Вот и прошел еще один книгосезон, пора подводить итоги))

Рецензии пишу на лайв-либе, сюда просто копирну, поэтому кто там читал - здесь все то же, только агрегированно, текста много, очень много))

1) Нора Робертс "Семья на заказ"

Если не ждать от Норы Робертс сверхинтеллектуального бестселлера на века, то и разочаровываться не будешь.
Весьма неплохой детективчик, особенно если сравнить с последними романами серии.
Отрицательный персонаж - прямо весь такой отрицательный, ловила себя на том, что сопереживала его жертвам и негодовала на последних страницах "Ах ты, подлец какой..."
Ева на людей особо не кидается, ведет себя адекватно и не грубит по пустякам.
Из минусов - если раньше через все книги развивались еще и сквозные сюжеты Евы, Рорка и их окружения, то в последних произведениях этого почти не видно. А жаль. Поскольку любила их именно за эту изюминку.

2) Ильдефонсо Фальконес "Собор у моря"

Потрясающая книга.
Барселона. 14 век. Зажиточный селянин Бернат Эстаньол вынужден бросить дом, землю и бежать с маленьким сыном в Барселону, спасаюсь от гнева своего сеньора-самодура. Бежать потому, что крестьяне в средневековой Испании несвободны. Потому что малейшая прихоть господина должна исполняться. Потому что этот самый господин разрушит твою жизнь, не терзаясь угрызениями совести, и пойдет дальше. А в Барселоне беглому рабу дается шанс - он может стать свободным, проживя в городе год и один день.
Потрясающая книга.
Это роман не о том, как благоухают кипарисы и слепит средиземноморское солнце.
Средневековая Испания жестока. Барселонцы 14 века не наслаждаются вкусом оливок, не танцуют фламенко, не эстетствуют: им бы выжить в этом мире, где ежечасно царит произвол, беззаконие и абсолютная свобода властьимущих.
Такие разные жизни...Иногда читать не можешь, потому что сердце екает то от сострадания, то от возмущения:
- Женщина, которую за прелюбодейство муж-старик пожизненно запер в комнате. Ее сын, родившийся позже, никогда не видел лица матери; единственное общение между ними заключалось в том, что он приходил в сад, под окна ее клетушки и, рассказывая о том, как прошел день, подставлял макушку под ее руку, чтобы почувствовать, как мать ласково перебирает волосы.
- Мужчина. В день свадьбы его сеньор воспользовался правом первой брачной ночи и жестоко изнасиловал невесту, после чего та уже не смогла до конца оправиться.
- Ребенок, не знавший мать. Его отец сказал, что теперь матерью для сына стала Дева Мария. А разговаривать с ней помогают птицы. И вот он бегает по Барселоне и ищет церковь, в которой мог бы увидеть Деву Марию и поговорить с ней, прошептать, как сильно он ее любит.

А еще чума. И инквизиторские процессы. И зверства, которые творили над евреями.
И над всем этим - дух народа Барселоны. Они свободны. Они всем миром строят церковь у моря. Под крики "Все к оружию" барселонцы готовы собрать ополчение и потребовать защиты своих ценностей, веры, идеалов.

И любовь. Она такая разная. Жертвенная - матери к сыну, до смерти, до самоотречения. Эгоистичная, но преданная - любовницы к своему любовнику. Верная и покорная - жены к мужу. Яростная и ломающая стены - Женщины к Мужчине.

Искренняя, глубокая и удивительная книга.

