У других всё кажется лучше и правильней: я бы тоже хотела работать начальником смены на заводе, быть многодетной матерью и мастером спорта по дзю-до, сочинять стихи и петь их под гитару, выступать с детьми на телевизионных конкурсах и выигрывать призы, летом всей семьей собственноручно строить дачу, опылять огурцы и консервировать яблоки и сливы. Растить детей уважительными, дружными и трудолюбивыми, чтобы работали и учились, чтобы стали неприхотливыми и выносливыми, не боялись армии и были спокойными и уверенными в себе. Или я хотела бы быть охранником, работать сутки через трое, халтурить еще на двух других работах, может, даже тоже охранником. Вечером, когда на работе никого нет, с удовольствием смотреть телевизор, в выходные ходить в торгово-развлекательный комплекс, сидеть за столиком, пить пиво или кока-колу и слушать музыку или кататься на стеклянном лифте, взмывающем вверх из фонтана на иллюминированном островке. А может, я бы была положительным молодым человеком, отслужившим в армии студентом юридического факультета, вкалывающим, чтобы платить за обучение, сварщиком теплосетей, молодым отцом, собирающимся вселяться в новую квартиру, которую помогли купить родители, мечтающим о собственной фирме, о покупке в кредит еще одной квартиры, чтобы устроить в ней офис, не боящимся никакой работы, самостоятельно сделавшим в своей квартире качественный евроремонт. А лучше, я бы была известным хормейстером, наряжалась бы на выступление в сверкающий блестками пиджак, дирижировала бы прославленным хором, не стеснялась бы гнать попсу, отпускать на потребу шуточки и получать за это хорошие бабки. Плевала бы на восклицания эстетов, что это чудовищно, убеждала бы себя, что победителей не судят, и пусть плачут малахольные неудачники, которые никому не нужны. А еще лучше, я была бы, наоборот, истовой служительницей высокого искусства, может, даже певицей. Если бы у меня был хороший голос, нечего и говорить, что я бы тогда только и делала, что выводила рулады, и не важно, пела бы я на оперной сцене или в церковном хоре, главное, что я бы ни о чем другом не помышляла, а только, чтобы голос оптимально звучал. Или я была бы монахиней в монастыре, днем работала, а утрами и вечерами молилась, я бы тогда носила длинную юбку и белую косынку и купалась бы с сестрами летом в освященной купальне в монастырском пруду. И всё же, больше я хотела бы быть богатым новым русским, объездившим весь мир, имеющим всё, включая титановую мобилу, и сидела бы я тогда, пригорюнившись, в своем пентхаузе в кресле из крокодиловой кожи и размышляла, чего бы еще пожелать. А может, я стала бы как раз бомжом, нашедшим что-нибудь хорошее в помойке, и сидела бы я тогда не в кресле, а на тротуаре на газетке и грелась бы на солнышке, радуясь тому, что нашла. И, вообще, я хотела бы быть кем угодно, хоть увиденным, хоть выдуманным мною, и не потому, что бабушка говорит про других: "счастливые люди", а потому что хочу всё, и в первую очередь то, чего нет.Ирина Борисова.