И. П. Лазарева, автор книги "Здоровые роды - счастливый малыш"
"Никогда не забуду своего потрясения после присутствия на первых родах. Четвертый курс мединститута. Десять студентов-медиков вокруг роженицы. Женщина, измотанная болью, мечется на родильном кресле. Две акушерки свернутой простыней давят на живот и кричат: "Ты убьешь ребенка, тужься!" Третья колдует у промежности. Мы стоим, сжав кулаки, и тужимся. Среди нас две молодые матери. Глаза, полные слёз, губы искусаны, лбы в испарине.
- Посмотри, как студентки тужатся!
- Ну давай, миленькая! давай!
- Мамочка!
Словно что-то взорвалось. Вот она, головка, одно плечико, другое, пуповина. Тельце синюшное, скользкое, в белой смазке. Почему он молчит? Вот отсосали слизь из носа, рта, вот шлепнули по попке. Голос громкий, скрипучий, недовольный. Личико сморщилось. Кто? Сын? Дочка! Господи, какая разница, живой! Кричит! Родился!
Две мамы-студентки с рыданиями выбегают из зала. Мы смеемся. Мы уже ничего не можем делать, ничего не понимаем. Пьянящая радость переполняет нас, мы обнимаемся и плачем. Староста группы стоит в ступоре с удивленным лицом. Говорить не можем.
Мы любим весь мир, мы любим этого ребенка, мы любим эту женщину, из роженицы ставшей родильницей, мы любим этих акушерок, всех людей, идущих по улицам, всех едущих в машинах. Почему они такие скучные? Они ничего не знают! Человек родился! Они ничего не знают, они думают о зерплате, о горячем супе, последнем фильме, последней ссоре, о порванных колготках и скучной работе, они сердятся и сводят счеты, они создают атомные бомбы, проливают кровь, ежеминутно обрывают тонкую нить между Жизнью и Смертью. Человек родился!
Господи! Живой! Твоя частичка, тёплая, пока беспомощная и такая самостоятельная! Ее можно брать на руки, прижимать к себе, вдыхать ее нежный сладкий запах, ощущать ее бархатную кожу, прикасаться губами к ее лбу, щекам, гладить ее шелковистые волосы, следить за взглядом, таким глубокомысленным и сосредоточенным, ловить улыбку, движения губ. Можно слушать, как бьется ее сердце, как она глубоко дышит, вздыхает и смеется, всплескивает руками. Можно часами наблюдать за ней, и чувствовать, и понимать, что в ней какая-то тайна, что она очень много знает, и радоваться мечтам своим, и представлять, как она будет расти, как будет меняться ее тельце, как она превратится в зрелую женщину или мужчину, как она будет любить и как создаст свои миры, и сколько принесет счастья тебе и всем людям. А пока это маленький огонек, который так легко затушить, и как много нужно сил, чтобы он превратился в большой жаркий костер жизни.
Я все время думала об этом, и мне казалось, что если бы люди, особенно мужчины, могли бы пережить рождение, прочувствовать его, зла и разрушения стало бы меньше, люди больше дорожили бы жизнью, своей любовью и прекратили бы войны. Я и сейчас уверена в этом."
"Никогда не забуду своего потрясения после присутствия на первых родах. Четвертый курс мединститута. Десять студентов-медиков вокруг роженицы. Женщина, измотанная болью, мечется на родильном кресле. Две акушерки свернутой простыней давят на живот и кричат: "Ты убьешь ребенка, тужься!" Третья колдует у промежности. Мы стоим, сжав кулаки, и тужимся. Среди нас две молодые матери. Глаза, полные слёз, губы искусаны, лбы в испарине.
- Посмотри, как студентки тужатся!
- Ну давай, миленькая! давай!
- Мамочка!
Словно что-то взорвалось. Вот она, головка, одно плечико, другое, пуповина. Тельце синюшное, скользкое, в белой смазке. Почему он молчит? Вот отсосали слизь из носа, рта, вот шлепнули по попке. Голос громкий, скрипучий, недовольный. Личико сморщилось. Кто? Сын? Дочка! Господи, какая разница, живой! Кричит! Родился!
Две мамы-студентки с рыданиями выбегают из зала. Мы смеемся. Мы уже ничего не можем делать, ничего не понимаем. Пьянящая радость переполняет нас, мы обнимаемся и плачем. Староста группы стоит в ступоре с удивленным лицом. Говорить не можем.
Мы любим весь мир, мы любим этого ребенка, мы любим эту женщину, из роженицы ставшей родильницей, мы любим этих акушерок, всех людей, идущих по улицам, всех едущих в машинах. Почему они такие скучные? Они ничего не знают! Человек родился! Они ничего не знают, они думают о зерплате, о горячем супе, последнем фильме, последней ссоре, о порванных колготках и скучной работе, они сердятся и сводят счеты, они создают атомные бомбы, проливают кровь, ежеминутно обрывают тонкую нить между Жизнью и Смертью. Человек родился!
Господи! Живой! Твоя частичка, тёплая, пока беспомощная и такая самостоятельная! Ее можно брать на руки, прижимать к себе, вдыхать ее нежный сладкий запах, ощущать ее бархатную кожу, прикасаться губами к ее лбу, щекам, гладить ее шелковистые волосы, следить за взглядом, таким глубокомысленным и сосредоточенным, ловить улыбку, движения губ. Можно слушать, как бьется ее сердце, как она глубоко дышит, вздыхает и смеется, всплескивает руками. Можно часами наблюдать за ней, и чувствовать, и понимать, что в ней какая-то тайна, что она очень много знает, и радоваться мечтам своим, и представлять, как она будет расти, как будет меняться ее тельце, как она превратится в зрелую женщину или мужчину, как она будет любить и как создаст свои миры, и сколько принесет счастья тебе и всем людям. А пока это маленький огонек, который так легко затушить, и как много нужно сил, чтобы он превратился в большой жаркий костер жизни.
Я все время думала об этом, и мне казалось, что если бы люди, особенно мужчины, могли бы пережить рождение, прочувствовать его, зла и разрушения стало бы меньше, люди больше дорожили бы жизнью, своей любовью и прекратили бы войны. Я и сейчас уверена в этом."
