с лицом измученным и серым, на белой смятой простыне,

как жертва
бешеной холеры, лежит коленками к стене. протяжно стонет,

как при
родах, трясётся градусник в руках. вся скорбь еврейского народа

застыла
в суженных зрачках. по волевому подбородку струится пенная

слюна.
он шепчет жалобно и робко: «как ты с детьми теперь одна…» в квартире
стихли разговоры, ночник горит едва-едва. темно… опущены все

шторы…
у мужа тридцать семь и два !!!