. Муж ухватился, побарахтался и снова попросил:

- Нет, самому не выбраться… Руку, руку дай!

На этот раз она была начеку, и когда почувствовала, что он расслабился и повис, попыталась выдернуть руку. Но он уцепился намертво и тянул, тянул ее вниз. Словно в фильме ужасов, он стал выпускать щупальца и оплетать ее руку. Ноги скользили по глинистому берегу, и она вновь скатилась бы, но рука сама нащупала в кармане осколок зеркала. «Утянет, как Старуху в Черную Дыру», - мелькнула паническая мысль. Она выхватила и не глядя полоснула по ближайшему щупальцу. Муж вскрикнул и отпустил. Она отскочила на несколько шагов, тяжело дыша.

- Ты зачем меня за собой тащишь? - крикнула она. - Я же тебя наверх тяну! Ты сюда лезь!

- Не могу, - апатично отозвался муж. - В ломы мне напрягаться… Вроде настроюсь вылезти - а там ветер, холодно, тревожно как-то. А тут - тепло, спокойно. Ну, у меня мышцы сами и расслабляются.

- Но там же грязь, вонь! - с отвращением воскликнула она. - Здесь хоть движение воздуха какое-то. Ветер перемен!

- Дура ты, не понимаешь! - вдруг впал в ярость он. - Да от этой вони знаешь какие видения бывают??? Я в них герой, я красавец, я повелеваю мирами, я могу летать! А ты там, наверху, можешь? Фиг ты можешь!

- Но погоди… - растерялась она. - Не злись, пожалуйста!

- Какого черта «не злись», если ты меня бесишь??? Да на фига мне твой ветер перемен, от него одни неприятности! Там, наверху, все время надо куда-то идти, чего-то делать, и везде опасности, я туда не хочу, мне страшно, я буду сидеть здесь, тебе понятно???

- А зачем ты руку дать просил??? - крикнула она. - Ты же сам меня просил помочь???

- Ну, просил, - снова обмяк он. - А вдруг? Ты мне нужна… Здесь так одиноко… А ты… ты одна меня понимаешь. Накормишь… Напоишь… Пожалеешь… Мааааамочка!

- Я тебе не мамочка, - холодно сказала она. - Я нашему сыну мамочка. Я его спасать буду. А ты… Захочешь - выберешься. Найдешь способ. Мышцы, например, потренируешь. Или силу воли. Но себя я утянуть на дно не дам, и не надейся. Так что не распускай щупальца, понятно?

И вдруг муж посмотрел на нее трезвыми глазами, полными такой боли, что она замерла.

- Спаси хоть его, если сможешь, - тихо сказал он. - У него тоже с силой воли проблемы, я ж отец, я по наследству передал. Он такой же, как и я.

- Неееет! - закричала она.

- Да, - еще тише, но очень твердо сказал муж. - Если ты разгадаешь, в чем тут загвоздка, сможешь защитить его от грязи, тогда он найдет другой путь и минует это болото. Если же нет…

- Я смогу, - сказала она. - Если уж я здесь - то у меня точно получится. Вот увидишь.

- Ты всегда была сильной, - с некоторой завистью сказал он. - И от этого я себя чувствовал еще больше никчемным и ущербным. Прости меня. Прости. Я такой, какой есть. Я просто слабый. Во мне жизненных сил не хватает - выбраться. И не пытайся больше меня спасти. Я не выбираю жизнь, она страшная. А вы - живите. Держи!

И он бросил ей на берег что-то мелкое, оно упало к самым ногам и звякнуло. Она нагнулась, подняла - кольцо… Обручальное кольцо. Она вскинула голову - но мужа уже не было, только пузыри шли по поверхности.

Она не плакала - лицо закаменело, только кольцо сжала в кулаке так, что ногти впились в ладошку. Она смотрела на другие кочаны, которые продолжали плавать в грязи, а потом спросила:

- Люди! Расскажите мне - что это за грязь? Почему вы в ней оказались?

- Это память рода, - зашелестели голоса со всех сторон. - Это обиды, претензии, проклятия, преступления против Любви. Это гнев и зависть, это ревность и боль. Это то, что накопила родовая память. Слишком много грязи… Давит, пачкает, засасывает, убивает, не отпускает… Она глубоко внутри… Тяжелая… Слишком много, нам не выбраться…

- Чем я могу вам помочь? - крикнула она.

- Полюби нас такими, какие мы есть. Пойми нас! Мы старались, мы просто не смогли… Не хватило сил… Прощай… Прощай… Мы просим - прощай…

- Я люблю вас! - крикнула она. - Вы не виноваты!!! Это же копилось много поколений!!! Этого слишком много - для одного человека!!! Я прощаю! Прощаю! Прощаю! Мужа! Сына! Себя! И всех вас! За всех нас! За все, что мы натворили! И вы тоже - прощайте! Прощайте!

- Прощаем… Прощаем… Оставь нас… - шелестели голоса. - Нам не нужна жизнь. Нам нужен покой… А ты уходи туда - к живым. Ты там нужна.

И мамочка кинулась со всех ног, рыдая, на ходу шепча молитву за всех непростивших, и запутавшихся, и проклинавших, и убивших любовь, и не справившихся со страшным бременем родовой памяти… За тех, кому уже не выбраться.

Она и сама не заметила, как оказалась возле скалы, с которой ручейком стекала вода. Голубая и прозрачная, даже на вид вкусная и прохладная. Она встала под маленький водопад и смывала, смывала с себя родовую грязь, и молилась, просила прощения за каждое резкое слово, за каждую обиду и претензию, за каждую вспышку - их было немало в ее жизни. Ей было страшно думать, что она каждым таким деянием добавляла немножко грязи в родовое болотце, и все это передавалось сынуле в наследство, вместо фамильных драгоценностей и мудрых мыслей. «Или наряду с драгоценностями», - мимолетом подумала она, вспомнив печальные судьбы многих богачей и королей. Она вспомнила про кольцо, отмыла его и надела на цепочку с крестиком, что на шее висела. Выбросить даже в голову не пришло. «Это будет как талисман, чтобы не забыть о родовой грязи», - решила она.