3) Сборище ерунды: Даллал "Глазами любопытной кошки", Троост "Брачные игры каннибалов", Мюллер "Год в поисках Ва"

4) История частной жизни: Европа от феодализзма до ренессанса

Фуух...Дочитала.
Это, безусловно, не художественный роман. С кондачка не осилишь. Возвращалась к книге не один раз. Ругалась, плевалась, вопрошала небеса, за каким меня занесло в серьезную историческую сферу, ведь и не историк вовсе. Но почему-то проходила пара дней, и я опять тянулась за таким безобидным с виду томиком.
Группа французских ученых-медиевистов работают над созданием 5-титомника, в котором будут анализировать, как менялась жизнь и мироощущение индивидуума с античности до современности. В данный момент издали две книги: античность и средние века. Первый том пока не нашла, а вот второй попался в руки.
Книга охватывает период 10-15 веков, по географии - в основном, Франция и Италия, чуть меньше - оставшаяся Западная Европа. Очень подробно, со ссылками на семантику, литературные памятники и монографии, анализируется, как соприкасалось и взаимодействовало частное и публичное, как развивался человек в социуме, какие семейные и общественные ценности существовали и почему.
Из минусов выделила бы некоторую фрагментарность и отсутствие явно выраженной логической связи между главами. Сначала вам расскажут, про частное и публичное, потом - мноооого - про жизнь в Западной Европе в целом, с особенным, почему-то, уклоном на то, какие семейства там жили и как они друг с другом взаимодействовали. Чуть-чуть поговорят про жизнь семьи, коснутся вопроса того, как ощущал себя человек во всем этом средневековом безобразии. Потом, раз - и мы двести страниц наблюдаем за жизнью Тосканской знати. Еще один поворот - и изучаем образы в средневековой литературе, детально и долго, как все в этой книге)). Переходишь к следующей части - и на тебя вывалили кусок по архитектуре и садово-парковому хозяйству: как выглядили и из чего состояли башни-замки-парки-сады. В середине почему-то - про кровать. Несколько раз - про то, чем отличалась парадная зала от спальни. В последней части - вообще про все, что осталось: про отношение к телу, набожность, образ жизни в монастырях, почему-то - про костюм и моду, слегка - про гигиену...
И тем не менее, книга вызывает уважение. Когда ты, наконец, продираешься через всю эту тяжеловесность и сегментарность, с удивлением обнаруживаешь, что в голове вся эта информация осела полноценно и содержательно. И даже, наверное, перечитать захочется наиболее понравившиеся главы. И мир Средневековья, который до этого формировался на основе худож.романов, приобрел весомость и серьезность.
А к книге я почувствовала такую, знаете, трогательную любовь. Ну вот, например, как если есть у вас друг, он чудик и педант и неимоверный зануда, но вы же все-равно его любите и общаетесь, хороший потому что и знает много))

5) Кеннеди "Особые отношения"

Очередной мусор попался, к сожалению. Героиня - истеричка, методично докапывающаяся до мужа и изводившая врачей. В послеродовую депрессию в таком виде, кака представлено в книге, не верю. Блажь и дурь на пустом месте.
В книге нет ни смысла, ни стиля, ни идеи.
Бросила на середине, дочитывать этот поток воспаленного воображения не хочу.
Восторженные отзывы, как всегда, удивляют..

6) Лесев "23"

Для дебютного романа книга получилась вполне себе добротная.
Поставила 4 за атмосферность, за провинциальные городки и панельные пятиэтажки среди общей серости, дождя и разрухи.
За то, как умело у главного героя отнимаются последние возможности спастись: ему некуда бежать, его разыскивает полиция, за ним - цепочка из трупов, мать пропала, друзей нет, и ни в одном из городов не спрятаться. Спиралька закручивается и сужается к точке невозврата.
А еще за то, что сам Виктор-Игорь Лесков получился удивительно живым. Я ему верю. Неудачник, эгоист, маменькин сынок, слабак, но ни грамма кукляшности-шаблонности.
Конечно, по сюжету - гора несостыковок и нелогичностей, финал - сплошной сюр, вызывающий только новые вопросы, с интригой перемудрили, эпилог - как пятое колесо в телеге, но свое предназначение в качестве ужастика книга выполнила на все сто. Заканчивала читать ночью, и потом очень не комфортно засыпалось.
Да, не Кинг. Да, сыроват. Но среди куч современного литературного навоза в этом жанре книга сияет, как маячок. Рада, что провела последние выходные с ней.

