не для критики и для избранных
«История, которую я хочу рассказать, произошла очень давно. В годы моей беззаботной юности, когда казалось, что нет ничего невозможного и впереди только светлое будущее.
Я родился и вырос в Москве. Ничем не отличался от своих сверстников. Отслужил в армии, женился на любимой девушке, поступил в институт. Учился и работал. Был молодым и ветреным. Любил женщин и приключения. Увлекся автоспортом. Жизнь была веселой и счастливой.
И вот одна встреча, одна любовь, все разрушила и все перевернула.
Это случилось когда я готовился к защите диплома. Засиживался за листами ватмана в КБ завода, на котором работал, до поздней ночи. Отец разрешил пользоваться его машиной, чтобы я мог спокойно возвращаться домой. Часто подвозил по пути, таких же как и я полуночных скитальцев, опоздавших на метро. В тот дождливый мартовский вечер я выбежал из проходной завода, плюхнулся в застудевшую машину и когда прогрелся двигатель и из отопителя пошел теплый воздух, неторопливо поехал в сторону метро "Автозаводская". Ритмично работали щетки, смахивая надоедливые капли дождя с лобового стекла. Было тепло и уютно. Да, не хотел бы я сейчас оказаться на улице перед закрытыми дверьми метро - подумал я... и увидел ее.
Маленькая женская фигурка в светлом плаще стояла на углу дома перед спуском на набережную с Велозаводской улицы. Я подрулил к ней и распахнул дверцу.
Садитесь скорее, вы же совсем промокли! - крикнул я.
Поколебавшись, некоторое время она, как-то неловко села автомобиль, зацепившись ногой о порог - почти упала, извинилась и мы поехали. Оказалось, что нам по пути. Я жил около метро "Аэропорт", а она на Песчаной площади. По дороге разговорились, точнее, говорил в основном я. Всегда говорю много и стараюсь понравиться, когда рядом красивая женщина. Невозможно описать эту красоту, но в облике женщин такого типа есть какая-то изюминка, которая заставляет мужиков забыть все и бросаться в самые невероятные авантюры. Я травил анекдоты, смешные истории. Наконец на ее лице появилась улыбка и она рассмеялась. А говорят, что не бывает полного совершенства. Боже мой! Какой это был смех! Как будто кто-то рассыпал серебряные колокольчики по дороге. Так незаметно мы оказались около ее дома. Она открыла сумочку, собираясь расплатиться, я протестующе замахал руками.
Ну, тогда спасибо. До свидания - сказала она и вышла из машины.
Я смотрел вслед, удаляющейся женщины и мне не хотелось вот так
расставаться с ней. Выскочил из машины и догнал ее.
Когда я смогу увидеть Вас еще раз? - слегка задыхаясь спросил я.
Она внимательно посмотрела мне прямо в глаза, своими огромными карими. Мы стояли рядом. Она была почти на голову ниже меня. Тоненькая и хрупкая.
Вы этого так хотите?
Очень. Прошу Вас.
Печальная улыбка промелькнула на ее лице.
Ну, хорошо. После завтра. В семь. У кинотеатра "Ленинград". – сказала она и отвернувшись пошла к дому.
До свидания! - крикнул я, садясь в машину.
Она обернулась и помахала мне рукой. Я смотрел вслед удаляющейся фигуры и тут только заметил, что она хромает, сильно заваливаясь на левую ногу.
У нее очень болит нога. Вот почему она такая грустная. - подумал я, запуская двигатель.
Через день уже с шести вечера я дежурил около кинотеатра. Прождал до восьми, но она не пришла. На следующий день, купив букет цветов, я несколько часов ждал около ее дома. Наконец она появилась. Я медленно пошел навстречу. Мы почти столкнулись, и только тогда она заметила меня. Я молча протянул цветы.
С этого вечера мы встречались каждый день. Девушка была замкнутой, какой-то закрепощенной. Мне приходилось прилагать большие усилия, что бы расшевелить ее, заставить улыбаться. Я катал ее по всей Москве, возил на Ленинские горы, чтобы вместе полюбоваться вечерним городом. Как-то у меня выдался свободный день, и мы укатили в Переславль-Залесский, где на берегу Плещеева озера устроили небольшой пикник. Там я ее впервые поцеловал. От встречи к встрече мои поцелую и ласки становились все более пылкими. Но она никогда не позволяла моим рукам опускаться ниже талии.
