Мама –Ангел. Говорил не рожденный малыш: “Я боюсь приходить в этот мир... Столько здесь неприветливых, злых Глаз колючих, усмешек чужих... Я замерзну, я там заблужусь, Я промокну под сильным дождем... Ну к кому я тихонько прижмусь? С кем оставшись, побуду вдвоем?...” Отвечал ему тихо Господь: “Не печалься, малыш, не грусти... Ангел добрый, он будет с тобой Пока будешь мужать и расти... Будет он тебя нежить, качать, Наклонясь, колыбельные петь. Будет крепко к груди прижимать, Будет крыльями бережно греть. Первый зуб, первый шаг видеть твой. И ладошкой слезинки стирать. А в болезни, склонясь над тобой, Жар губами со лба убирать... И когда, начиная взрослеть, Ты дорогу отыщешь свою. Ангел будет вослед лишь смотреть, Повторяя молитву свою...” Как же Ангела имя? – Скажи... Как его мне средь тысяч узнать? Это вовсе не важно, малыш... Мамой будешь ты Ангела звать.

Выбирал мальчишка розу осторожно,
Так, чтоб остальные не помять,
Продавщица глянула тревожно:
Помогать ему, не помогать?
Тоненькими пальцами в чернилах,
Натыкаясь на цветочные шипы,
Выбрал ту, которая раскрыла
По утру сегодня лепестки.
Выгребая свою мелочь из карманов,
На вопрос - кому он покупал?
Засмущался как-то очень странно:
«Маме…», - еле слышно прошептал.
-День рожденья, ей сегодня тридцать…
Мы с ней очень близкие друзья.
Только вот лежит она в больнице,
Скоро будет братик у меня.
Убежал. А мы стояли с продавщицей,
Мне - за тридцать, ей – за пятьдесят.
Женщинами стоило родиться,
Чтобы вот таких растить ребят

Горячий Секс и нежная Любовь
Однажды познакомились, скучая.
И вечером в божественный клубок
Они сплелись свободно и случайно.

Ах, этот Секс, он был немного груб,
Нетерпелив и чуточку развратен.
Он языком касался тайных губ,
Когда Любовь присела на кровати.

Она пустилась танцевать в ночи.
Сначала в удивительных нарядах,
Потом кружилась голая почти,
Едва касаясь, пролетая рядом.

Хотелось Сексу нежности, любви.
Любви хотелось секса и оргазма.
До этого желания свои
Им не случалось исполнять ни разу.

И, оказавшись, вдруг наедине
Любовь легко, без всякого стесненья
Раскинувшись, лежала на спине,
Потом открыто встала на колени.

И Секс любил так бережно ее,
Так звонко, глубоко, неутомимо…
Упало на пол светлое белье,
Огонь свечи качал пространство мира.

А мы с тобой под окнами, тогда,
Ловили звуки, отраженья, тени.
Ткань платья твоего была тонка,
Я гладил твои руки и колени.

Потом они позвали нас к себе
И были необычны ощущенья –
Купались вместе в лунном серебре
И задували свечи от смущенья…

… Проснулись в доме только мы вдвоем
Любовь и Секс исчезли утром вовсе.
C тех пор мы каждый день их в гости ждем...
И каждый день они приходят в гости!

Растрепать твои волосы пальцами нежно,
Написать снова имя губами на коже,
И любовью беречь тебя свято и грешно,
Удивляясь - ну как мы с тобою похожи!
Гладить тонкую спину рукой осторожно,
И смотреться в глаза, и тереться носами,
Отдаваться и брать твоё тело безбожно,
Каждой клеточкой чувствуя божье над нами.
И дышать этой нотой, и слиться дыханьем,
Потерявшись навек между цветом и звуком,
Возведя понимание над обладаньем,
И прошить это намертво сдвоенным стуком.
Расстелить ночь как простынь, и за облаками
Обнажённое чувство застенчиво прятать,
И искать, как всё выразить это словами,
И опять не найти... и от счастья заплакать...
Ну а если мы оба в плену наважденья?
Я боюсь, что однажды ты сможешь проснуться...
Дай мне, Господи, сил на твоё отреченье
Промолчать, и, лишь, горько в ответ улыбнуться...

Даря надежды, красть мечты…
Кто так умеет? Жаль, но ты…
Кричать слова любви в ответ,
И исчезать, запутав след.
И на безумства вдохновлять,
Потом неделями молчать…
Стереть две книги судеб в пыль,
На счастья склеп сажать ковыль.
Поспорить с временем о нас,
От сердца выделив лишь пазл…
Переиначить ночи, дни,
Балансы, что уже свели,
Отдать – и тут же отобрать,
Все время снова начинать,
Непредсказуемость в крови
У тех, кто платит дань любви…
А кто с широкою душой,
Тот, чаще все-таки чужой…
У бессердечности свой плюс:
Теперь любить и я боюсь…