В школе учителя очень любили меня стыдить: «Полина, ты уже в пятом классе, а все еще не выучила таблицу умножения!», «С таким отношением к учебе ты станешь уборщицей!», «Физика важна не меньше литературы, она развивает ум!» И только одна Елена Маратовна, преподавательница по музыкальной литературе и сольфеджио, меня искренне жалела, потому что понимала: я никогда не смогу отличить кватру от терции не от лени к учебе, а от полного отсутствия музыкальных данных. Жалость ее ко мне была поистине христианской, потому что выражалась не в завышении оценок и поглаживании по головке, а в стремлении заинтересовать, увлечь, научить вопреки всему.
И она сделала правильную ставку: принесла мне аккуратно обернутую книгу, на обложке которой было написано «ГАЛИНА».
Я читала эту книгу день, ночь и еще полдня. Опухла от слез. Многое поняла. А через полгода каждодневных занятий выиграла городскую Олимпиаду по творчеству Прокофьева, только потому, что его любила сама Вишневская!
Так Елена Маратовна добилась своей благой цели… А я выросла, закончила музыкалку, купила себе свою «Галину» и так получается, что каждый год из моей жизни выпадают «день, ночь и еще полдня» — с возрастом вычитываешь там все новое, и новое…
Я давно мечтала встретиться с Вишневской, взять у нее интервью. Почти невозможно. Очень редко общается с журналистами, справедливо полагая, что сказала уже все, что хотела.
В конце ноября Вишневской присудили звание Почетного профессора Московского университета. Она приехала на Воробьевы горы с дочерью, много улыбалась, принимала букеты и привычно благодарила. У Вишневской столько наград и званий (среди которых, кстати, Орден Святой равноапостольной княгини Ольги), что ей не привыкать!
Мне кажется, сердце ее растопил не столько академический хор, проникновенно исполнивший «Многая лета», сколько старейший профессор университета Глеб Всеволодович Добровольский, который в чувствах признался, что они с супругой назвали своих дочерей Татьяной и Натальей не просто так, а «помня чудесные образы, которые Вы, дорогая Галина Павловна, создали на сцене Большого в 50-е годы». [1]
В общем, все сложилась так, что Галина Павловна согласилась ответить на три вопроса. И пока мы шли метров 10 от зала официальных мероприятий до кабинета ректора МГУ Садовничего (а путь лежит среди колонн, которые украшали первый храм Христа Спасителя: после взрыва их держали в спецхране, а потом установили в главном здании университета), я поняла, что поступлю эгоистично и спрошу о том, что тревожит меня.
А потом как-то само собой выяснилось, что я не оригинальна: большинство женщин задумываются именно над этими проблемами:
Сначала дети, потом все остальное!
Галина Павловна, многие современные женщины стоят перед выбором: дети или успехи в работе. У Вас самая блестящая карьера, какую только можно себе представить и две дочери, которых Вы не только вырастили в прямом смысле этого слова, но и в которых вложили душу, например, лично занимаясь с ними музыкой, путешествуя…
- Да, да (с улыбкой оборачивается к сидящей неподалеку дочери). Мне кажется, женщина не может отдавать свою душу только детям, у каждой из нас есть призвание, и нужно совмещать воспитание детей с чем-то еще. Это нормально, ничего страшного в этом нет, никаких особых заслуг женщина не должна чувствовать: это для нее нормальное физическое состояние – выносить в себе «весь мир», ведь другим образом пока что никто не родился! И так будет во веки веков. И вообще это – самое главное предназначение женщины и отсюда надо отталкиваться: сначала дети, потом все остальное!
- Галина Павловна, Вы всегда очень элегантно выглядите, и на сцене, и в повседневной жизни. Поделитесь своим секретом! Как быть небогатым женщинам, которые не могут покупать себе дорогие дизайнерские наряды?
- ЛЮБАЯ женщина может ОЧЕНЬ хорошо выглядеть, тратя на это минимальные деньги. Надо взять в руки иголку и нитки! Постараться сделать, сшить себе такую вещь, которая украсит именно вас. Я знаю, о чем говорю: когда мне было 16 лет (уже была прорвана, но не снята блокада Ленинграда), я поступила в Театр Оперетты, и у меня вообще ничего не было, нечего было надеть. Постоянно чинила себе чулки. Дырки подгибаешь, подгибаешь, а потом уже и подгибать-то нечего… Потом научилась шить. Сшила себе первое платье, когда мне подарили темно-бордовый ситец. Как сейчас помню, на нем были маленькие-маленькие черные и белые горошинки, как ягодки! (Показывает на себе)
Я была абсолютно одна, бабушка у меня умерла… Я шила себе удивительные платья! У одного из них была такая широкая юбка (а талия у меня, была тонкая, естественно: и от голода, и от юности), рукав – фонарем, все на сборках… Надо учиться шить и делать себе шикарные платья самостоятельно! Я вообще не признаю слово «Не умею». Не умеешь – научись!