Она чувствовала, как телу становится легче, как прибавляются силы, как внутри начинает ходить кровь. Как будто в целебный источник окунулась.

- Это Источник Любви, - подсказали ей.

Она открыла глаза - рядом сидела птица. У птицы было красивое оперение синего цвета, хвост веером и мудрые глаза.

- Я Птица Счастья, - представилась она. - А ты - мамочка. В чем твое счастье?

- В сыне, - не задумываясь, ответила мамочка. - Если он будет счастлив - тогда и я буду.

- Ответ неправильный, - констатировала Птица. - Ты возлагаешь на него двойное бремя ответственности. И за него, и за себя. А если он не сможет соответствовать твоим ожиданиям? Да он заранее чувствует себя виноватым, потому что ДОЛЖЕН каждую минуту делать тебя счастливой. Ты пьешь его жизнь.

- Нет! Нет! - закричала мамочка. - Я его люблю! Я готова для него все сделать!

- Сделай для себя, - посоветовала Птица Счастья. - Стань счастливой сама - и сын будет питаться твоим счастьем. У него мало сил - дай ему твою Силу!

- Он всего боится. Он боится жить, - пожаловалась мамочка.

- Ему всего 7 лет, он еще не имеет своего опыта. Это родительские страхи. Это ТЫ всего боишься. Это ТЫ боишься жить. И отец его боялся. Освободите его от своего опыта! Пройдите свои Уроки сами - и это не придется делать ему.

- Дети за родителей не ответчики! - запротестовала она.

- Да, не ответчики, - согласилась Птица. - Они всего лишь наследники. Что ты им передашь - с тем и пойдут по жизни. С этим спорить не станешь?

- Не стану, - устало сказала мамочка. - Сама такая… наследница. Тоже тяну за собой родовой багаж. Что делать, скажи мне, Птица?

- Искать причины в себе. Избавляться от хлама в душе и в мыслях. Прощать, молиться и благодарить. Очищаться от родовой грязи, и от своей собственной тоже! Наращивать Внутренний Свет. Он защитит и тебя, и сына.

- Благодарю, - склонила голову она. - Спасибо за совет.

- Возьми мое синее перо. Будет тебе Талисман. На счастье!

И Птица Счастья вспорхнула и сразу набрала высоту - только синее хвостовое перо спланировало к ногам мамочки. Она подобрала его, спрятала в карман и двинулась дальше. Ей не хотелось уходить от Источника Любви, но там, далеко, ее ждал малыш, и она знала - задерживаться нельзя, останавливаться смерти подобно.

После омовения в Источнике мамочка чувствовала себя очень бодро, идти было легко. Только вот направление по-прежнему она выбирала как попало - вот уж точно, шла куда глаза глядят. Как в сказках. В нее словно вставили новые батарейки - энергия так и переливалась в теле, все вибрировало. Даже волосы потрескивали. Хотя… Только ли в Источнике было дело? Вокруг нее вроде бы и воздух стал наэлектризованным. Даже искры какие-то то и дело вспыхивали. И как-то неожиданно она вышла к Яйцу. Она сразу так его назвала, потому что по-другому не скажешь: Яйцо и Яйцо, только размером с двухэтажный дом. И по его поверхности змеились-переливались синие молнии. Вокруг Яйца пахло озоном, как во время грозы. И еще вокруг Яйца было сооружено подобие невысокого заборчика - мамочке примерно по колено. Она хотела было перешагнуть, но тут Яйцо заговорило.

- Стой, где стоишь! - прогремел голос. - Высокое напряжение! Высокое напряжение! Возможно короткое замыкание!

- Я стою, - ответила мамочка. - Только у меня тоже - высокое напряжение. Я очень напрягаюсь, потому что боюсь за сына. У него короткая память, и он не хочет жить.

- Короткая память - от короткого замыкания. Короткое замыкание - от высокого напряжения. Высокое напряжение - от того, что боится. Электрическая цепь! - тут же выдало Яйцо.

- Чего он боится? Или кого?

- Памяти. Ему страшно помнить. Он не хочет помнить. Он предпочитает забыть.

- Что, что забыть? - нетерпеливо спросила мамочка. - Что вы все тут говорите загадками??? Неужели нельзя прямо все сказать?

- Опасно. Высокое напряжение. Возможно короткое замыкание, - опять забубнило Яйцо. - Загадки имеют разгадки. Последовательное соединение.

- А, уразумела! - догадалась мамочка. - Я должна сама найти разгадки, только не сразу, а постепенно, так?

- Ответ верный. Ответ верный. Техника безопасности! И чистота опыта.

- Опыт, - наморщила лоб мамочка. - Я должна произвести какой-то опыт?

- Получить опыт, - поправило Яйцо. - Наработать опыт. Применить опыт.

- Да, я поняла. Кое-какой опыт я уже получила. Честное слово, как будто током ударило. Эти встречи - со старухой, с мужем… Да и Птица Счастья тоже… Словно граблями по лбу, прямо искры из глаз!

- Искры из глаз - электрический удар - просветление, - немедленно выдало Яйцо. - Короткое замыкание ведет к отключению. Просветление ведет к пониманию. Понимание - постоянный поток энергии.

- У моего сына короткое замыкание? Значит, мне нужно получить просветление? А в среднем будет хорошо? Я правильно поняла?

- Разность потенциалов ведет к уравновешиванию. Зажечь Внутренний Свет!

