Вчера я вдруг смогла не испугаться своей мысли о том, что хочу еще ребеночка...
Вот три месяца пугалась, а вчера взяла и вдруг не испугалась!
И так же вдруг поняла, что такое глубокое, светлое желание - совершенно не есть угроза его воплощения. Такое желание совершенно не значит, что я решусь на третьего или что он сам придет. Это желание просто говорит о том, что я - счатлива... Несмотря на загнанность, бессонье и затяжную безрадостность. И что вопреки этому всему мне доступно восхищенье, преклоненье, благоговенье перед сказочной, невероятной прекрасностью этого маленького существа... Такого драгоценного, такого родного, такого дорогого!
Когда Настенька была малюсенькой, я совсем не понимала мам, которые "хотят второго", едва успев родить первого... Эти желания казались дикими и сумасшедшими. КУДА!? Тут с одним бы выжить!
И я благодарна Аринке за то, что она привнесла в мою жизнь это чудо: смотреть на младенца, переполненно, до краев любить его, и... хотеть... хотеть еще!
Вот три месяца пугалась, а вчера взяла и вдруг не испугалась!
И так же вдруг поняла, что такое глубокое, светлое желание - совершенно не есть угроза его воплощения. Такое желание совершенно не значит, что я решусь на третьего или что он сам придет. Это желание просто говорит о том, что я - счатлива... Несмотря на загнанность, бессонье и затяжную безрадостность. И что вопреки этому всему мне доступно восхищенье, преклоненье, благоговенье перед сказочной, невероятной прекрасностью этого маленького существа... Такого драгоценного, такого родного, такого дорогого!
Когда Настенька была малюсенькой, я совсем не понимала мам, которые "хотят второго", едва успев родить первого... Эти желания казались дикими и сумасшедшими. КУДА!? Тут с одним бы выжить!
И я благодарна Аринке за то, что она привнесла в мою жизнь это чудо: смотреть на младенца, переполненно, до краев любить его, и... хотеть... хотеть еще!