7) Коути "Королева Виктория"

Хороший старт

для тех, кто начал собирать информацию по викторианской эпохе.
О королеве Виктории я до этого не читала практически ничего, хотя встречала много упоминаний о ней в других источниках.
В книге можно найти достаточное количество биографического материала, очень подробно раскрываются характеры не только самой королевы, но и ее окружения, в концентрированном виде рассказывается и об эпохе, и о внешней политике, и о том, что происходило внутри страны. Но
Мне не хватило образности. Повествование какое-то перечислительное: вот она пошла туда, а потом сюда, а потом в Англии случилось вот это и она сделала вот то, да а, кстати, через десять лет еще и вот это. В большинстве случаев действие развивается в хронологическом порядке, но иногда присутствуют какие-то не совсем объяснимые прыжки через время, туда-сюда...
Помимо этого Виктория, на мой взгляд, изображается довольно вздорной и поверхностной особой:
- детьми не занималась, ревновала их к мужу, потому что он уделял им много времени
- как-то совсем бездумно распоряжалась их судьбами, организовывала нелепые нелогичные браки
- имела весьма специфичный взгляд на политику, часто руководствуясь личными симпатиями
- демонстрировала бессердечность и неблагодарность по отношению к своим друзьям
- вела себя как распустеха какая-то и выглядела соответственно.

"Величайшая женщина всех времен.." Хм...ну вам виднее...
Хочу теперь еще чего-нибудь про нее прочитать, чтобы понять, была ли Коути объективна или это авторский косяк.

8) Лэкберг "Вкус пепла"

Добротный скандинавский детектив. Если бы еще главный герой так безбожно не тупил, было бы совсем здорово

9) Райс "Мейфейрские ведьмы"

Я уж порадовалась, что нашла хорошую книгу. Неспешное, но интересное повествование, чудесные и атмосферные описания Южного Орлеана, старый дом с богатой и необычной историей, семья такая вся загадочная и зловещая...
Но зачем? Зачем вставлять 600 страниц сухой хроники, рассказывающей о многочисленных поколениях Мейфейр? Мы еще не успели полюбить их, не успели почувствовать каждого персонажа, не нашли им правильного места во вселенной. К чему это перечисление: кто от кого родился, кто кому пришелся, - слегка разбавленное остреньким для эпатирования публики?
Я вот читаю иногда всякую разную современную литературу и замечаю, что многие писатели натужно стараются быть оригинальными. Ну пишешь ты семейную сагу, так и пиши ее в нормальном хронологическом порядке: удели каждой ветви семейства страниц 200, дай нам возможность увидеть героев и понять их. Все-равно же получается книжный кирпич под тыщу с гаком: возможности для всеохватывания много. Удиви читателя не оригинальностью, а смыслом, стилем, яркими и живыми образами.
Нет же, зачем, это немодно. Лучше мы представим рассказ в виде записок невнятного ордена, засунем его в середину книги, отчего потеряется вся динамика повествования, уберем диалоги, понапихаем кучу разных имен - и вот, наслаждайтесь.
Не насладилась.

10) Коути "Длинная серебряная ложка", "Стены из хрусталя"

Первая получше, вторая похуже. И очень двоякие впечатления. Чудесный язык, книгу растащила на цитаты. При этом абсурдный сюжет. Обаятельная пародия. Но совершенно ненужные неоправданные экивоки в сторону модной нынче гендерной терпимости. К правдоподобности викторианской атмосферы - никаких претензий.

11) Нестерова "Жребий праведных грешниц. Сибиряки"

Атмосферно, колоритно и сначала очень хотелось читать дальше, но когда история предков Анфисы отзеркалила историю Мелеховых из Тихого Дона, появилось недоумение.
Жена турчанка, ходившая в шароварах. Неприятие ее односельчанами. Косые взгляды, когда погибал скот. И что совсем добило: у всех потомков была характерная басурманская внешность, особенно глаза и НОСЫ. Сразу вспомнился Гришка Мелехов...
Вот этот плагиат, он зачем?