- Внутренний Свет, - повторила мамочка. - Да! Мне об этом уже говорили. Только как его зажечь, этот Внутренний Свет?

- Любовь и Благодарность, - торжественно провозгласило Яйцо. - Альфа и Омега, Начало и Конец, Свет и Тьма - Принятие и Слияние. Прими Тьму в себе - и зажжется Свет.

- Какую Тьму? Как принять? - чуть не плача, спросила мамочка. - Где, ну где во мне Тьма? Это неправда!!!

Яйцо затрещало, заискрило, пошло трещиной повдоль - и раскололось.

- Готова посмотреть Правде в глаза? - раздался свистящий голос, от которого мамочка обмерла - такой он был… неприятный. По спине сразу прошел холодок, и почему-то заныли виски и сдавило грудь.

- Кто здесь? - спросила она, всматриваясь в голубые всполохи.

- Это я, Голая Правда. Я тут как тут. Ты меня увидишь, если есть готовность. Но меня редко кто хочет видеть, хе-хе…

- Если это поможет моему ребенку - я готова, - отважно крикнула мамочка. - Покажись, какой бы страшной ты ни была!

- Ну, смотри… - сказала Правда и проявилась. Мамочка удивилась: она ожидала увидеть кого угодно - чудовище, монстра, калеку, но только не вот это… Ей явилась обычная женщина, обычного облика, в обычной одежде, во только лицо… Не хотелось почему-то смотреть Правде в лицо. Словно она знала и в любую минуту могла сказать что-то такое, что мамочке слышать не хотелось, ой как не хотелось! И еще смущало то, что она и правда была голая, и похоже, совсем этим не тяготилась, зато мамочка невольно все время отводила глаза.

- Ну, что ты хочешь узнать о себе? - негромко спросила Голая Правда.

- Простите… А вы не могли бы на себя что-нибудь накинуть? - попросила она. - А то я как-то смущаюсь.

- Нет уж, милая моя. Какая есть, такая есть. Правда почему-то всех смущает. Все стремятся рядить меня в какие-то одежды, так, что потом уже и не разобраться, где тут Правда? Никто не хочет меня видеть.

- Я хочу, - сказала мамочка. - Мне надо знать правду: почему мой мальчик такой неуверенный в себе и в будущем. Я уже слышала, что у него отцовские программы, но мне кажется, что дело не только в этом.

- Конечно, нет, - подтвердила Правда. - Это половина правды. А вторая половина… Скажи, а зачем ТЕБЕ надо, чтобы рядом с тобой мужчины становились беспомощными и неуверенными?

- Мне? Но мне вовсе этого не надо! - возмущенно ответила мамочка. - С чего вы взяли?

- Из жизни, - пожала плечами Голая Правда. - Вот скажи, почему ты привлекла в свою жизнь по меньшей мере двух мужчин, которых постоянно надо спасать, вытягивать, мотивировать, подталкивать и направлять? Муж и сын - уже двое. А может, их было больше, а?

- Я… я не знаю, - смешалась мамочка. - Я не думала об этом.

- А ты подумай, подумай, - посоветовала Голая Правда. - Люди вообще никогда не делают того, что им невыгодно. Во всем есть вторичная выгода. Ее бывает не видно, но она непременно присутствует. Какова твоя вторичная выгода?

- Нет у меня никакой выгоды. Это неправда. Я хочу помочь сыну стать самостоятельным.

- М-да? То есть ты хочешь стать ему ненужной?

- Как ненужной? Почему ненужной?

- Потому что чем самостоятельнее дитя, тем меньше он нуждается в мамочкиной заботе. Разве непонятно?

- Послушайте… Это бред какой-то! При чем тут это? Я хочу быть сыну поддержкой, опорой, заботливой матерью, в конце концов!

- Ну так ты уже всем этим являешься. И всегда будешь являться. Чем тогда недовольна? - усмехнулась Голая Правда.

- Он не хочет жить! - крикнула мамочка. - Он боится жизни! Он не сможет без меня!

- Вот над этим и надо работать. Тебе работать, не ему. Зачем ТЕБЕ надо, чтобы он не мог без тебя?

- Я не больше слышать эту демагогию, - заявила мамочка. - Это все неправда!

- Правда, правда, - неумолимо подтвердила Голая Правда. - А что не хочешь слышать - так кто ж правду слышать хочет? А только я тебе скажу: хочешь получить другой результат - пойди другим путем. Ну-ка, посмотри мне в лицо! Посмотри Правде в лицо, говорю!

Мамочка глянула, хотела отвести глаза - но заставила себя смотреть, хоть и было неприятно. Голая Правда пристально вглядывалась в нее, и чувство было, что видит насквозь, как рентген.

- Мне правда нравится проявлять заботу, советовать, направлять, - призналась мамочка. - Так я чувствую себя нужной, а свою жизнь осмысленной.

- Ну так заботься, советуй, направляй, - посоветовала Голая Правда. - Только перестань на сыне упражняться. Тоже, полигон нашла! Помогай людям! Стань Звездой!

- Какой Звездой? - опешила мамочка.

- Путеводной, - охотно пояснила Голая Правда. - Людям помогай. Займись собой. Своей жизнью! Станешь уверенной ты - станет уверенным и сын. Найди опору в себе - появится опора и в нем. Найдешь себе дело ты - и он найдет! Захочешь сама жить - и он захочет! Ты ж пойми, он тебя отражает, твой внутренний мир! На то дети и даны, чтобы мы через них себя видели… То, что больше всего не нравится, тревожит или пугает в детях - это твое и есть. Только хорошо запрятанное. То, в чем себе сама не признаешься.

- Тебя просто слушать страшно, - тихо сказала мамочка.

- Да, все говорят, что Голая Правда - не подарок, - согласилась та. - Но от этого я н перестаю быть Правдой, пойми! Ну, есть еще вопросы?

