Ни кому не навязываю свою точку зрения,но может кому-нибудь поможет.
Позвольте мне познакомить вас с девочкой, похожей на множество других детей-интровертов, с которыми мне приходилось встречаться и работать.
С самого раннего детства эту девочку страшно утомляли такие мероприятия, как, например, дни рождения, которые заряжают энергий массу других детей. В гостях она сразу начинала изо всех сил тянуть маму за рукав и проситься домой. В детском саду она любила наблюдать за играми других детей, но сама присоединялась к ним лишь после довольно долгих колебаний. Она сильно смущалась, когда ее фотографировали, а иногда с плачем пыталась спрятаться за дверью или ближайшим кустом.
Позвольте мне познакомить вас с девочкой, похожей на множество других детей-интровертов, с которыми мне приходилось встречаться и работать.
С самого раннего детства эту девочку страшно утомляли такие мероприятия, как, например, дни рождения, которые заряжают энергий массу других детей. В гостях она сразу начинала изо всех сил тянуть маму за рукав и проситься домой. В детском саду она любила наблюдать за играми других детей, но сама присоединялась к ним лишь после довольно долгих колебаний. Она сильно смущалась, когда ее фотографировали, а иногда с плачем пыталась спрятаться за дверью или ближайшим кустом.
Ходить в школу для нее означало каждый день покидать уютный дом и отправляться в наполненное оглушительными воплями пространство, вызывавшее лишь мрачные опасения и растерянность: класс представлялся ей настоящим цирком. Девочка с трудом слушала учителя и еще меньше была способна думать. Дома она без запинки повторяла всю таблицу умножения, но в классе все числа мгновенно улетучивались из ее головы. Девочке были ненавистны большие скопления людей. Ей становилось невыносимо страшно всякий раз, когда ее вызывали к доске. Во втором классе начальной школы она придумала способ уклоняться от вопросов учительницы: «уронить и спрятаться». Как только учительница задавала вопрос и принималась оглядывать учеников, девочка «случайно» роняла карандаш и ныряла за ним под стол. Как только учительница вызывала свою «жертву», карандаш тотчас находился, и девочка выныривала из-под стола.
В школе она была тише воды и ниже травы, зато дома могла болтать без умолку. Девочка и сама не понимала, почему временами она трещала, как сорока, а иногда решительно не знала, что сказать. В такие моменты она чувствовала себя как Ариэль из «Русалочки», у которой злая Урсула отняла голос.
Если вы узнали в этой девочке своего ребёнка, то вам сюда