12) Коути "Недобрая старая Англия"

Поставила 4 за приятный язык и легкий слог. Читать будет особенно интересно тем, кто только начал бродить по темным закоулкам Лондона. Вы получите массу "удовольствия", заглядывая в трущобы и тюрьмы и знакомясь с их мало приятными обитателями.
Мне не хватило проработанности и деталей: картинка не рисуется и песенка по этим нотам не поется. Ну а по сравнению с тем же Акройдом - вообще ни о чем: очень часто было впечатление, что где-то я это уже читала и слышала.
И слишком много лично авторского: восклицательные знаки, определеньица (девчушка, бедолага и т.п.) и какие-то ненужные выводы. Путем заигрывания с читателем моралите сляпалось весьма посредственное..

P.S. и поставлю я все-таки 3, на более высокую оценку таки не тянет

13) Моэрс "Город мечтающих книг"

Полное погружение

Если точка подобна стене, то двоеточие - двери

Что нового можно сказать о книге, имеющей уже более 200 рецензий?
Что в принципе содержательного могу написать я, воспринимающая каждую книгу исключительно на уровне ощущений, не раскладывающая ее на смысловые составляющие и никогда не анализирующая тематику?
Но и оставить этот чистый незамутненный экстаз без единого доброго слова не могу...

Я - книгоманьяк. Я живу книгами, я их коллекционирую, я с ними разговариваю. И вот такая книга о книгах для меня стала сокровищем. Сюжет вторичен, куда там они добираются и по каким катакомбам перемещаются - тоже. Сам мир удивителен. Про него в целом и буду писать:

"Солнце уже давно миновало зенит, но еще было тепло, и большинство жителей Драконгора вышли подышать воздухом. На улицы были вынесены столы и стулья, на невысоких стенах развалились, точно на диване, жадные до солнца ящеры: играли в карты, читали книги и оглашали окрестности своими последними сочинениями. Повсюду - песни и смех, иными словами, самый обычный день конца лета в Драконгоре."

Книгород с его букинистическими, лавками, литературными чтениями, "живыми газетами" снился мне вчера ночью.

«Каминный час». Так называли в Книгороде блаженное вечернее время, приятное завершение торгового и литературного дня. Когда в камин клали толстые поленья и зажигали трубки, когда тяжелое ароматное вино играло в пузатых бокалах, когда начинали свои выступления выдающиеся чтецы, - тогда и наступал «Каминный час». Тогда потрескивали поленья, летели искры, и читальню наполнял золотистый отблеск. Тогда открывали старинные фолианты и еще пахнущие типографской краской новинки, и слушатели придвигались ближе, чтобы послушать что-нибудь, испытанное временем"

"Тут имелись приключенческие романы с вложенным платком для вытирания пота. Восторг-романы с сушеными листьями валерианы, которые можно понюхать, когда нервы уже не выдерживают от напряжения. Книги с тяжелыми навесными замками, запечатанные наттиффтоффской цензурой («Покупка разрешена, чтение запрещено!»). Один магазинчик торговал исключительно незаконченными произведениями, сплошь рукописными, которые обрывались на середине повествования, потому что авторыумерли в процессе написания. В ассортименте другого были только рукописи левшей, которые писали зеркальным шрифтом."

А какая еда...а глинткофе....а запахи....С диетами там тяжело, наверное, ну и по фиг)))

"С восторгом я отмечал, что в этом городе мне, по-видимому, не придется умереть с голоду. Помимо кофеен и трактиров имелось множество ларьков, в которых продавали всевозможную недорогую снедь. Поджаренные сосиски и печеночные вафли, запеченные в глине книжные черви, пирожки и пирожные, подогретое пиво, оладьи и блинчики, жаренный на углях арахис и холодный лимонад. Каждые несколько шагов булькал на небольшой жаровне котелок с расплавленным сыром, в который за скромную плату можно было обмакнуть кусок хлеба."