И вот настал тот день. Мои родители и жена уехали на дачу. Мы встретились, и я повез ее к себе домой. По дороге купил бутылку шампанского и торт. Пока я готовил скромный ужин, девушка с интересом рассматривала мою комнату. Когда я, с подносом в руках вошел, она стояла перед зеркалом и примеряла мой шлем. Я придвинул журнальный столик к тахте, мы сели и выпили по бокалу шампанского. Закурили. Глаза у девушки заблестели и легкий румянец покрыл щеки. Она подняла руки, сняла заколку и ее темные волосы рассыпали по плечам. Я зажег свечи и погасил свет. В мерцающем свете она была так прекрасна и желанна. Я стал осыпать поцелуями ее лицо, шею, руки. Расстегнул блузку, добрался до груди. Дернул вниз молнию на ее брюках и стал возиться с застежками широкого пояса, охватывающего ее бедра. Девушка вздрогнула и я почувствовал как напряглось ее тело. Пусти, я сама. Только отвернись, пожалуйста - охрипшим голосом сказала она. Я отвернулся и быстро скинул с себя одежду, оставшись в одних плавках. Позади все стихло. Я обернулся. Девушка стояла, прислонившись спиной к стене в одних тоненьких трусиках, обхватив руками плечи и опустив голову. Нет, у нее не болела нога. Ноги просто не было! Был коротенький обрубок бедра, сморщенный на конце широким темным шрамом. Трудно описать то, что я чувствовал в тот момент. Ошеломление, жалость, сострадание, боль за любимое существо. Все перемешалось во мне. Я стоял и не знал, что делать. Нога у девушки подогнулась, и она стала медленно сползать вниз по стене. Она почти потеряла сознание. Я бросился к ней, подхватил на руки и стал носить по комнате. Рыдания сотрясали все ее тело. Губами я собирал каждую слезинку с милых щек. Я и сам кажется, плакал. И вот на фоне этой драмы во мне стало просыпаться отчаянное и яростное желание любить и обладать этой женщиной. Я осторожно положил ее на тахту и стал ласкать ее тело руками, губами... Потом мы лежали, тесно прижавшись, прислушиваясь как постепенно замедляется пульс и выравнивается дыхание. Незаметно для меня девушка заснула. Осторожно, чтобы не разбудить ее, я приподнял голову и стал рассматривать тело любимой. Оно было безупречно. Небольшая, но очень красивая грудь, тонкая талия, длинная стройная нога. То, что осталось от второй ноги, я не мог видеть (голова девушки лежала у меня на руке), просто линия бедра круто поворачивала внутрь и скрывалась за бедром сохранившейся ноги. Я протянул руку и погладил этот маленький кусочек женского тела, ощутив под пальцами нежную, теплую кожу и крупные складки широкого рубца. Девушка по-детски почмокала губами, перевернулась на живот и культя ее бедра оказалась на мне. Теплая и мощная волна, никогда не испытанной нежности накрыла меня. Поцелуи разбудили ее. Руки девушки обвили мою шею... Утром, за завтраком я старался вести себя естественно и ни о чем не спрашивал. Любимая села ко мне на колени, и сама рассказала свою историю.
Когда она училась в восьмом классе, на уроке физкультуры, играя в
волейбол, сильно ударилась голенью левой ноги о стойку сетки. Похромала неделю-другую, все прошло. А через несколько месяцев на месте удара появилась быстро растущая опухоль, которая доходила до колена. Ходить стало очень больно. Хирург в поликлинике прописал прогревания и компрессы. Стало немного лучше. Но через месяц опухоль захватила и колено. Положили в больницу на обследование. Диагноз был неумолим - саркома. Она прошла курс радиотерапии, химиотерапии. Ничего не помогло и ногу пришлось ампутировать. Врач, который делал операцию, пошел на риск и сделал ампутацию с расчетом на возможность протезирования. Несколько недель она была в критическом состоянии - врачи боялись, что появятся метастазы. Но она стала поправляться и через месяц ее перевели в институт протезирования. Там ее долго лечили, изготовили протез и она заново училась ходить.
С этого дня мы стали встречаться у нее дома. Она жила у своей престарелой двоюродной тетки, а родители в Воронеже. Людмила (так звали девушку)сильно изменилась за это время. Во взгляде появилась уверенность, присущая всем красивым женщинам, а на лице часто появлялась счастливая улыбка. Незаметно пролетел месяц. Каких только способов и позиций мы не перепробовали. От некоторых пришлось отказаться из-за особенностей строения ее тела, но мы изобрели новые, которые были невозможны с другими женщинами. Мало того, именно это, присущее только ей свойство давало моим ощущениям какое-то другое, никогда ранее не испытанное качество. Отсутствие ноги мне теперь не казалось недостатком. От встречи к встрече моя страсть только усиливалась.
