У нас тут в последнее время два состояния: или нежность, или слезы. Второе описывать смысла нет: родители - изверги, я про первое.
Цветочк мой нежный, если ударится или даже если решит, что она ударилась, тут же бежит за порцией доброты к мамаке и сисике. И тут обязательно надо пожалеть, погладить по головке и поцеловать в подставленные места, а в самых серьезных случаях применяется еще и сиськотерапия. Папа наш говорит, что разнежить ребенка больше, чем я это уже сделала своим сюсюкаьем просто невозможно! Это он зря так о моих возможностях.
Теперь я могу с уверенностью сказать, что бумеранг полетел в обратную сторону. Если мама посмеет удариться, то Чип и Дейл тут же спешат на помощь, маме приказывается: "Дай головУ погадить", ушибленное место зацеловывается, а если ранение серьезное (мама любит резать пальцы), то о нем бригада скорой помощи вспоминает еще несколько дней.
Понятно, что я деточку целую везде, где достану. Но и она ведь теперь ничем не гнушается. Я тут застала такую сцену: папа на вытянутых руках удерживает ребенка, рвущегося лобзать его грязные, только что пришедние с работы ноги... Плюшка победила в итоге...
Книжный моцион перед сном. читаем "Мяу" Введенского: бедная Кошка, бедная Мохнатая ножка... Каждую страничку погладила, кошку везде поцеловала и скоро от этой книжки ничего не останется. Вырабатываем сострадание в общем.
Когда долго не может уснуть и уже даже грудь ей не мила, отворачивается и просит погладить Вавю по голове. Приятно, конечно, вот только рука устает человеку хочется вернуть долги: поднимается, нависает надо мной и гладит меня. Почему надо обязательно делать это стоя (хотя можно было бы всего лишь протянуть ко мне руку) для меня загадка. Так и гладили друг друга по очереди первое время. Теперь я на просьбы не реагирую, тк знаю, чем чревато. А мне сложно не реагировать: лежу, притворяясь бревном, а внутри сомнения терзают - хочется же котеночка потрогать.
А еще стала делить все поровну. Кушаем, и Плюшка начинает расскладывать: один орешек папе, один маме, один себе. Если кто-то свою порцию съедает, ему тут же полагается добавка.
Щедрая моя, ласковая, любимая!