Галина Павловна, Вы, как никто другой, знаете, что такое горе. Много трудностей было на Вашем пути, и среди них — самое страшное, что может выпасть на долю женщины – смерть ребенка… Недавно Вы стали вдовой… Однако мы всегда видим Вас активной и цветущей. Что Вы посоветуете делать женщинам, если, не дай Бог, случилась беда?
- Вы знаете, рецептов здесь нет. Надо ЖИТЬ. Надо жить, и все.
А как это удается (и удается ли) – это уже другой вопрос
О Галине
В день смерти Мстислава Ростроповича моя подруга с горечью сказала: «Скоро само понятие «русская интеллигенция» станет архаизмом… И наши дети будут иметь о ней такие же смутно-лубочные представления, как мы — о дворянстве». К сожалению, с ней нельзя не согласиться, но сегодня хочется рассказать о жизни Слава Богу здравствующей, работающей, занимающейся благотворительностью и отлично выглядящей для своих лет вдове маэстро Ростроповича – великой певице и мужественной женщине, — Галине Вишневской
Страшненькая, недоношенная, горластая – плод глубоко несчастного брака между красавицей – полуцыганкой и совсем еще молодым мужчиной, она была отдана «сироткой» на воспитание бабушке. Козье молоко из бутылочки, нажеванный хлеб в тряпке и остывающая духовка – именно так выхаживали в Кронштадте будущую Галину Вишневскую.
Сиротка
Мать и хорошо обеспеченный отец передали нелюбимого ребенка в семью, и без того еле-еле сводящую концы с концами. О какой-либо помощи со стороны родителей речи даже не шло, и маленькая Галя всегда чувствовала, что ее жалеют, «и все мое детское нутро протестовало против этой унизительной жалости…» Однако бабушкина любовь сделала свое дело, и детское сердечко, отвергнутое матерью, стало постепенно оттаивать.
Жили тяжело: копеечная пенсия да зарплата младшего сына бабушки – простого рабочего («Андрей, сам полуголодный, кормил меня. Для него это было нормально, и потому считалось, что он дурак»), коммунальная квартира с особым богатством: пианино «Беккер», большой зеркальный шкаф да старинные наряды в нем (все – «наследство» от бывшего хозяина квартиры – адмирала). И горькое пьянство, покосившее, казалось, всех русских мужиков.
Галька-артистка
Прозвище, данное ребятами, всхлипы бабушки от жалобных песен и фраза первой школьной учительницы: «Думаю, у Гали будет особая судьба» — уже признание таланта, но косвенное. Прямым же послужила премия за пение, полученная в первом классе – три метра ситца!
На десятилетие мать подарила Гале патефон и пластинки с «Евгением Онегиным» Чайковского. Коммуналка стонала. Опера была выучена наизусть: «Из моей реальной жизни, до предела начиненной картинами пьянства, неприкрытой ложью и трескучими маршами, я вдруг унеслась в иной, доселе неведомый и недоступный мне мир красоты, волшебных звуков, неземной чистоты. И обратно уже никогда не возвращалась».
«Я буду артисткой, я буду певицей!» — решение было принято раз и навсегда (всего через 15 лет Вишневская споет партию Татьяны на сцене Большого театра).
Война
Детство кончилось, когда пришла война. В 1941 Гале исполнилось 14. А потом началась Блокада. Мать в это время жила с новым мужем на Дальнем Востоке, а отец воровал продукты из воинского склада для новой любовницы, которая в 1942 лакомилась жареным гусем!
Галя с бабушкой пухли от голода. Пережили все ужасы, которые только можно было… Бабушка в итоге умерла от ожогов: на ней загорелось платье и не было сил отойти от буржуйки, которую топили мебелью… В феврале 1942 похоронили ее в братской могиле. Добрую, милосердную и великодушную русскую женщину, Дарью Александровну Иванову…
Учиться!