- Неужели я действительно такая? - ошеломленно спросила мамочка. - И что мне теперь с этим знанием делать?

- А это тебе решать. Хочешь - так броди тут, на границе Тьмы и Света, до скончания веков. А хочешь - так возвращайся с тем оружием, которое здесь получила, и начинай бороться с Тьмой внутри себя.

- Какое оружие? Не получала я никакого оружия! - растерянно сказала мамочка.

- Ну как же? А осколок зеркала? А кольцо-талисман? А перо Птицы Счастья? Вот страхи протянут к тебе свои липкие щупальца - а ты его осколком! Одолеет память прошлого - а ты кольцо в руки возьми да сожми покрепче. Ну, а когда вера в светлое будущее ослабеет - тут уж Перо поможет. И я тебе на память кое-что дам. Вот, держи!

И Голая Память протянула мамочке… Звезду. Самую настоящую, только светящуюся.

- Возьми ее и вложи в грудь, туда, где сердце. Пусть сияет! Помни: победить Тьму можно только Светом!

- Внутренний Свет, - вспомнила мамочка. - Мне говорили, что только это поможет моему сыну.

- Это поможет тебе, - ответила Голая Правда. - Помоги себе - и ты исцелишь многих. Ну, на этом все. Аудиенция окончена. Тебе пора.

- Я благодарю тебя, - сказала мамочка. - Мне нелегко было посмотреть тебе в лицо, но я рада, что сделала это. Я смогла! Значит, и все остальное - тоже смогу.

- Подойди, женщина, - велела Правда. И когда мамочка приблизилась, легонько стукнула ее ладошкой в лоб, от чего у мамочки в голове взорвалась целая галактика.

… Она снова стояла в телефонной будке, и отчаянно звенел-заливался телефон. Она машинально сняла трубку.

- Я люблю тебя, дитя мое, - шепнул ей голос. - Ты - мое лучшее творение.

Мамочка сразу поняла, кто это говорит.

- Тогда за что мне такие испытания, Господи? - жалобно спросила она.

- Не «за что», а «для чего», - ответил он. - Чтобы ты стала сильной и помогла многим. Это мое благословение. Я не даю испытаний не по силам, и ты справишься, я знаю. А сейчас тебе пора возвращаться в твой мир.

- А можно с тобой как-нибудь связаться оттуда, из моего мира? - поспешно спросила она.

- Отныне и впредь мы всегда на связи, по прямой линии, - ответил Господь. - Ну, дитя мое, с Богом!

… Привет, Звезда! - появилась Дежурная Звезда. - Смотрю, твое путешествие оказалось успешным?

- Почему ты называешь меня Звездой? - удивилась мамочка.

- Ну так ты же светишься, - объяснила Дежурная Звезда. - Ты - Сверхновая. Теперь и ты будешь проводником. Как и я. Как все мы!

- Вот как… Значит, вот что случается, когда побываешь на границе Света и Тьмы, - задумчиво сказала Сверхновая. - Я и не думала, что все так обернется.

- Внутренний Свет - это большой подарок, но и огромная ответственность, - сказала Дежурная Звезда. - Его нельзя держать в себе, его надо возвращать миру, делая добрые дела. Так что встретимся, не сомневайся! До скорого!

И новая Звезда по тонкому лучику полетела вниз, на Землю. Туда, где ее ждал сын, и еще много людей, с которыми она должна была поделиться Светом, разогнав их Тьму.

Автор: Эльфика

Маленький, но очень серьезный мальчик по имени Максим, высунув кончик языка, старательно писал письмо.

- Дорогой дедушка Мороз! Я хотел заказать тебе велосипед, но передумал. У меня личные проблемы. У нас в семье произошел раз-вод. Это очень плохо, потому что папа теперь с нами не живет. Мама сказала, что ничего страшного, так бывает. Только я не хочу, чтобы так бывало. Я сейчас живу с мамой. Она очень хорошая. Только папа тоже очень хороший. Я их обоих люблю. Я еще не умею любить кого-то больше, а кого-то меньше. Может, научусь, когда вырасту? Я их одинаково люблю, сильно-сильно, до неба. Когда я живу с мамой, мне хочется к папе. Мне его не хватает. Он сильный! И он меня учил разным разностям. Которые мужчине в жизни пригодятся. А мама это не умеет, потому что она женщина. Она меня любит, и от нее тепло. А от папы - сила. Мне нужно и то, и то. Иногда мне кажется, что я разрываюсь. Хорошо бы, если бы я умел раз-дво-ять-ся! Тогда мы жили бы один с мамой, а один с папой, а потом менялись бы местами. И всем было бы хорошо. Раньше мама и папа друг с другом водились, и я с ними водился. А потом случился этот… раз-вод. И теперь они не водятся. Папа сначала звонил нам часто, а потом стал редко, потому что мамочка каждый раз расстраивается. Она виду не показывает, но я же вижу! И папа, наверное, тоже… Поэтому и не звонит… А может, он просто нас разлюбил? Если бы я жил с ним, я бы рассказал ему, что мамочка хорошая, и она не виновата. Наверное, это я виноват, что случился раз-вод. Если бы я был хорошим, они бы вместе радовались, что я у них есть, и никогда бы не поссорились! Только я пока не знаю, что я такого сделал? Может быть, когда мы с папой пошли гулять, и я в лужу нечаянно залез? Или еще я горшок разбил, и цветок сломался. Мама тогда очень расстроилась… А папу отругала, что он за мной не доглядел. Дорогой дедушка Мороз! Пожалуйста, подари моей маме на Новый Год три таких цветка, или даже два! А я вырасту, заработаю много денюжков и куплю ей много-много горшков, чтобы она обрадовалась! И папу простила… Мне так плохо без него, дедушка! Раньше я был посерединке, а теперь мне страшно, потому что с одной стороны мама, а с другой пусто… А вдруг на нас нападет кто-нибудь? А я еще маленький… Вот если бы папа был, он бы им задал! Дорогой дедушка Мороз! Я тебе обещаю, что долго-долго не буду просить у тебя ничего! Только сделай так, чтобы все было хорошо! И чтобы у меня и мама, и папа были. Пока я не разорвался…

В комнату вошла мама и спросила:

- Чем это ты так увлекся, Максимка?

