Залезть бы под одеяло, забраться под одеяло и жить там, под одеялом, пока из-под одеяла не выманит что-то злое, похожее на будильник.
И из-под пододеяла вещать про большое лето, про солнечность и про то что в моем под-пододеяле всё так хорошо, но всё же никто не заходит в гости.
Под теплым пододеялом есть пара любимых книжек, немножко еды и даже ключи и зубная щетка, поскольку никто не знает, как долго оно продлится.
А длится пододеяло бывает что пару метров, бывает, что много больше, с забора и до обеда, от стенки и до июня, от школы до Будапешта.
Да, кстати, под одеялом почти что хватает места, чтоб прыгать, пинать баклуши, играть на продольной флейте, курить и ходить по крыше, шептать и плести косички.
Леса под пододеялом построены сплошь из сосен, олени съедают ягель, брусника румянит щеки, по просекам скачут зайцы и изредка бродят лисы.
На небе пододеяла рассыпаны горстью звезды, блестящие и не очень, зеленые, голубые и чистых таких оттенков, как ландыши на опушке.
Лежит под пододеялом Наспинное плоскогорье, на юге обрывы Плечи, на севере только горы, не вспомню сейчас названья, да, впрочем, оно не важно.
И жить бы в пододеяле, тереться щекой о сосны, прищуриваться на солнце, считать вечерами звезды и ландыши на опушке - всё здорово так, но всё же...
Пустынно в пододеяле - олени, конечно, дело, но всё же не любят кофе, а я ненавижу ягель (мне кажется, он безвкусный), и я их не понимаю.
А лисы гоняют зайцев и им без меня неплохо, нескучно, их время ходит и с толком и с расстановкой акцентов по нужным точкам - с лопатки и до лопатки.
И я выхожу наружу, на свет из-под одеяла, и громко фырчу от пыли, пинаю ногой будильник, разбрызгиваю глазами остатки сосновых бликов. Ну, здравствуйте. С добрым утром.(с)
И из-под пододеяла вещать про большое лето, про солнечность и про то что в моем под-пододеяле всё так хорошо, но всё же никто не заходит в гости.
Под теплым пододеялом есть пара любимых книжек, немножко еды и даже ключи и зубная щетка, поскольку никто не знает, как долго оно продлится.
А длится пододеяло бывает что пару метров, бывает, что много больше, с забора и до обеда, от стенки и до июня, от школы до Будапешта.
Да, кстати, под одеялом почти что хватает места, чтоб прыгать, пинать баклуши, играть на продольной флейте, курить и ходить по крыше, шептать и плести косички.
Леса под пододеялом построены сплошь из сосен, олени съедают ягель, брусника румянит щеки, по просекам скачут зайцы и изредка бродят лисы.
На небе пододеяла рассыпаны горстью звезды, блестящие и не очень, зеленые, голубые и чистых таких оттенков, как ландыши на опушке.
Лежит под пододеялом Наспинное плоскогорье, на юге обрывы Плечи, на севере только горы, не вспомню сейчас названья, да, впрочем, оно не важно.
И жить бы в пододеяле, тереться щекой о сосны, прищуриваться на солнце, считать вечерами звезды и ландыши на опушке - всё здорово так, но всё же...
Пустынно в пододеяле - олени, конечно, дело, но всё же не любят кофе, а я ненавижу ягель (мне кажется, он безвкусный), и я их не понимаю.
А лисы гоняют зайцев и им без меня неплохо, нескучно, их время ходит и с толком и с расстановкой акцентов по нужным точкам - с лопатки и до лопатки.
И я выхожу наружу, на свет из-под одеяла, и громко фырчу от пыли, пинаю ногой будильник, разбрызгиваю глазами остатки сосновых бликов. Ну, здравствуйте. С добрым утром.(с)