Последняя вспышка уходящего бабьего лета опять заронила в мое сердце поэтическую нотку. Иду пою. Окружающий мир ловит мое настроение. Навстречу вниз по ступенькам колледжа, через который пролегает мой путь, устремляется молодая девушка в короткой кожаной курточке. Улыбается кому-то в далеке. Это прекрасно! Быть молодой симпатичной стройной студенткой, беззаботно лететь с очередной пары. Смакую ее легкость, купаюсь в облаке чуть сладких духов. Ощущение юности не покидает меня всю дорогу.
И снова парк. Насквозь пронизан лучами света. Упорно не хочет желтеть и облетать. Что с тобой, москвичка-природа? Столько зелени: не верится, что "октябрь уж наступил". Аккуратные дорожки теряются в чащобе. Этим неухоженным пятачком леса всё и заканчивается. Разношерстная растительность, в большей массе крапива, плавно спускается на дно болота. Гниющие бревна, поросшие мхом; кочки, усыпанные пучками травинок; непроходимые кустарники, норовящие выколоть глаз всем и каждому, кто ступит в их владения - да это же поэзия! Такую растрепанную природу я люблю куда больше той, что красуется гладкостриженными газонами, что исчерчена ровными тропинками. Жук пробасил где-то недалеко от уха - привет из мая.
У болота с высокими - в пол человеческого роста - зелеными острыми перьями травы береза трясет рыженькими листочками. Маленькая золотистая стрекоза выписывает в воздухе фигуры. Поблескивает на солнце. Какой только ратительности тут не намешано: из-под кустарников выглядывают созвездия нежно-сиреневых цветов, похожих на маленькие астры. Цветы в октябре - вдвойне прекрасное зрелище. Вперемешку с зеленой травой стоят тоненькие серые, похожие на сухие, веточки. Одинокий камыш тянется к небу своей коричневой головой: прямой, ровный, как струна, непоколебимый ветром. Остальные уже полиняли и превратились в пушистые комочки. Их белая вата разлетается по болоту, путаясь в прибрежных зарослях. Над стелющейся травой высится сухой серый зонтик, чем-то напоминающий перезрелый укроп. Цветок клевера раскинулся, подобно салюту. Небо снова с белой поволокой, словно страница мелованой цветной бумаги. На сетке от коляски вдоль и поперек бегает живность: пауки, жучки, муравьи. Не спешат впадать в спячку.
Ветер залетел в мой укромный уголок. Пробирает до костей, гонит прочь. Это еще не дыхание зимы, нет.
Парк продолжает свое обновление. Дизайн скамеек отбрасывает меня лет на 30 назад, в 80-е. В доброе, трогательное, поэтичное советское кино. Когда режиссеры любили делать зарисовки природы, особенно осенней. Эти скамейки пришли оттуда. Да и мои зарисовки кажутся мне рожденными где-то там, на закате СССР. Мне не хватает иногда того времени - без всемирной сети и айфонов, без секса и наркотиков, без "желтой" прессы и "чёрного" телевидения...
В нос ударяет сумасшедший запах влажной и сухой опавшей листвы, возвращая в настоящее. "...то есть ты всё это отвариваешь, а затем обжариваешь в морковочке..." - доносится до слуха обрывок женского диалога. Меньше всего на свете хочется думать сейчас о житейском. О жаренной морковке, о плите и белом переднике... Э-эх, дайте мне точку опоры, я мир переверну! Дайте.