- Пишу письмо Деду Морозу, - серьезно ответил малыш, пряча листочек за спину.

- Молодец! А что ты у него просишь?

- Да так… Велосипед, - уклончиво ответил Максим.

- А я тебе там мороженое принесла. Твое любимое! На кухне, на столе. Хочешь?

- Гдееее? - и Максимка кинулся на кухню, обронив листочек.

Мама развернула его и улыбнулась. Весь листочек был старательно исписан разноцветными каракулями - для пятилетнего детеныша вовсе даже и неплохо. Она положила листочек на стол и пошла на кухню. Максим радостно уплетал мороженое и выглядел вполне довольным.

- Мам, я если Деду Морозу письмо отправить, желание сбудется?

- Сбудется, родной. Обязательно сбудется, - пообещала мама.

«Лапка моя любимая, как хорошо, что хоть ты у меня есть, ну конечно же, Дед Мороз подарит тебе велосипед», - подумала она.

«И мы снова все будем вместе! Мама, папа и я», - подумал он.

В этот миг оба были счастливы.

Автор: Эльфика

Путник стоял и озадаченно рассматривал представшую перед ним контрольно-следовую полосу, ряд столбиков, уходящих влево и вправо, и колючую проволоку, натянутую между ними. Было очень похоже на границу, хотя никаких границ в этом месте вроде не предполагалось. Путник двинулся было вперед, но далеко не ушел.

- Стой! Кто идет? - грозно окликнул его мужественный голос из-за ближайшего пышного куста сирени.

- Свои, - осторожно отозвался Путник, приостановившись.

- Свои дома сидят, - недовольно ответил тот же голос.

- А я вот тоже свой, только путешествовать люблю, - миролюбиво отозвался Путник. - Да ты не беспокойся, друг, я же так, транзитом. Пройду быстренько - только вы меня и видали. А тут что, охраняемая территория, что ли?

- Еще как охраняемая. Частная территория. Граница тут проходит, понимаешь? - проинформировал голос.

- А какого государства?

- Суверенного и автономного. Моего!

- Ого! Круто. И армия имеется? - поинтересовался Путник. - Десант, пехота, артиллерия, погранцы?

- Ограниченный контингент, - чуть помедлив, нехотя признался голос.

- И какова численность? - продолжил расспросы Путник.

- А ты, часом, не шпион? - подозрительно спросил голос. - Высматриваешь, вынюхиваешь… Не засланный ли ты к нам?

- Да ты что, какой я шпион? Я путник, - засмеялся тот. - Меня , бывает, посылают, но чтобы засылать… Нет, не шпион я.

Путник сделал шаг вперед, и тут же остановился, потому что голос завопил:

- Стой! Стрелять буду!

Путник оценил проявившиеся истерические нотки и послушно остановился.

- Да чего же ты такой нервный? - удивился Путник. - Все, все, стою! Расслабься!

- Ага, расслабишься тут, - пожаловался голос. - Только бдительность потеряешь, а она уже тут как тут. Как будто ждет. Лезет и лезет!

- Кто она-то? - спросил Путник.

- Да нарушительница же! - раздраженно воскликнул голос. - Слышь, у тебя закурить не найдется?

- Найдется. Ты только вылезай из засады, посидим, покурим вместе.

- А вдруг она в это время и полезет? - засомневался голос.

- Не дрейфь, братан, нас теперь двое, отобьемся как-нибудь, - пообещал Путник.

- Ну ладно, - через непродолжительное время решился незримый «братан». - Ты только сделай пару шагов назад, а то вдруг ты все же вражеский лазутчик?

- Да не лазутчик я, - вновь отбоярился Путник. Но все же отошел. - Все, ты ж видишь, оружия нет, душа нараспашку, руки над головой - выходи, не бойся.

Из-за куста вышел мужчина лет 30: вид настороженный, взгляд пристальный, в руках - рогатка. Одет он был в тренировочные штаны и камуфляжную майку, на голове - пижонская бейсболка с прикрепленными для маскировки ветками.

- Ополченец, что ли? - окинул его взглядом Путник. - Или это в регулярных войсках послабление с формой вышло?

- Да у нас тут по-домашнему, - уклончиво ответил странный пограничник. - Чего насчет закурить-то?

Вскоре оба уже сидели и дымили, приглядываясь друг к другу.

- Куда шел-то? - первым нарушил молчание страж границы.

- Куда глаза глядят! Хожу вот, жизнь изучаю, - охотно откликнулся Путник.

- А с какой целью?

- С целью сбора и передачи знаний и обмена опытом. Люблю, понимаешь ли, делиться!

- Делиться, значит, любишь… - задумчиво произнес пограничник.

- Ну да. Можно сказать, в голове у меня большая энциклопедия полезных советов, - весело сказал Путник.

- Советов, говоришь… - еще больше призадумался суровый воин. - И всем советуешь?

- Всем, кто хочет слушать. Служивый, а ты мне вот что скажи: куда я забрел-то? А то вдруг ненароком сунусь не туда, а ты по мне шарахнешь со всей дури. У тебя вон оружие имеется, - и он кивнул на рогатку.

- Оружие! - горько усмехнулся страж границы и бросил рогатку наземь. - Да супротив нее любое оружие - фикция одна. Она найдет, как достать. Все время умудряется сквозь кордоны просочиться.