Осталась Галина одна. Чудом дожила до весны («подступило равнодушие, безразличие к своей реальной судьбе, то состояние, которое, в общем-то, помогло мне выжить»). Попала в «Голубую дивизию» (отряд из 400 женщин, несших на себе поистине нечеловеческий труд по расчистке города) и в джаз-оркестр морской воинской части. Пережила и гауптвахты, и ремонт вручную городской канализации… И первую любовь. Он был моряком и вскоре погиб. Наверное, именно эта, последняя потеря («тошно и беспросветно стало мне после его гибели!») привела шестнадцатилетнюю девчонку к решению: «Учиться!» Однако через полгода, потеряв верхние ноты (непрофессионализм педагога), Галина вновь остается один на один с Северной Пальмирой…
Первый брак
«В конце концов мое одиночество привело меня к замужеству. Летом 1944 года я вышла замуж за Георгия Вишневского, молодого моряка. Уже через неделю стало ясно, что брак наш ошибка. Он не хотел, чтобы я пела, чтобы училась, чтобы я шла на сцену». Он ревновал молодую жену даже к старику-педагогу, подкарауливал, следил… Окончательный скандал разразился после поступления Галины в Театр оперетты, он же положил конец браку. «Мы расстались навсегда после двух месяцев супружеской жизни, и только фамилия – Вишневская – напоминает мне о том, что это действительно было».
Артистическая карьера
Солисткой Галина стала по «классическому» сценарию: буквально через три месяца после поступления в театр случилась паника: солистка сломала ногу, а на гастролях один состав, замен нет. Директор обращается к хору:
- Девушки, кто может выручит нас, сыграть сегодня?
Галина только и ждала этого момента!
- Я могу!
- Роль знаете?
- Знаю.
- Скорей на репетицию!
Работали в страшных, нечеловеческих условиях, давая по 25 концертов в месяц. Искусство – тяжелый, изнурительный труд, — поняла Галя. И приняла правила игры.
Второй муж
Ему – 40, ей – 18. Она – солистка, он – директор театра. Они поженились. Появилась настоящая семья. «Родила я сына. Только успела лоб перекрестить, начался родовой припадок эклампсии…» А кончилось тем, что ребенок умер двух с половиной месяцев. Ужасы тех дней и описать невозможно: «Не могу и представить себе, как же я все это вынесла? И было-то мне всего 19 лет». Еще через несколько месяцев похоронила она маму, та умерла в страшных мучениях от рака матки, перед смертью слезно просила у дочери прощения и наказала: «Берегись туберкулеза и не доверяйся мужчинам, все они ничего не стоят…»
Весной обнаружили запущенный туберкулез. Нужно накладывать пневмоторакс (поддуть, жать легкое) – конец певческой карьере, иначе – смерть. Больная предпочла последнее и соскочила с операционного стола. Благодаря Богу и спекулятивному стрептомицину болезнь отошла. Первым делом – на уроки к Вере Николаевне Гариной, которая за два года вернула Вишневской утерянное сопрано.
«Большой театр…
…СССР объвляет конкурс в стажерскую группу». Случайно увидела афишу. Спела сложнейшую арию из «Аиды» почти без подготовки, произвела сенсацию, победила и с благословением любимой учительницы уехала в Москву. Сцена Большого покорилась Вишневской сразу. Отдел кадров – нет: анкета на 20 страниц и 58-я у отца. Если докопаются – не видать театра! Но свершилось!!! « Я стала артисткой одного из лучших театров мира! Мне было 25 лет».
Москвичка
Полгода пришлось мыкаться по чужим углам, потом мужу удалось обменять комнату в Ленинграде на десятиметровую конуру в Москве. Это был бывший черный вход бывшей семикомнатной квартиры на пересечении Столешникова и Петровки. Цементный пол, чад и лестница вместо потолка. Так четыре года жила с мужем ведущая солистка Большого. «Но я не воспринимала свое положение трагически: разрешили московскую прописку, есть крыша над головой, до театра – три минуты ходьбы». Здесь проходила работа над Леонорой в «Фиделио», Татьяной в «Онегине» , Купавой в «Снегурочке», мадам Баттерфляй…
Виолончелист
Его представили ей в «Метрополе» в 1955, и к тому времени она была замужем уже 10 лет, правда жила с мужем скорее как с другом, разрыв был уже неминуем.
Вторая встреча с Мстиславом Ростроповичем произошла на гастролях в Праге. Некоторые эпизоды тех дней в подробностях знает весь мир. О ландышах («вышли мы с ним на улицу, возле отеля – женщина с полной корзиной ландышей. Он всю охапку вынимает – и мне в руки!»), о соленых огурцах («бежим по улице: «Смотрите, Слава, соленые огурцы! Жаль, что магазин закрыт»). И о ландышах с огурцами: «Пришла к себе в комнату, открываю шкаф, а в нем, как белое привидение, стоит огромная хрустальная ваза, а в ней ландыши и соленые огурцы! Ну, когда же он успел?!»
