Не сошлось на бёдрах платье,
Юбку трудно надевать,
Я себе сказала: "Хватит,
Прекращаю срочно жрать".
Сразу села на диету
И сижу на ней весь день,
Утром нюхала котлету,
Днём смотрела на пельмень.
Ночь. Верчусь, как в преисподней,
Спать давно уже пора пора,
Ни за что такой голодной
Не дожить мне до утра.
Не могла же дать погибнуть
Я себе во цвете лет!
Съела торт, пирог с малиной,
Оливье и винегрет,
Съела рыбу заливную,
Вместе с супом и борщом,
Из свинины отбивную,
И потом одну ещё,
Съела брынзу, сыр Российский,
Сервелата два кило,
Съела даже Муркин Вискас…
Тут и утро подошло!

Светлана Ширанкова
Хор одиночеств

...А по стыкам минут все гремят и гремят поезда
От бессонниц, разлук и фантомного запаха моря,
Рассекая июль сумасшествием: "Либе, когда?",
Как попало сшивая обратно: "Не знаю. Не скоро."

А по венам - ментоловый яд забродивших ночей,
Про тебя, для тебя, о тебе ненаписанных строчек.
Принимаю парад неизменных моих палачей:
Расстояний и порванных фото, заклеенных скотчем.

Это нежность и боль перелиты в высокий стакан,
Это взгляд вполкасанья - безжалостный скальпель под кожу,
Это ангел-хранитель привычным неверием пьян,
Это хор одиночеств уже без меня невозможен.

Я на палец - витками - дороги железную нить
Намотаю бездумно до буквы твоей наудачу.
Мне уже предлагали - ты знаешь? - тебя не любить.
Это было, ей-богу, смешно. Почему же я плачу?
***

Бумажный самолетик

Слышишь, черт побери? Я хочу тебе сниться,
Прикасаться сухими губами к запястью,
Пить с ладони туман с ароматом корицы,
От дрожания век рассыпаться на части.

Извини за письмо, это я ненарочно.
Перепутали пальцы и время, и место,
Собирая бессонницы в смутный подстрочник
К неизвестно зачем зарифмованным текстам.

Те, кто лечит мне душу, по-своему правы,
Но - причем здесь любовь? И звучит-то нелепо.
Это просто... не знаю - как выпить отравы,
Проводив брудершафтом сгоревшее лето.

Ночь - подкрашенный шарик пустого плацебо,
И коньяк не спасает от странной болезни.
Самолетик бумажный в эмалевом небе
Прочь уносит мои нерожденные песни
О тебе.