"Доживите до старости с чистыми руками". Это цитата. мой любимый Булгаков, "Собачье сердце". Моя собака очень любила детей, катала их на санках зимой. Сестричка двоюродная, когда была маленькой, лупила ее детским ведерком по голове, забирала из пасти (!) у собаки капустную кочерыжку - она ее не трогала, наоборот, ножки вылизывала. Когда я принесла домой старшего сына, она выла сутки, закрыв глаза лапами. Горе у нее было - она поняла, что теперь для меня самое дорогое. Когда сыну было 1,8 она его укусила за голову - не сильно, так, царапина, но он испугался. Я ее стала отпихивать и орать - от страха. У нее случился эпилептический припадок, потом она плакала, вернее, мы плакали. Мама моя тоже расплакалась (что ей не свойственно) и спросила: "Ну что же ее теперь, убить?" Я возмутилась - нет, конечно. Она же мне родная. Как сестра. Никто же не убивает, скажем, одного из детей, если они между собой не ладят, верно? Ну вот. Моя собака прожила еще 3 года после этого. Моего сына она больше не кусала, но и не жаловала, хотя он очень ее любил и ластился, как мог. Лишь за полгода до смерти она стала разрешать ему себя погладить. Мы усыпили ее в 2000 году. У нее оказался застарелый порок сердца, оперировать было нельзя. У нее сердце перестало откачивать жидкость, и несколько раз собаке прокалывали живот и выпускали ее. Она не кусалась, не убегала, только мелко дрожала. Ветеринар сказала, что никогда в жизни не видела такого терпеливого животного. Потом у нее парализовало задние ноги, она разгрызала их до мяса, хотела встать - ведь она считала себя воспитанной собакой, и делать лужи на пол для нее было вершиной позора. Она страшно мучилась, задыхалась, мы с братом дежурили возле нее несколько ночей, кололи лекарства, разговаривали, не давали грызть лапы. Как она смотрела... как человек, прямо спрашивала: "Я же тебя так люблю, почему ты мне не поможешь?" В конце концов ветиринар (большая умница, боролась за собаку, как могла) просто наорала на нас и сказала, что нельзя мучить животное больше, что собака не заслужила такой страшной смерти. Отец ее отвез в клинику. нам поехпать не дал. Куртку, в которой ее выносили, я потом изрезала на куски. такая синтепоновая была бордовая. Зачем написала? захотела вспомнить.Не хочу оскотиниваться. никого не поучаю. просто не буду никого убивать за то, что царапается или не там писает. Отдала бы - да. но не убила.
П.с. всех игрушечных собак моего сына звали Линда. Как нашу собаку