Через четыре дня они решили, что по приезде в Москву поженятся.
Ростропович кинулся покупать сервизы, люстры и одеяла. В России господствовал дефицит.
Жена Ростроповича
ЗАГС принадлежал к тому же району, что и Большой театр, и к артистам его –отношение особое. И вот
— Ах, Галина Павловна, какая радость Вас здесь видеть! Замуж выходите?
— Да, замуж.
— Садитесь, пожалуйста, давайте Ваш паспорт, душенька…
И — к Славе, уже холодно-официально, даже с легким вздохом, дескать, бывает же
людям такое счастье:
— Давайте Ваш паспорт тоже.
Значит, пишем имя супругов: Галина Павловна Вишневская и М-стислав — Господи, какое трудное имя — Ле о поль до вич Рост… Роср… Товарищ, как Ваша фамилия?
— Ростропович.
— Товарищ Рассупович, ну что за фамилия! Вот сейчас у Вас такая счастливая возможность — перемените фамилию и будете — она закатила глаза и даже не проговорила, а как бы пропела: Вишне е е евский!
«Сюрпризом оказалось то, что он – большой музыкант, а я — хорошая певица. Но первое восприятие осталось навсегда главным в наших отношениях: для меня он – тот мужчина, женой которого я стала через четыре дня знакомства, а я для него – женщина, перед которой он вдруг опустился на колени».
Галина Павловна
Через полгода семейной жизни в коммуналке, со свекровью и сестрой мужа, молодожены переехали в собственную кооперативную стометровую квартиру, купленную Ростроповичем на Сталинскую премию. Галина Павловна вспоминает, как долго не могла привыкнуть к огромному жилому пространству….
На восьмом месяце беременности записывалась в «Мелодии» первая оперная пластинка («Онегин»). А к родам Ростропович вернулся с очередных гастролей с кучей подарков, среди которых была шикарная шуба («Хоть от схваток мне и было уже невмоготу, а все же я, надев новую шубу, к ужасу моего мужа, скорчившись пошла к себе в комнату полюбоваться на себя в зеркало»).
Великий СССР
Вишневская и Ростропович жили слишком активно: премьеры, многочисленные гастроли зарубежом, две дочери, диссидент Солженицын, живущий у них на даче, громкие споры с власть имущими… Президиум Верховного Совета СССР не выдержал такого «нахальства» и 15 марта 1978 года постановил лишить гражданства СССР Ростроповича М.Л. и Вишневскую Г.П., учитывая то, что они «систематически совершают действия, наносящие ущерб престижу Союза ССР и несовместимые с принадлежностью к советскому гражданству». Захлебываясь рыданиями, Галька артистка, она же примадонна Большого театра, мировая звезда Галина Павловна Вишневская и ее семья покидали Родину. Казалось, навсегда…
Борис Покровский писал: «Актриса с большой буквы, она вынуждена была расстаться с Большим театром в пору своей творческой зрелости, успеха, известности. Почему? Почему театр должен был лишиться одной из своих главных художественных сил? Потому что нравственная ответственность Актрисы перед судьбой мужа, великого музыканта, победила даже любовь к Большому театру».
Триумфальное возвращение
В 1992 году в Большом театре устроили грандиозный вечер, посвященный 45-летию творческой деятельности Галины Вишневской: «И я вышла на сцену родного театра. И вновь, после 18 лет отсутствия, испытала все прежние чувства — любви, упоения, страха, восторга — и каждую минуту, в течение всего вечера, ощущала, как меня, капля за каплей, покидает давняя боль…». Вечер был грандиозный, прямая трансляция из театра шла 3 часа, Первый канал даже отменил вечерний выпуск новостей.
Еще одно громкое событие — празднование 50-летия свадьбы в «Метрополе». Праздник был грандиозный. На столах стояли вазочки с ландышами и солеными огурцами.
Смерть мужа
Мстислав Ростропович, которого признают лучшим виолончелистом XX века, скончался 27 апреля этого года в московской больнице в возрасте 80 лет . За несколько дней до этого он с большим размахом отметил сво й юбилей в Кремле. Владимир Путин успел наградить его орденом «За заслуги перед Отечеством» I степени за несколько дней до смерти.
Вдова
Вишневская продолжает работать. Когда бывает в Москве — живет либо в Газетном переулке, либо в собственном Центре оперного пения, где есть квартира-студия. Галина Павловна утром спускается на один этаж вниз, к студентам. Вечером — домой. «Поем, помою посуду и спать». Простая жизнь женщины, ставшей мифом.
Все цитаты даны по книге Галины Вишневской «Галина. История жизни» — Русич, 1999
