Многие мамы жалуются на то, что их детки не хотят/не любят/ не умеют играть или сами мамы не хотят/не любят/не умеют играть. На самом деле, игра - это не просто развлечение, это некая параллельная реальность для наших деток. Реальность игры помогает решить детям многие их повседневные проблемы. Играя, ребенок может стать для себя психологом, причем высококлассным психологом. Хотите, я расскажу, как это было у Польки? Вот несколько эпизодов:
1. Польке ровно 1 год. За день до своего годовасия она выливает на себя горячую чашку чая, и с ожогами 3-й степени попадает в реанимацию. Я никогда не забуду тот момент, когда врач неожиданно выхватил ее у меня и унес, плачущую, на всю ночь. Это до сих пор была единственная ночь, которую мы провели в разлуке. Для меня это была психотравма на целый год. Ровно полгода я не могла смотреть на других детей и кричала при малейшей опасности, которая грозила Польке - при падении, при едущей навстречу машине, от каждого ее покашливания. А с Полей было еще хуже - ее возрастной страх чужих людей превратился невротический страх. Поля кричала при каждом приближении незнакомого человека. Тогда еще Поля была слишком маленькой, она не умела играть, и она не могла прожить свое горе в параллельной реальности игры.
2. Польке 1,8. Приближается Новый год. 30 декабря я выставляю Польку с папой вечером погулять. Через час папа приносит ее с окровавленным лбом (упала на лед).. Рана глубокая, мы едем в травмопункт, там ее опять же выхватывают у меня и несут в операционную накладывать швы. У меня психотравма возобновляется. НО Поля уже умеет играть. После операции она приезжает домой, стелит пеленочку и устраивает маленькую операционную. Кити зашивают лобик, медсестра зайчик ее утешает, показывает ей фонарики. Эта оказия для внутреннего мира Польки прошла незаметно. Она отыгрывала и отыгрывала свою операцию в течении недели. И в течении же недели она горда носила оранжевый шов на своей брови.
3. Польке 2,5. Она по-прежнему боится чужих, цепляется за меня, когда кто-то заговаривает с ней и падает в истерику, когда кто-то чужой прикасается к ней. И тут однажды мне приходит в голову поиграть с ней в лялю. Мы азартно включились в эту игру, вместе с Полей учились поднимать головку, становиться на четвереньки, ползать, сидеть, стоять и, наконец, делать первые шаги.
И тут вдруг, после нескольких дней игры в лялю, Поля, играя с пупсом в ванной, начинает мне рассказывать о нем: «Это мой сыночек, когда ему был год, он вылил себе на руку чай. У него так болело, так болело! " Начинает показывать на пупсике, где именно у него болело, и почти все места совпали с локализацией ее ожогов. "Мама понесла его к доктору, а доктор схватил - и забрал от мамы. Он его съел!» Я начинаю говорить с ней о том, что мама отнесла сыночка, потому, что только доктор мог сыночку помочь, а доктор не съел, он спасал сыночка, просто сыночек был маленьким и не понимал этого. Рассказала, что доктор сделал сыночку укольчик и у него перестало болеть. И наложил специальные бинтики с кремом. И мы вместе сказали «сыночку» , как мы его любим и никогда не дадим в обиду. В общем, эти 5 минут в ванной, имели огромное значение для исцеления Полиной души.Через несколько дней пришла наша участковая доктор по вызову, и Поля, раннее бившаяся в истерике, завидев нашего врача еще с порога, отреагировала очень спокойно, показав ей горло и дав послушать. Поля начала общаться с детьми и даже прикасаться к ним во время игр. Совпадение, скажете вы? Нет, я не верю в совпадения, но верю в то, что мама, играя со своим ребенком, может сделать для него больше, чем любой психолог или врач.