Мне было 18. Он пришёл к нам в группу на втором курсе. У него было дурацкое имя, подходящее для попугайчиков – Яшка. Год мы строили друг другу глазки, а потом уже перед каникулами раскрыли карты J И началоооось! Расстались летом на месяц, а потом встретились и любофь-маркофь. Он жил в общаге, а ночью работал в какой-то кондитерской. Утром (часов в 5) стучался мне в окошко (я тогда жила с родителями на 1м этаже) и передавал свежий «Ленинградский», а в 9 уже был на парах. После занятий мы шли в общагу и готовили там макароны по-студенчески, это значит с килькой в томатном соусе J Потом работал охранником и нарвал перед окном директора мне ромашек, за что был с позором уволен.
Мы встречались два года, а потом решили жить вместе. Родители мои строгих правил встали в позу. В ход пошла тяжёлая артиллерия, в виде мой старшей сестрёны-Юльчи. Мы клятвенно заверили родаков что поживем месяц-два, посмотрим на совместный быт и чесслово распишемся. Это затянулось на два года. Ну и мы таки зарегистрировали свой брак. В 2003м, мне был 21 год.
Столько всего было! И хорошего и плохого.
Но лодка любви разбилась… Мы прожили в браке 2 года. Мы ссорились, мирились, придирались, опять сорились, я уходила сначала раз в месяц, потом раз в неделю, но возвращалась… Потом стало в лом мириться и сориться, вообще стало всё равно. Он пропадал до 3х утра на протяжении месяца ежедневно, и я ушла опять. Ушла совсем, к родителям. И мы как-то плавно расстались. Засыпала я тогда месяца два, только выпив на ночь грамм сто коньяку. Зато читала много, смотрела фильмы «другое кино». Ни с кем не общалась вообще. Через полгода он хотел всё вернуть, он просил, плакал, кричал, говорил… А у меня что-то оборвалось и мне уже не нужно было. Было очень трудно. Мы перестали общаться, он так захотел.
Мы развелись в 2006м.
Потом он узнал, что я выхожу замуж, и прислал СМС «Никогда в жизни больше не звони и не пиши мне».
28 июня 2007 года он попал в аварию. 4ре дня был в сознании, а потом 23 дня в коме. Яша умер в ночь с 22го на 23е августа.
Мне ничего никто не говорил, знали мои родители (они перевезли его в Бурденко, сдавали кровь в замен донорской плазмы, необходимой ему). Знали друзья, но тоже молчали – у меня дитёшка, молоко может пропасть. Папа мне рассказал всё только 23го утром, когда Яши уже не было.
Он меня так и не простил.
Точка.