"Решив, что неплохо было бы перекусить, я зашел в кофейню и заказал чашку кофе и «книжнеца» - сладкий пирожок в форме книги, начиненный яблочным джемом и нашпигованный фисташками и миндалем. Занятно, но это фирменное блюдо носило то же название, что и пресловутые ужасные существа, якобы бесчинствующие под городом. Перед тем как протянуть мне еще горячее из печки лакомство, кондитер завернул его в страницу, которую вырвал из старинной книги, и проткнул с одного бока длинной иглой, так что выступила благоухающая корицой начинка - точь-в-точь жидкая закладка."

Приехать бы туда туристом, потаращиться через витрины лавочек, застрять на пол-дня в букинистических, поогрызаться в хоррор-магазине с ужаской, потом

"С огромной кружкой ванильного латте «Вдохновение» и двумя сахарными печенья-ми-«ушки» под названием «Локон поэта» я устроился за столом в самом дальнем углу кофейни, поближе к потрескивающей печи. Я отпил кофе, откусил кусок лакомого «Локона поэта» и, достав «Катакомбы Книгорода», погрузился в чтение."

А если совсем повезет, сдружиться с книжнецами и провести у них недельку-другую

"Мы пошли по длинным коридорам, в который открывались жилые пещерки, и в каждой обитал книжнец. Пещерки тоже были обиты книжными обложками, и в каждой имелась по меньшей мере одна книжная полка, а также ложе из пушистых шкур. И повсюду теплый свет десятков свечей."

Поучаствовать в ормовании, обсудить легенду их происхождения

"Можно только предположить, что мы вырастаем в книгах - как птенцы в яйцах. В древних, хрупких книгах с неразборчивыми рунами, которые спят глубоко в катакомбах. Однажды какая-нибудь книга раскалывается как скорлупа, и из нее выползает совсем маленький, не больше саламандры, книжнец. А потом ищет себе дорогу в Кожаный грот."

Ну и где-нибудь на пути из лабиринта в город встретиться с живыми книгами и постараться их приручить

"С живыми книгами я заключил безмолвное соглашение: мы оставили друг друга в покое. Они больше не разбегались в панике, стоило мне войти в зал или в комнату, а уважительно расступались, когда я хотел пройти. От случая к случаю я бросал им несколько сушеных книжных червей, которыми они, преодолев первоначальное недоверие, не пренебрегали."

И ощутить Орм. В таком месте, в таком мире он просто не может тебя не посетить...

14) Ильф, Петров "Одноэтажная Америка"

Что-то как-то даже не знаю...Все, написанное дальше, - ИМХО, ни с кем не спорю, никому ничего не доказываю)))
Мне кажется, в свете нынешней тенденции "ура-патриотизма" эта книга должна обрести второе дыхание. Можно читать ее и злорадно похихикивать: "Даа, мы так и знали, что все там гнило еще в 35м! Бездуховность - ооо, я в этом был уверен! Тюрьмы, не воспитывающие, а только наказывающие, и нищие под мостом - хи-хи, а у нас не так..."
Агитка чистой воды. Хотя написанная талантливыми и достойными писателями. Надо признать, они очень старательно пытались спрятать гос.заказ за юмористической оберткой. Не удалось. На мой взгляд, книга получилась какая-то отчаянная и безрадостная, особенно если представить, что происходило в то время в России.
Из запомнившегося:
- безвкусная еда в безликих забегаловках, обслуживание, видите ли, на автомате, даже с официантом не поговоришь...
- худосочные болезненные зажатые дамы на сцене. То ли дело наша самодеятельная упитанная гопота
- с нищими пытаются о вере поговорить. Ну да, еще, правда, кормят и ночлег бесплатный дают, но это все ерунда. Лучше бы работой обеспечивали...
И наш менталитет выпрыгивает из каждой строчки: постоянное желание жаловаться и писать рац.предложения; пренебрежительное отношение к американскому дружелюбию и желанию помочь; коверкание языка по причине незнания последнего.
Сплясали на своих же костях. Неприятненько...

15) Сейлор "Рим. Роман о древнем городе"

Не люблю рассказики. Даже когда они представлены под соусом саги и романа о городе. Не цепляет. Не успеешь полюбить героев, как, раз, и сто лет прошло. И уже новые действующие лица. Не мое, мне Резерфорда с его Лондоном и Парижем за глаза хватило.