- Да кто она-то? - в очередной раз спросил заинтригованный Путник. - Что за напасть такая?

- То-то и напасть, - судорожно вздохнул камуфляжный. - Бывшая моя, вот что за напасть. В прошлом - жена, а теперь вот - захватчица и злостная нарушительница.

- Что, по-плохому расстались? - сочувственно спросил Путник.

- Да лучше бы по-плохому! - вскинулся пограничник. - Поругались бы, и каждый - в свою жизнь. А мы по-цивилизованному. Что называется, «остались друзьями». То есть я сам не понимаю, разошлись мы или нет.

- Живете под одной крышей, никак?

- Не, под разными. У меня уже другая семья. Но ей это по фигу, ее в моей жизни вроде как не меньше, а еще больше стало.

- Это как так?

- Ну, как? Постоянно границы нарушает, вот как! Лезет на мою территорию, - пожаловался незадачливый защитник суверенного государства. - Ни днем, ни ночью расслабиться не могу. Все время жду: вот сейчас телефон зазвонит.

- Даааа… А ты ей правила свои обозначал?

- Обозначал, конечно! - оживился воин. - Так она не учитывает! Она все слышит так, как ей надо, а делает, как считает нужным, остальное - побоку. И раньше было так же, когда еще вместе жили. В общем, после развода еще хуже достает.

- Если достает, значит, хочет тебя видеть, - предположил Путник.

- Да это-то ясно, - уныло махнул рукой страж границы. - Да только меня-то она не спрашивает, хочу ли я ее видеть? Мне бы отдохнуть от этих «дружеских отношений». А она звонит и звонит…

- Любит, наверное?

- Какое «любит»? - почти взвыл камуфляжный. - Разве так любят? Она ж меня, как волка, флажками обложила.

- А ты так и норовишь махнуть через флажки, на волю…

- Да вот вроде махнул уже. А воли не чувствую. Все время приходится бдить, чтобы границу не нарушала! От телефона уже шарахаюсь…

- А зачем разговариваешь?

- Так у нее пароль! - в отчаянии махнул рукой страж.

- Какой такой пароль?

- Пароль «дети», отзыв - «отец», - объяснил воин. - Она мне про детей звонит. Дети же с ней остались, ну она меня и давай подтягивать, вроде как «детям нужен отец».

- А что, не нужен? - спросил Путник. - Или ты их не любишь?

- Да люблю, люблю. И не отказываюсь. Только вот знаешь, честно тебе скажу: нутром чую, что они дл нее как повод. Ну, чтобы мне позвонить. Или написать. А меня прямо с души воротит. А что она меня за китайского болванчика держат? Ну, я и уклоняюсь, как могу. Детей, конечно, жаль. Но вырастут - поймут. Я им объясню.

- Если они к тому времени захотят тебя слушать, - заметил Путник.

- Да я понимаю, - увял пограничник. - Только все равно: ну не могу я! Достала она меня. Я ведь новую жизнь начал, другую семью завел, отношения строю, то-се. А она врывается, как к себе домой. Моя новая напрягается, чего мол, ей, какого рожна? А я что объяснять должен? Скажи, мне это надо?

- Тебе виднее, - неопределенно отозвался Путник.

- Тут случай был - вааще! В 6.30 телефон заверещал, прикинь? Глянул - она, блин! Ей по фигу, какие у меня дела, может, занят, может, сплю еще. Она только свои идеи признает. А на мои реалии ей плевать.

- Какой-то ты чересчур нервный, братан, - усмехнулся Путник. - Для погранвойск - так просто белобилетник. Ты что ж, поэтому столбы поставил и колючей проволокой обложился?

- Ну! А что еще делать, если только расслабишься, а она уже вторглась? И такая вся невинная, воздушная, глазками наивно так луп-луп… «Я же, мол, из лучших побуждений, не для себя, для детей!». А я получаюсь монстр и нерадивый отец.

- А ты радивый? - задал наводящий вопрос Путник. - Помогаешь, участвуешь, воспитываешь?

- Да какое там… - повесил голову воин. - Я же, получается, ее избегаю, так и их тоже. Вроде как дети заложниками оказались.

- Когда военные действия разворачиваются, в заложниках всегда оказываются те, кто слабее, - в упор глянул на него Путник. - Ты ж мужик! Найди выход!

- Мне бы отдохнуть. Подумать, осмотреться… - тоскливо сказал защитник границы, глядя в сторону. - В себя прийти. Если б она на меня не давила! Когда она давит и требует, мне все наперекор делать хочется. Назло! И чтобы граница на замке!

- Ну, удачи тебе, - сказал Путник, поднимаясь с травы. - Держи свою рогатку. Похоже, ты с ней расстаться пока не готов. Отстреливайся! А мне пора.

…Путник шел вдоль границы и высматривал женщину, которая обязательно должна была появиться. «Я ее дождусь и поговорю, - думал Путник. - Ведь кто-то должен первым прекратить эту глупую войнушку! Я ей объясню, что границы появляются, когда есть угроза вторжения. А когда все уважают суверенитет, границы ни к чему. И что надо просто отойти, исчезнуть. Тогда со временем и границы откроются, и международный туризм начнется».

Он ей расскажет, и она поймет. Ведь кто-то же должен вести себя как взрослый!

А у контрольно следовой полосы, под кустом сирени, сидел усталый пограничник, мрачно вертя в руках то грозную рогатку, то пока молчащий телефон. Думы его были невеселые. Путник заронил в его душу зерно сомнения, и ему было неуютно. Он думал о маленьких заложниках большой войны, в которой непонятно было, кто пострадавшая сторона.

Граница все еще была на замке.