До защиты диплома оставалось совсем мало времени и Люда сама настояла на том, чтобы я больше уделял времени чертежам и расчетам. Наши встречи стали намного реже. Две недели я не видел ее совсем. Защита прошла успешно. Я сразу позвонил Людмиле, но к телефону никто не подошел. Потом были хлопоты, связанные с переходом на новую работу, торжественный вечер, посвященный вручению дипломов. За это время я дозвонился до Люды только один раз, но очень торопился, разговор был коротким и каким-то незаконченным. Через несколько дней я снова позвонил, к телефону подошла ее тетка и сказала, что Людмила уехала на все лето к родителям. Прошел июль, наступил август. От нее не было никаких вестей. Я даже не думал, что могу так тосковать и как много она для меня значила. Воспоминания о наших встречах терзали мою душу.
В сентябре я набрался смелости и позвонил в двери знакомой
квартиры. Открыла ее тетка.
Что Вам нужно? - сухо спросила она.
Люда еще не приехала?
Молодой человек! Прекратите преследовать ее. Людмила выходит замуж за хорошего человека. Не звоните больше сюда. - сказала она и захлопнула дверь.
Это был удар ниже пояса. Не помню, как добрался до дома. Всю ночь не спал. Обида, горечь, недоумение овладели мной. Как она могла? Может вся наша любовь, только почудилась мне? Нет, так притворяться не может ни одна женщина. Просто, что я мог дать ей кроме своей любви? Ничего. Я женат. А она молодая женщина, которая тоже наверно мечтает о семейном тепле и уюте.
Наступила зима. По улице быстро шли люди, занятые радостными
предновогодними хлопотами. А мне было тоскливо. Душевная рана не заживала. Разлад, который начался с женой, превратился в открытую неприязнь. В январе я уехал в командировку на ВАЗ. Гонял там машины по треку, ломал их и собирал. Появились новые знакомые, новые женщины. Но никто не мог заставить меня забыть любимую. Командировка закончилась. Я вернулся в Москву. Февральский снег накрыл белым пуховым одеялом дома, улицы, деревья. Как-то поздним вечером, после работы, вместо того чтобы ехать домой, я вышел на "Соколе" и медленно пошел к знакомому дому. Зашел во двор. Сел на скамейку, на которой мы часто сидели вместе с Людмилой и стал смотреть на окна где был когда-то любим и счастлив. Боль, горечь. Вот все, что мне осталось. Выкурил сигареты три или четыре. Окна ее комнаты были зашторены и из них струился теплый розовый свет. Я встал со скамейки, собираясь уходить и краем глаза заметил, какое-то движение за шторами. Знакомая, стройная фигурка, отчаянно махала мне рукой. Я влетел в подъезд, нажал на кнопку лифта и не дожидаясь его, перепрыгивая через ступеньки, вбежал на ее этаж. Щелкнул замок, открывающейся двери и она оказалась в моих объятиях. На Люде был, тонкий халатик. Она была
без протеза и стояла на одной ноге.
Ты с ума сошла. А как же твой муж? - просипел я.
Почему ты так долго не приходил? - прошептала она, крепко прижимаясь ко мне. Я стоял, обнимая эту самую дорогую, любимую женщину и не знал, что ей сказать. Люда немного отстранилась и пристально посмотрела мне в глаза.
Неужели ты поверил, что я могу тебя забыть? - спросила она и я увидел, как ее глаза наполнились слезами. Хотел что-то сказать, но тугой комок подкатил к горлу. Я молча прижал к себе мою Людмилу, и наши губы слились в долгом сладком и горьком поцелуе. Мои руки уже узнавали это любимое и желанное тело, гладили спину и то, чего нет ни у какой другой женщины - маленькую теплую культю.
Не здесь. Пошли домой, - легонько оттолкнув меня, сказала Люда. Я поднял ее на руки и понес в знакомую комнату. Постель была разобрана. Наверно Люда собиралась ложиться спать, когда увидела меня. Я поставил ее на пол, снял куртку, и она сама стала раздевать меня. Стащила свитер, расстегнула молнию на джинсах. Легко подпрыгивая на единственной ноге, подошла к постели и легла, призывно протянув ко мне руки. Халатик распахнулся, обнажив любимое, неповторимое тело.
Это была ночь колдовской любви, и сам Эрот благословлял нас. Горечь разлуки и счастье новой встречи обострили все чувства стократно.
На следующий день я переехал жить к Людмиле. Развод у жены получил на удивление легко. У нее уже давно был свой друг. Мои родители не смогли смириться с тем, что я полюбил одноногую женщину и отказались от общения со мной. Мать, правда, пообещала разменять квартиру, чтобы у меня было свое жилье.