16) Фрай "Я иду искать"

Мир повзрослел

Видимо, так и должно было случиться. Одно дело - вращаться во вселенной невесомым наваждением, балансировать на гране исчезновения, кокетничать с чудесами и ласково приобнимать своих обитателей за плечики: никогда не знаешь, увидишь ли их опять или растворишься окончательно.
И совсем другое - почувствовать в себе эдакую основательность...Все уже случилось, никуда ты больше не денешься - теперь не отмахнешься так просто от всякого-разного неприятно-недетского.
Вот и получается.
- Если уехать куда-то далеко в ссылку за чудесами, то непременно их там обретешь? Ни фига подобного. Это уж как повезет. И по закону подлости - чем больше амбиции и желание доказать миру свою исключительность, тем меньше шансов, что это желание исполнится. Не потому что плохой или бездарный, а вот просто...Потому что не срослось.
- А еще вот так: стараешься, спасаешь людей от смерти, кажется, вот оно, мое призвание. А потом хренакс, и понимаешь, что сделал только хуже: побочные отходы спасения сами в себя интегрировались и угрожают основной компоненте твоего любимого мира
- Или так - есть положительный персонаж. Очень положительный. Весь прямо герой и спаситель. Жизнь любит настолько, что за посторонних готов побороться с безносой, совершенно причем бескорыстно. А приглядищься - ууу, какая же ты, оказывается, сволочь редкостная. Бессердечная, бездушная и жутко высокомерная. Испорченная своей исключительностью. Испытывающая угрызения совести только в зачарованном состоянии. А почему? Тем, кто вселенные создает, не пристало, что ли?
И вот в таком взрослом мире остается только напиваться в стельку и отменять свой предполагаемый отъезд, надеясь отыскать искомый тюк чудес где-нить здесь, в подворотне.
Или не напиваться и сбегать-таки. К буривухам. Глядишь, в заморском варианте жить поинтереснее будет.
Но...см. выше - сработает ли?

17) Манн. Молодые годы Генриха 4

Вот это книжище...Знаете, когда от восхищения не хватает слов, а мысли зашкаливают и напрыгивают одна на другую.
Так о многом хочется сказать, что, боюсь, получится сумбурно, ну да ладно.
Сюжет известен, а значит, постараюсь прокомментировать наиболее запомнившееся.
Автору мастерски оживляет все запахи, вкусы и образы:

"У него были маленькие друзья, они ходили не только босые и простоволосые, но в лохмотьях, полуголые. От них пахло потом, травами, дымом, как и от него; и хотя он не жил, подобно им, в хижине или в пещере, но ему нравилось, что от него пахнет, как от других мальчиков. Они научили его ловить птиц и жарить их. Вместе с ними подсушивал он свой хлеб между горячими камнями, натерев его сначала чесноком. Потому что от чеснока вырастешь большой и будешь всегда здоров"

Вот с такими мальчиками в Пиренеях прошло детство Генриха, безыскусное, искреннее, радостное.
Тем сильнее был контраст с той фальшью, которая встретила Генриха при дворе:
Борящаяся с интригами мать, неприятие протестантов и двуличие, и приторность, и улыбки в глаза с камнем в кулаке..
"Ведьма" Медичи, правившая Францией вместо безвольных сыновей. Не чурающаяся яда. Передавшая свою жестокость и сумасшествие детям. А с другой стороны - заботящаяся о благе страны, всеми силами стремящаяся сохранить ее целостность, но какой ценой?

"Перекинь-ка ее через колено! - посоветовала мадам Екатерина, и он сделал это, несмотря на отчаянное сопротивление своей жертвы. Одной рукой он, словно клещами, продолжал сжимать стан сестры, а другой бил ее по обнаженным пышным ягодицам. Однако мадам Екатерина, видимо, сочла, что этого мало, и решила подсобить ему по мере возможности, но, увы, в ее мясистых ручках было слишком мало сил. Тогда она наклонилась над безупречно округлым задом дочери и укусила его".

