Начнем с понедельника. В понедельник вечером мы ходили на прием к хирургу, по поводу нашей уздечки на языке. Долго я решалась на этот поход. Еще в роддоме одна медсестра все три дня за мной ходила и предлагала за 3 000 ее подрезать, а я ее все эти три дня вежливо посылала. Потом наша педиатр сказала подождать с этим делом до года или даже еще подольше. Наш папа был категорически против подрезания до лет 3-4х, ему самому в этом возрасте делали эту процедуру. Типа ребенок все понимает и ты ему скажешь: "потерпи, а тебе потом дам большую конфету" и он тебя послушает. А моя мама наоборот настаивала сделать это по-раньше. Итак, пришли мы к дяденьке ... нет, к дедушке-врачу, такой милый, весь белый - и халат, и волосы, приятный дедушка. Он Ярика со всех сторон осмотрел, сказал, что мы здоровы. А уздечку подрезать, чтоб завтра с утра к нему в больницу приехали.
Предисловие закончено, переходим к действию. Итак, проснулись, стали потихоньку собираться. Со временем у меня не лады получились и мы опаздывали. Пока я одевалась, Ярик смотрел в окно. Пришла моя мама, я побежала открывать ей дверь. Ну, сколько это заняло ... минуты 2-3 максимум. Заходим мы с ней в спальню, а там мое чудо мало того, что успел покакать, так он еще и снял памперс, уселся какашной попой на одеяло и размазал все из памперса по простыни, по себе и уже тянул это дело в рот, попробовать на вкус. Побежали мыться, ему это дело не понравилось, он давай буянить, ну и ударился лбом об ванную, теперь там шишка. Вызвали такси. Машина приехала на 15 минут позже, я за это время 5 раз позвонила дежурной, которая либо всю ночь работала, либо пила - языком еле мелет. Хорошее начало дня?!
С горем пополам добрались мы до нашего врача. Забрали у меня моего мальчишку, оставили мне только ботинки. Не было их минут 5, но тянулись они ужасно долго, как будто вечно. И вот открывается дверь и заходит врач, а за ним медбрат ведет моего лапочку за ручку. Ужас, вот сейчас пишу и ком в горле, руки трясутся, сейчас плакать буду ... На щеках ручейки от горьких слез, он уже не плакал, только судорожно всхлипывал, на шее и лице следы от рук медбрата, я представляю как Ярослав вырывался и с какой силой пришлось его держать. Девчонки, ни кому в жизни не пожелаю видеть свое дитя в таком состоянии. Он меня обнял и повис, даже к бабушке не пошел. И всю дорогу домой молчал и не шевелился. Домой пришли, завалились спать. Поспал часика 2 и, слава богу, стал как прежде неугомонным и веселым. А наш папа сказал:"Хорошо, что он это не будет помнить как я".