Автор: Эльфика

Утро началось как всегда: Вадик долго не хотел просыпаться, потом капризничал, ковырялся в тарелке с кашей, задумчиво замирал, натягивая колготки. Муж поминутно вопрошал: «а какой галстук лучше к этой рубашке?», «а почему сыра не порезала?», «а куда ты положила мою папку?». В общем, все как всегда. Я пыхтела, злилась, отвечала, подгоняла и посматривала на часы, потому как стрелки неумолимо приближались к критической отметке.

По дороге в детский сад Вадик донимал бесконечными «почему?», а я отвечала, хотя мои мысли уже переключились на работу, и Вадькины вопросы очень отвлекали меня от насущных проблем.

- Мам, а вампиры где живут? - задал он очередной вопрос.

- В сказках, - ответила я, в который раз дивясь, как это Вадьке удается выдумывать вопросы, ставящие меня в тупик.

- А в сказки откуда приходят?

- Из кино, - сказала я.

- А в кино?

- Из головы! - нервно сказала я. - Их дяденьки сценаристы придумывают.

- А откуда они их видели? - не отставал Вадька, который уже сам казался мне маленьким вампиренышем.

- Да ниоткуда! Взяли и придумали! - рассердилась я.

- Так не бывает, - подумав, решил мой умный Вадик. - Если в голове есть, значит, где-то видели.

- Вспомнила. В Трансильвании они живут! - осенило меня. - Это очень далеко от нас. В горах. А в России вампиров нет, так что живи спокойно.

- Да? - с сомнением спросил Вадька. Видно было, что у него имеется свое мнение, но высказать его он не успел, потому что я передала его с рук на руки воспитательнице (пусть теперь ее вампирит!) и помчалась на работу.

В трамвае по утреннему времени было людно и тесно. Когда освободилось местечко, я было подумала его занять, но меня опередила тетка с кошелкой. Она грузно брякнулась на сиденье и торжествующе посмотрела на меня. Я не возражала: кто не успел, тот опоздал, и нечего тут… Но тетке явно хотелось общения.

- Молодежь нынче - пальца в рот не клади! - трубно объявила она. - Так и норовят дорогу перебежать!

Поскольку я никак не отреагировала, тетка продолжила:

- Никакого уважения к старшим! Вот в наше время…

Какое-то время она вспоминала свое время, и выходило, что с тех пор мир укатился в тар-тарары, и непонятно, как человечество вообще существует. Кое-кто уже подавал реплики, напряжение в трамвае ощутимо возросло. Но тетке явно не хватало меня - ну выбрала она меня жертвой в это утро, ничего не поделаешь!

- Вот будешь старая, милая моя, чтоб тебе твои дети так дорогу перебегали! - с азартом заявила она, глядя на меня в упор.

Тут уж я не выдержала.

- Детей-то зачем трогать? - возмутилась я.

- Ага!!!! - с воодушевлением вскричала тетка и выдала мою развернутую характеристику с анализом родословной - как прошлой, так и будущей.

Я выскочила из трамвая, как из преисподней - вся мокрая, возмущенная и обиженная. Ну вот за что она меня так? Что я ей сделала? Ведь слова же не сказала! Пока она про детей не начала… Бывают же такие омерзительные тетки. Дома ей, что ли, поругаться не с кем???

На работу я влетела за 5 минут позже, чем надо. И, разумеется, тут же попалась на глаза начальнице. Еще минут пять она своим тихим шелестящим голосом распекала меня. Я стояла как загипнотизированная под немигающим взглядом ее стальных глаз и погружалась в пучину вины. В торговый зал (я продавец-консультант в отделе женской одежды) я вышла на ватных ногах, как будто уже целый день отстояла.

Покупательницы бывают разные, но сегодня мое «сказочное везение» привлекало очень неприятных особ. Нет ничего хуже, когда тебя битый час гоняют туда-сюда, перемерят кучу одежды, ничего не купят, да еще и пренебрежительно выскажутся по поводу ассортимента, цен и качества обслуживания. Вот такие сегодня и шли…

К вечеру я была выжата, как лимон.

- Ты чего, подруга? - сочувственно спросила Алька из обувного отдела. - Заболела, что ль?

Алька была, как обычно, свежей, цветущей и энергичной.

- Ага, наверное, - вяло отозвалась я. - День какой-то…дурацкий.

- Шейпинг, бассейн, длительные прогулки, стрррастная любовь, всех кровопивцев - с хвоста, - и ничего близко к сердцу не принимать! - мгновенно выдала рекомендации Алька.

- Хорошо тебе говорить. Ты одна, сама себе хозяйка, - попыталась отбиться я. - Времени до хрена… А у меня муж, сын, то, се… на себя сил не остается.

- Ничего подобного, - тут же возразила она. - Просто я люблю себя, а ты нет.

- Я себя люблю, - уныло пробормотала я. - Чего это ты???

- Какая же это любовь, если у тебя для себя ни сил, ни времени нет? - задушевно ответила Алька, поправляя перед зеркалом макияж. - Ты того… подумай, пока не поздно! А то выглядишь, как вяленький цветочек… Отношение к жизни надо менять, подруга!

На обратном пути в магазине из последних сил поругалась с продавщицей, которая не хотела заменять пару дефектных (на мой взгляд) яблок. Это отняло у меня остатки энергии. Плетясь домой, я размышляла над Алькиными словами. Оно конечно, так долго не протянешь. Хорошо еще, не каждый день такой «насыщенный» бывает… Только вот почему он «насыщает» кого угодно, но не меня??? Я-то себя чувствовала, как будто меня выпили до дна… Хорошо еще, что Вадика по вечерам папа забирает. А то бы вообще…

Дома я бы с удовольствием рухнула на диван и выпала из реальности. Но ничего подобного я себе позволить не могла: предстоял обычный вечер работающей домохозяйки: ужин, стирка, уборка, приготовления на завтра.

