Начало рассказа о приезде Марины тут.
Когда еще я побывала бы в 4 утра в Брестской крепости? Ну разве что по работе.
На оцепленном участке топтались «немцы». Курили папиросы, гоготали, балагурили. По крайней мере, нам оставалось лицезреть только вражеский зад лагерь. Потому что народу было столько, что все стояли в четыре ряда.
Главные события разворачивались на другом конце поля. Поэтому, грозно поглядев на «фашистов», мы отправились вдоль оцепления ближе к эпицентру.
«Ба-баааааах!» - раздалось где-то с краю, и у нас подкосились коленки. Немцы начали наступление. Вместе с «захватчиками» только по другую сторону оцепления бежали мы. Чтобы увидеть, что будет происходить на переднем фланге. Увидеть, как начиналась война.
А вокруг смеялись дети, плакали женщины, вздыхали мужчины.
Пробрались поближе как раз в тот момент, когда «фрицы» гнали детей и жён защитников Брестской крепости на расстрел. Марина проскользнула под ленту оцепления и фотографировала, я уткнулась в чью-то уютную байковую голубую спину и переживала по поводу происходящего. А через несколько секунд я тронула плечо стоящей передо мною девушки. Она обернулась. Апрелевна. )) В многотысячной толпе мы шли-шли, чтобы прийти к тебе, Оля.
А потом мы фотографировали героев Марининого детского журнала - Мышуслика и Мышусечку за колючей проволокой, на руках у солдатиков, в военном грузовике, и даже на вышке, вместе с усатым колоритным воякой. Мы сошлись с ним во мнении, что реконструкция получилась масштабной, но вот конец не очень драматичным. Чтобы никто не смеялся. Чтобы все прочувствовали, чтобы знали.
По крайней мере мы уходили с ощущением страха…
Гуляли до 9-ти утра по парку, говорили-говорили. Пытались поймать белку в объектив фотоаппарата. Купили овсянку и разошлись кормить завтраком детей.
Чтобы на следующий день поехать в Беловежскую пущу.
