Во время беременности почему-то начала периодически говорить во сне. Об этом я узнала, конечно, от мужа.
— А он их на ощупь узнал, — вдруг сообщила ему я в первый раз, около часа ночи. — Кого? — спросил охреневший муж. — Депутатов, — и, сказав это, с чувством выполненного долга захрапела, не зная, что через пять часов я проснусь и буду оооочень удивлена.
Во второй раз я порадовала его перлом "Куда в луне вставляются часы? Ошизеть!"
— Я не хочу быть пеликаном, забери герань! — заорала я среди ночи в третий раз и сама от этого проснулась. До этого дня подозревала, что надо мной стебутся… Поверила.
— Серое, серое, серое… Дай мне цветное зеркало! — требовала в четвертый, будучи уже месяце на третьем. — Какого черта ты покрасил тараканов моим красным лаком? Мне кажется, мои ногти от меня убегают! — истерически заявила спустя девять дней.
— Куда ты дел швандипульку? — поставила я мужа в тупик чуть позже. Он неделю допытывался у меня, что такое эта швандипулька и нахрена она нужна. Потом его друг спрашивал у меня то же самое, и зачем эта швандипулька вдруг так понадобилась моему супругу.
— Не топи носки в море, тебя Гринпис распылит! -предупредила я его в начале четвертого месяца, уснув на диване. Так и не смогла убедить, что это не было целенаправленным гнусным оскорблением под предлогом сна.
— Вот это жоооооооооопа! — восхитилась я той же ночью. — Чья? — тут же подозрительно вскинулся муж. — Моя-аааа, — я сцапала его за задницу и тут же проснулась. Смотрели друг на друга абсолютно офигевшими глазами. Неделю я молчала. Наверное, сперепугу.
— Лучше откуси мне руку, я курсач не сохранила! — Солнышко, ты уже полтора года как окончила, — успокаивал меня муж, когда я проснулась в слезах.
— Нет, обещай, что мы никогда не заведем кошку! — билась в истерике я. Он пообещал. Через полгода завели кота… который и правда перегрыз провод от компа. К счастью, выключенного.
— Только в жопу! Я сказала, только в жопу! Никакого на***, ты пойдешь в жопу! Супруг допытывался, что же мне снилось, прежде, чем процитировал. Когда я сказала, что начальник, сполз под стол.
Чуть позже я выдала что-то вроде "Сколько в человечине калорий?" и получила обещание прибить меня, если я проявлю хоть малейших признак лунатизма.
— И где эта волосатая дрянь? — пробурчала я недовольно через недели две, и муж был крайне оскорблен тем, что я с этими словами сцапала его за подмышку, довольно сказала "Аааа…" и гаденько захихикала. Наутро от убиения меня спасло только то, что я, сладко потягиваясь, сказала, что мне снилось, как я ищу подаренного мамой игрушечного медведя.
Перед родами я уже болтала почти каждую ночь. — В синюю банку. В си-ню-ю! И не забудьте заспиртовать! — к счастью, я не запомнила ни кусочка этого сна.
— Мохнатый чааайник, — я ласково поглаживала мужа по волосатой груди, а наутро очень удивилась вопросу, какие чайники мне нравятся больше — лысые или мохнатые.
Зато на следующий день получила в шесть утра завтрак в постель, который надо было готовить не меньше часа. На все мои вопросы муж загадочно улыбался, но потом я все же выпытала у него, что среди ночи схватила его ниже пояса (на этот раз не за задницу) и заявила, что "Ну ни хренааа себе штучка". После чего сползла по стене с повизгиваниями, потому что снилось мне, что я открываю какую-то дверь, но ручка странная на ощупь, ну совсем как…, и я говорю — "Ну нихрена себе ручка!"
А в роддоме порадовала мучающуюся бессонницей молоденькую соседку по палате тем, что громко произнесла, поглаживая себя по пузу: "Прием, прием! Первый, первый, я второй, что видишь?" Схватки начались, похоже, от смеха, когда по пробуждении я услышала это и вопрос, что же мне ответили.
После я во сне уже не говорила. Прошел спокойный год, лежим, спим, и вдруг из детсткой кроватки тихий вздох и "Ма-па, киииса". Думали проснулся, кот, шкодина такая, залез в кроватку — нет! Спит себе, никакого кота… — Я же говорила, не заводи кошку, — буркнула я, укладываясь обратно и натягивая одеяло.