Через полгода мы с Людой переехали в свою собственную однокомнатную квартиру в одном из городов-спутников Москвы. Я настаивал на том, чтобы она вышла за меня замуж. Людмила отшучивалась.
Зачем тебе одноногая жена? - смеясь, спрашивала она.
А другой мне не надо. - обижался я.
Мы прожили вместе почти четыре года, а моя страсть к Людмиле не утихала. Не было для меня женщины прекраснее ее. Я боготворил ее тело. Сумел уговорить Людмилу и мы подали заявление в ЗАГС. Бракосочетание должно было состояться 10 октября. Но судьба решила все по другому. В начале сентября у Люды был приступ. Она лежала, сжавшись в комочек от нестерпимой боли и жалобно смотрела на меня. Я хотел вызвать врача, но она отказалась. Утром ей стало легче и я пошел на работу. Звонил каждый час.
Приезжай скорее. - услышал я ее прерывающийся голос, когда позвонил вечером. Выпросил на работе машину и помчался, нарушая все правила движения. У нашего дома стояла "Скорая". Когда я вбежал в квартиру, Люда уже лежала на носилках. Ждали только меня. По дороге в больницу я успокаивал ее, говоря что она скоро поправится. Она кивала головой и пыталась улыбаться. Ее внесли в приемный покой и закрывшиеся белые двери разлучили нас.
Первая ночь без Люды была ужасной. Я не мог заснуть. Кошмары мучили меня. Утром отпросился с работы и помчался в больницу. Но меня не пустили. Сестра, которая передала мне узелок с вещами Люды, сказала, что ночью был еще один приступ. Люду перевели в реанимацию. Черезнесколько дней мне удалось увидеть ее сквозь стеклянную дверь. Она лежала опутанная проводами и шлангами. Милое лицо осунулось, глаза были закрыты и под ними легли черные тени. Чья-то рука опустилась мне на плечо. Я обернулся. Пожилой человек в белом халате внимательно смотрел на меня.
Кто она Вам? - спросил он.
Жена. - ответил я.
У нее еще есть родственники?
Да, родители в Воронеже.
Надо их вызвать. Пойдемте ко мне в кабинет. - сказал он и взяв меня под руку повел по коридору. В кабинете он предложил мне сесть и долго листал папку с историей болезни.
Вы знаете, по какому поводу у нее ампутирована нога? - спросил он.
Да, какая-то опухоль. Но после операции она выздоровела. - ответил я.
Не какая-то, а костная саркома Юинга - раковое заболевание. – Врач перелистал еще несколько страниц, лежащей перед ним папки.
У нее была поражена бедренная кость и гарантией выздоровления могла быть только экзартикуляция бедра - тихо сказал он.
А что это такое? - спросил я.
Вычленение ноги из тазобедренного сустава, она вряд ли тогда смогла пользоваться протезом. Врачи пошли на риск и оставили культю в верхней трети бедра.
Это я хорошо знал. Совсем недавно целовал и гладил это место.
А что у нее сейчас? - спросил я.
Рецидив опухоли. И мы опасаемся, что появились метастазы.
Все похолодело внутри меня. Я уже слышал это страшное слово.
Неужели ничего нельзя сделать? - прошептал я. Пожилой врач отрицательно покачал головой. Прошло две недели. Состояние ее улучшилось и врачи даже разрешили короткие прогулки. Стояли погожие дни золотой осени. Мы бродили по опавшей листве заснувшего лесопарка, нарушая все предписания врачей. Но когда возвращались в палату, нас никто не упрекал. Люда посвежела и ее красота вновь поражала меня. Теперь я думаю, что это были самые счастливые дни моей жизни. Появилась надежда, что мы скоро снова будем вместе.
Из больницы Люда так и не вышла. Она умерла ненастной ноябрьской ночью, когда рядом с ней никого не было. Черты лица были искажены страданием, но потом они разгладились и казалось, что она просто крепко спит. Весь мир вокруг меня погрузился в серый туман. Я смутно помню, что было потом. На похоронах, когда все стали прощаться с Людой, я последним подошел к гробу. Долго не мог насмотреться на любимое, милое лицо. Поцеловал холодные губы, и мне показалось, что тень прощальной улыбки промелькнула на ее лице. Когда закрылась крышка гроба, все поплыло перед глазами и дальше я ничего не помню.
С этого дня жизнь для меня утратила всякий смысл.
Начал философствовать. Пытаюсь найти ответ на один вопрос. Зачем судьба подарила мне Людмилу, вывернула наизнанку, и так быстро все отняла?»
