В субботний вечер мы просто шатались по центру города.
Здание Народного Комитета (типа мэрия), бывшая гостиница De Ville, прекрасный пример французской колониальной архитектуры
Муниципальный театр, построенный в конце 19 века
Вот наиболее точное описание Сайгона, которое я нашла.
В 1950 г. Норман Льюис, автор "Обманчивого Дракона", так описал Сайгон:
"Его атмосфера пропитана чистой торговлей и поэтому он без всяких прикрас, выпячивания или показной роскоши ... является приятным, бесцветным и безликим французским провинциальным городом."
Для вьетнамцев город Хошимин является магнитом, непреодолимой силой, которая засасывает в него людей и редко позволяет им покидать его. Во время войны население города чрезвычайно увеличилось, так как люди пытались укрыться в нем от войны в провинциях. Когда война закончилась, то бывшие крестьяне решили, что им лучше остаться здесь. Усилия правительства убедить их покинуть его остались бесплодными. Попытки насильственного перемещения их назад в деревни потерпели неудачу - городские пионеры просто возвращались назад в город при первой возможности. И хотя страна уже более чем четверть века живет в мире, «сельские беженцы» продолжают прибывать. Они приезжают не для того, чтобы укрыться от войны, а в поисках лучшей жизни.
Многие не находят здесь золотых гор и заканчивают тем, что спят на тротуаре. И все же очень немного вьетнамцев, приезжающих жить в Хошимин, когда-либо покидает его. Что бы там ни было, это - место, которое должно быть. Довольно странно, что к ним теперь присоединился маленький, но устойчивый поток иностранцев, которые испытывают те же самые чувства. Некоторые из них испытывают разочарование и вскоре уезжают, но существует и сообщество долгоживущих эмигрантов. Некоторые из них учатся говорить по-вьетнамски, открывают свой бизнес, женятся, заводят детей и пробуют жить в гармонии с окружающей их новой экзотической средой. Требуется специальный тип человека, чтобы так жить, но все больше и больше таких людей приезжает в Хошимин.
Довольно интересно, что некоторые из наиболее восторженных иностранных туристов, инвесторов и эмигрантов ранее являлись прежними врагами Вьетнама - французами и американцами. Даже ветераны возвращаются сюда, чтобы увидеть старые поля битвы, найти старых друзей, вновь пережить былое и удивляться тому, почему все-таки возникали такие трагические войны. Также возвращаются и проживающие за границей вьетнамцы (вьеткьеу), многие из них рисковали своими жизнями, покидая родину на утлых суденышках. Некоторые приезжают навестить семью, другие прибывают как туристы и инвесторы, но значительное их число остается здесь.
Образы экзотики и обычной жизни присутствуют повсюду - уличные рынки, где торгуются и заключают сделки, кафе на тротуарах, чьи стереоколонки заполняет окружающие улицы оглушающей музыкой; и чистые новые пабы, где туристы болтают за кружкой пива с арахисом или чашкой кофе с круассанами. Молодая сотрудница офиса, одетая в изящный аозай (национальное женское платье) маневрирует на своей "Хонде" среди уличного движения в час пик, c развивающимися волосами и туфлями на высоком каблуке, стоящими на педали тормоза. Потеющий китайский бизнесмен болтает по своему сотовому телефону, проклиная свой галстук, который выглядит так нелепо в тропической жаре.
Дорожное движение ревет. Отбойные молотки прогресса дробят все в пыль, открывая путь для нового. Город трясется, кипит, бурлит и дымит. За спиной переполненной столицы - три столетия истории, вековые традиции и красота древней культуры. Здесь находятся пагоды, где молятся монахи и курится фимиам. В мастерских художники создают свои шедевры на холсте или вырезая их из дерева, в то время как в парках кукольники развлекают детей. В отдаленных переулках, где туристы редко рискуют появляться, иглотерапевты утыкают иглами пациентов, а студенты учатся играть на скрипке.