Тут позвонила моя приятельница Олечка и битый час рассказывала мне о своем очередном романе, который, кажется, бесславно завершился, в чем была немалая заслуга самой Олечки. Но по ее рассказу выходило, что она вся белая и пушистая, а он - сволочь и мерзавец.

- Оль, я устала, давай потом, а? - попыталась остановить ее нытье я.

- Ну ты что? - безмерно удивилась Олечка. - Мне сейчас как никогда нужны участие и поддержка, я на грани самоубийства! Ты уж слушай!

И снова завела вою бодягу. Я отключила мозги, насколько возможно, и отделывалась междометиями. Олечке, собственно, собеседник не нужен: она слышит только себя. Поток самосознания!

После Ольги я сама была на грани самоубийства. Хотелось завыть на луну. Как голодному вампиру. Или это оборотни воют?

Наверное, эта мысль очень запала мне в душу, и поэтому, когда мой любимый муж спросил, куда подевались его тапочки, я взвыла. Сквозь вой я успевала высказывать все претензии к жизни, которые накопились. Наверное, это было страшно - судя по испуганным глазам мужа и сына. Но остановиться я уже не могла. Шлюзы открылись, и потоком хлынуло все, что я так тщательно давила в себе. В этом ассенизационном вихре крутились и уплывали трамвайная тетка, и вредные покупательницы, и продавщица-халда, и начальница-змея, и все, кто отнимал у меня жизненные силы.

А потом мне было очень стыдно. В доме - тишина, муж - у компьютера, сын - в детской, а я - в гордом одиночестве. Но, как ни странно, я чувствовала себя намного лучше, чем до этого «Большого Взрыва». Словно он придал мне силы. Но то, что при этом я обидела своих самых близких людей, меня угнетало.

Я сидела и страдала, когда ко мне тихонько подошел Вадик.

- Мам, а я теперь знаю, кто такие вампиры, - сказал он. - Хочешь, расскажу?

- Хочу, зайка, - благодарно отозвалась я, глядя в ясные Вадькины глаза. Хорошо, что дети не умеют долго сердиться и обижаться…

- Они живут среди нас и пьют нашу энергию. Сначала как бы укусят - а если мы среагировали, сразу присасываются. Они так питаются! Чужой энергией.

- Это как? - оторопела я. Мой Вадька умеет озадачить, это да…

- Ну, вот если мне кто-то скажет: «Ты дурак!», а я оправдываться начну, то он все равно не поверит, что я умный, а я устану доказывать, да же? Тогда он меня выпил!

- А как надо? - страшно заинтересовалась я.

- А надо соглашаться! «Ну, я дурак, и что?». Тогда он сразу отстанет, а я дальше играть пойду. И не устану нисколечко!

- А ты разве по лбу ему не дашь? - подал голос муж от компьютера.

- Нет, - подумав ответил Вадик. - А то потом все равно мириться придется, опять энергию тратить. Лучше уж сразу не ссориться. Тогда никто никого не выпьет.

- Разумно, - прокомментировал муж. - Если нет жертвы, то вампиру тут делать нечего. Пойдет другую искать.

- Что я, дурак, жертвой быть? - вполне резонно заметил Вадик. - Пусть в другом месте поищет!

М-да… похоже, я привлекала всех вампиров в округе именно потому, что чувствовала себя жертвой. Они и слетались, как мухи на мед… Но Вадька-то, Вадька!

- Вадечка, а ты откуда это взял? - потрясенно спросила я.

- Додумался, - сообщил Вадик. - И воспитательницу еще спросил. Она у нас умная, потому что еще не забыла, как была ребенком, это она сама так говорит.

Ничего себе! Оказывается, все умные: мой сынуля шести лет от роду, и его воспитательница, одна я дура и ничего не знаю! И теряю силы, потому что чувствую себя всем должной и во всем виноватой. И все время всем доказываю, что я «не дурак».

- Знаете что? - спросила я. - По-моему, я дурак. Потому что на вас наорала. Хотя вы не виноваты.

- Да мы что? Мы ничего, - дипломатично ответил муж. - Мы ж понимаем: мама устала, маме надо подпитаться…

- Не хочу я больше так подпитываться. Я вам что, вампир, что ли? Хотя, конечно, получается, что вампир… Но я исправлюсь!

- А как ты исправляться будешь? - живо заинтересовался Вадик.

- Додумаюсь, - пообещала я. - Во! Шейпинг, бассейн, длительные прогулки, стрррастная любовь, всех кровопивцев - с хвоста, и ничего близко к сердцу не принимать!

- А как это «с хвоста»?

- А кто у нас «кровопивцы»? - одновременно спросили муж и сын.

- Так! Вы оба у меня проходите по категории «стрррррастная любовь», - сообщила я. - И предлагаю вам длительную прогулку - прямо сейчас. Ну и что, что вечер? Еще интереснее! На огни большого города посмотрим.

- Уррра! Гуляяяять! - завопил сынуля. Его энергии хватило бы на небольшую электростанцию, он ведь не позволял ее пить всяким там вампирам…

- Ого! Респект! - поднялся из-за компьютера муж. - А шейпинг и бассейн когда?

- Завтра, - решила я. - И впредь!

Затрезвонил телефон. Я сняла трубку.

- Ты представляешь, - взволнованно заговорила Олечка. - Он мне опять позвонил. А я…

- Оля, ты знаешь, как сбрасывают с хвоста? - решительно прервала ее я.

- Что? - опешила Ольга.

- Вот я тренируюсь как раз. Так что прости-извини - некогда мне! - сообщила я.

И рванула в прихожую, где меня ждали мои «стррррастно любимые» мужчины - те, с кем я готова была делиться своей энергией каждую минутку, просто так - от любви.

Автор: Эльфика