митинг за и против

Москва митингует уже несколько дней и готовится к большому митингу 10 декабря – против нарушений избирательных прав граждан на выборах в Госдуму.

Волна протестов пошла по России. В субботу выйти и выразить свое несогласие с оглашенными результатами выборов собираются жители не только Москвы и Санкт-Петербурга, но и еще почти семидесяти городов. Что происходит? Как относиться к послевыборным событиям? Кому верить? На эти вопросы специально для портала «Православие и мир» отвечают эксперты.

Протоиерей Александр Ильяшенко: Когда попирается правда, народ имеет право возмутиться

Протоиерей Александр Ильяшенко

Что такое митинг против фальсификаций на выборах? Это бунт бессмысленный и беспощадный или же это восстание Минина и Пожарского против незаконных захватчиков власти? Кстати, в наступающем году будет 400-летие преодоления Великой Смуты.

Народ возмущен не результатами выборов, а отношением к себе. Выражена воля, и она игнорируется, нередко достаточно цинично. Протестовать против цинизма и наплевательства можно и нужно. Нужна борьба. Страна подошла к рубежу, возврата нет.

В русском народе всегда было сильнейшее тяготение к правде. Когда попирается правда, человеческое достоинство, национальное – народ имеет право возмутиться.

Самый сильный протест в данной ситуации – легитимный и юридический. И люди видят, что надо бороться легитимными способами: именно поэтому многие готовились к выборам, участвовали качестве наблюдателей и пытались законными способами пресечь фальсификации.

Страшна власть, которая врет своем народу. Но еще более страшно – отсутствие власти. Анархия – это катастрофа. Страшно, если недовольство выйдет из берегов. Вспомним слова П.А. Столыпина: «Им нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия». Поэтому нужно искать созидательные направления для преодоления кризиса. Многие вспоминают слова А. Пушкина «Не приведи Бог видеть русский бунт бессмысленный и беспощадный». Но не стоит делать эти слова принудительным лозунгом. А французский бунт не страшен? А немецкий? Страшен любой бунт, независимо от национальностей бунтовщиков. Но не к бунту призывают сегодня а к протесту против нарушения закона.

Всем тем, кто выйдет на митинг, надо твердо помнить о возможности провокаций и о том, что в толпе человек подчиняется законам психологии толп. Люди возмущены, возбуждены, контролировать себя очень трудно – несколько провокационных выкриков и поступков могут толпу бросить на необдуманные действия. В самбо есть прием, когда сила противника обращается против него самого – так и здесь – не поддаваться на провокации, но искать сильные и законные пути протеста. Те, кто решится пойти на митинги – важно быть максимально собранным и готовым с холодным рассудком встретить провокации и не поддаться на них.

Протоиерей Димитрий Смирнов:

- Да куда угодно может. При чем тут православие… А может православный в булочную ходить? Конечно, Конституция – для всех.

Арсений Замостьянов, историк, публицист: Власть потеряла человеческий контакт с обществом

Арсений Замостьянов

Ситуация сложная. В обеих позициях – власти и протестантов – вижу избыток искусственного, безжизненного, избыток расчётливой театральщины. Несколько раз был нарушен закон достаточного основания – и это может дорого стоить нам, людям, которые связывают своё будущее только с Родиной, с Россией.

Во-первых, Президент не в первый раз допустил острую бестактность. Для главы государства такт по отношению к народу, к сложившейся ситуации – это первейшая обязанность. А тут сразу после выборов он заявил, что тоскует по развесёлым шоу в политике… «Во всем мире результаты (выборов) – это тоже шоу, которое показывает апофеоз и создает другое настроение», – на редкость неуместные слова. У нас и так уже от шоу не продохнуть. Тем более что политические шоу – почти столь же безвкусное зрелище, как пляски под эстрадную музыку на сектантских мистериях…

Чуть позже мы услышали, что глава государства сделает «кадровые выводы в отношении губернаторов, в чьих регионах «Единая Россия» показала низкие результаты». Как «слово это отзовётся» в умах людей, которым ясно, что на выборах шла подтасовка в пользу «Единой России»?

Официальный результат «Единой России» феноменально высок. На четверть выше, чем у эсеров в 1917-м на выборах в Учредительное собрание. В такую победу не верится… По данным опросов можно предположить, что результат правящей партии завышен, что по всей России КПРФ и СР в умах избирателей сражались с ЕР на равных. Думаю, «обворованные» партии должны защищать свои права – и в кабинетах, и на площадях.

При этом на улицах мы видим не только «левых», но и либеральную оппозицию, и профессиональных провокаторов. Люди, которые предлагают запретить компартию, провести люстрацию, устроить «наш советский Нюрнберг», не упустили возможность продемонстрировать своё недовольство.

Чем? Тем, что власть украла голоса у партии, которую вы хотели бы запретить?

«В ХХI век без СПИДа и коммунистов» – так говорил Немцов. Конечно, ему и сегодня не дороги ни коммунисты, ни социал-демократы. У него одна задача: «Давай народ искусно волновать». А на волне Майданов, при поддержке американских демократизаторов, в центре внимания оказываются не профессионалы и уж, конечно, не обездоленные леваки, а пустозвоны.