И в таком окружении сначала юный, потом взрослеющий Генрих начинает пробовать жизнь на вкус. Жизнь подчас чрезмерно горчит. Мать отравлена, а протестантов, за чью веру Жанна боролась до последнего, многие ненавидят.

"Хозяин поставил на стол кувшин с вином и пробурчал, ни на кого не глядя:
- В моей деревне они совали людей ногами в огонь.
Он не сказал, кто, но оба гугенота поняли и так, о ком идет речь. Ведь они знали, что вели себя частенько прямо как разбойники!... Молодой король Наваррский чуть не воскликнул: «Я давно уже говорил об этом адмиралу! Но ведь они не нашей веры, - вот и все его оправдания, когда мы грабили людей и пытали. По этим вот парням видно, до чего можно довести народ спорами о вере»."

Генрих остается при дворе. Его невеста прелестна, будущее пока оптимистично (в 18 лет как иначе-то?), на свадьбе вот только очередным тревожным звоночком, прозвучали слова Карла девятого

"Наварра! - бормотал Карл Девятый, словно затравленный. -Отомсти за меня! Потому и сестру тебе отдаю! Отомсти за меня и мое королевство!Мне это заказано; я побежденный, который теперь уже не сможет бороться. Я так и буду влачить свои дни с отчаянием в сердце. Помни обо мне, Наварра! И берегись,- последние слова едва различимым шепотом соскользнули с его губ в ухо Генриха,- берегись моей матери и моего брата д'Анжу! Что бы с тобою ни случилось в будущем, не вини меня за это, Наварра, ибо мною руководит только страх.Никому из смертных неведом такой чудовищный страх."

Варфоломеевская ночь...Многие критикуют Манна за нехватку образности, мол, недостаточно живописал, как народ убивали, не смогли посочувствовать жертвам..Не соглашусь. Замок без света, полумрак, зажженые факелы, капавшие маслом на плечи дам, перепуганные придворные, какая-то нереальность и сюрреалистичность происходящего. Утро, похмелье - люди уже не готовы брать на себя ответственность за трагедию, призошедшую ночью: Это не мы, мы другие, мы не убивали, а кого убили..тшшш....значит, так надо.." Ну и Генрих, прозревает, наконец, из зятя короля став негласным пленником.

"Я не знал, что такое ад». Не издав ни звука, он упал поперек кровати, прижался к ней головой и грудью и покорился приговору, вынесенному его умом, его сердцем. «Я праздновал свадьбу, а тем временем все стонали от затаенной жажды крови. Поделившись на кучки, они жались к стенам, чтобы сразу же не вцепиться друг другу в глотку. А я дал отвести себя к брачному ложу. Первой жертвой была моя мать королева. Мы все были обречены последовать за нею, это предвещали и кровавые знамения и чудеса. А я дал отвести себя к брачному ложу и праздновал свадьбу вплоть до роковой ночи. Ибо я еще не знал, что такое ад. Все остальные постоянно помнят о нем, только не я, - в этом мой главный промах. В этом моя великая вина. Я поступал так, как будто людей можно сдержать требованиями благопристойности, насмешкой, легковесным благоволением. Но таков только я один - и я не знал, что такое ад"

Сцены с шутом и карлицей гениальны. Гениальны! Я даже ничего комментировать не буду, потому что нужно читать у автора:

"«Чтоб вы все подохли! - вот чего он желал этим людям; выставив подбородок,он исподлобья посмотрел вокруг таким взглядом, каким еще никогда не смотрел на себе подобных. - Даже если бы мне самому пришлось вместе с вами погибнуть!Нужна проказа - я сам заболею проказой. Вы еще первого белого прыщика не успеете заметить на моей коже, как я вас уже заражу, и пусть болезнь разъест ваше тело гнойными язвами! Всех вас, с вашими телесами, обагренными кровью моих мертвых друзей! Меня вы оставили в живых, чтобы я видел вашу победу во всех подробностях, любовался на ваше шествие и на ваше золотое пугало. В кого же мне вцепиться зубами? - размышлял он, неторопливо выбирая себе жертву. Ни одно из этих лиц, с написанным на них подхалимством, вызовом или иронией, не могло утолить его жажду. - Хочу твоей крови, мой страстно желанный враг!»
Его внимание привлекла щека какого-то любопытного, который подмигнул ему с наглой фамильярностью, - особенно бесстыжая щека! Наглец даже не отпрянул,когда Генрих коснулся ее, Поэтому Генриху удалось хорошенько запустить в нее зубы...- Ваше величество, король Наваррский! Вы, наверно, видите мою черную одежду и мое длинное бледное лицо? Ведь вы укусили шута, я здешний шут."

"Карлица сверху спрыгнула ему на шею,продолжая кричать, совала руки и ноги в отверстия его одежды, и отцепить ее было невозможно. Едва ему удавалось вытащить ее ногу из разреза своего рукава,как рука ее тем глубже ныряла ему за воротник. Силясь оторвать ее, он вертелся на месте; смотрите, они танцуют! - Она выбрала его на ночь, вот он и радуется,- говорили окружающие. Давно так не смеялись при французском дворе!Когда Генрих понял, что все пропало, он, конечно, бросился бежать. А позади придворные надрывали животики, взвизгивали, блеяли, сипели и, наконец,обессилев от смеха, валились на пол. Он же мчался по лестницам и переходам, а на шее у него сидела карлица. Он уже не пытался ее сбросить. Она все равно успела обмочить и себя и его и, чтобы показать свою привязанность, лизала ему щеку. Генриху казалось, что он бежит в каком-то кощунственном сне. Никто не попался ему навстречу, и даже полотняные фонари не были зажжены сегодня."

А эпоха Валуа тем временем катится в небытие: один за другим умирают дети Екатерины - дурная кровь дает о себе знать.
И опять эта атмосфера сумасшествия, обреченности. Вот у кровати умирающего Карла - его кормилица, единственная осталась с ним в эту минуту

"С величайшей тщательностью обмерила мамка тело своего короля и, как некогда клала его в колыбель по своей должности и по праву, должна была теперь положить в гроб. И сделать второе было ей не труднее, чем первое: она была женщина сильная. Он же, напротив, стал опять легким, как дитя. Долгие годы была она свидетельницей того, как увеличивался его рост и вес! Одно время его лицо сделалось багровым, движения несдержанными, голос гремел. Задумчиво смотрела она на него теперь, когда он стал опять такой тонкий и бледный, а скоро и совсем затихнет. Между началом и концом своей жизни он пролил кровь многих людей, теперь его собственная кровь медленно вытекала из него. Мамка чувствовала, что ни того, ни другого нельзя было предотвратить, - все это происходило ради каких-то неведомых ей целей. Теперь оставалось одно: «Я, его кормилица, положу его в гроб». Она одобряла все, что происходило, и глаза у нее были сухи."

А вот уже Генрих Валуа провожает в последний путь брата Франциска

"произошла заминка, на ступенях церкви какая-то шайка вопит: «Валуа! Чтоб ты сдох!» Это для него не ново. Такие выступления заказываются и оплачиваются, и он знает, кем. Вмешивается стража, крикуны бегут, давка среди идущих, в процессии смятение. Балдахин вдруг оседает и медленно опускается на короля, а тот нагнулся, он становится на одно колено,потом на оба, наконец даже ложится на камни лицом.
Когда он, опомнившись, встает, оказывается: Гизы окружили его, чтобы защищать. Они заслоняют его от народа, который видит только их и приветствует громкими кликами. Кардинал Лотарингский бесстыдно кажет толпе свое лицо непревзойденного злодея. Второй, Майенн, выставляет телеса, более жирные, чем положено иметь человеку коварному: это уж проверено и всем известно. А герцог -«великий человек»; так восклицает его наемный хор."

Генрих Наварский, народ Франции ждет тебя! Пора!

Gulliver Baby весна-лето 2016

Похожие записи