В том, что смута в России стала возможна, – виновата власть, потерявшая человеческий контакт с обществом. Заигравшаяся в юридическую схоластику, в политические пятнашки, в те самые шоу…

Нужно как-то укротить декаданс во власти. Для этого – я убеждён – нет другого пути, как привлечение крупных специалистов из главных, самых успешных (таковых, к сожалению, немного!) отраслей нашей экономики. Не бизнесменов (от них и так в глазах рябит), а специалистов!

Если ТЭК 20-30 лет кормит страну – почему в нашей властной элите нет ни одного инженера? Кто-то руководит строительством на острове Русский? Кто-то организовал создание плавучих АЭС? Кто-то прокладывает трубопроводы? Есть в нашей энергетике талантливые люди, познавшие Россию «от и до»? Кандидата в премьер-министры нужно искать именно в этой среде.

Тогда, может быть, вместо надменности и прожектёрства мы увидим уважение к труду, к созиданию. А с гуманитарными мечтателями (конечно, я из их числа не исключаю и себя), которые во власти по незнанию страны способны только на удивительно бестактные высказывания и мудрёные политические технологии, докатимся под горку до Ливии и Египта.

Андрей Золотов, заместитель руководителя Объединенной редакции иновещания РИА Новости – главный редактор интернет-журнала «Russia Profile»: Люди хотят выступить против лжи

Я был на митинге на Чистых прудах. И мне довольно сложно определить, в какой степени я присутствовал там из профессионального долга, в какой – из гражданского. Мне было интересно, сколько придет народу, какое будет настроение у собравшихся, и что они будут говорить. Но также и у меня самого вызывают большую степень несогласия и протеста те нарушения, которые, судя по всему, были совершены на выборах.

Если смотреть масштабно на ситуацию, то, по моему мнению, то, что сейчас происходит, – это скорее вопрос нравственный, чем политический. Произошел определенный сдвиг заметной части общества, и люди хотят постоять за свое достоинство, выступить против лжи. И это очень отрадно. Однако, провоцирование полиции, которое позволили некоторые участники митинга, поддержать никак не могу. И уж тем более я категорически против любых революций и даже революционных настроений, революционной риторики. Россия в XX веке достаточно наелась революций. Больше не надо.

До недавнего времени я был уверен, что в российском обществе выработался иммунитет к революциям. Сейчас же возникли опасения, поскольку властью допущено множество ошибок, и эти настроения звучат у некоторых людей. Вот эту позицию разделять, на мой взгляд, никак нельзя. Мне кажется, что дискредитация власти, которая происходит на наших глазах, опасна для всех. И с одной стороны здесь важно проявить какую-то умеренность, с другой – указать тем, кто сейчас у власти на их ошибки. Оппозиция способна консолидироваться по нравственным вопросам, по вопросам честности выборов, поскольку по другим вопросам они не в состоянии объединиться. И если будут сделаны первые шаги в направлении консолидации, я верю, что Господь поможет и с новыми вопросами и с новыми ответами.

Протоиерей Георгий Митрофанов: Главные схватки происходят не на площадях

Протоиерей Георгий Митрофанов

Каждый имеет право реализовать свою свободу и проявить свою ответственность. Другое дело, что проявления этой свободы не безграничны. Они должны соответствовать рамкам той Конституции, которая существует в стране и которая признается гражданами, как основной закон государства. Прежде всего максимум свободы при жестком соблюдении тех ограничений, которые налагает закон на граждан. Может быть, я отвечаю достаточно формально, но здесь необходим именно такой подход.

Если мои прихожане пойдут на этот конкретный митинг и будут вести себя в рамках существующего законодательства, будут соблюдать общественный порядок, почему я должен возражать против этого? У них могут быть сомнения в подлинности результатов выборов и они вправе говорить об этом.

Сейчас уже никто, даже первый заместитель главы администрации президента Владислав Сурков не отрицает того, что какие-то нарушения были. Речь идет о том, каковы были масштабы этих нарушений. Одни считают, что они были незначительными, другие – значительными. И что, у священника нет других вопросов для обсуждения со своими прихожанами, кроме как выяснять, какие это были нарушения и надо ли идти на митинг?! Это уже потеря священником понимания того, что от него ждут прихожане. Любой священник ценен постольку, поскольку он помогает человеку идти ко Христу, а не потому, что он детерминирует абсолютно все действия своих прихожан во всех сферах.

Стоит ли священнику идти на митинг? Нужно отдельно говорить о каждом конкретном митинге отдельно. В свое время священники довольно часто появлялись на подобных мероприятиях, затем их стало приходить туда значительно меньше. Но это я не считаю принципиальным вопросом. На собрание, проходившее на Чистых прудах я бы, как священник, не пошел. А лишать права другого священнослужителя возможности прийти на этот митинг я не могу.

Священник может находиться в любом месте, главное, чтобы он вел себя при этом подобающим образом. Свидетельствовать о Христе можно везде, даже войдя для этого в публичный дом. Но при этом не предаваться блуду, а попытаться усовестить тех, кто там находится. Священник может появиться и на баррикадах. Но не для того, чтобы стрелять, а для того, чтобы смягчить происходящее, дать последнее напутствие умирающему. Но как только священник берет в руки оружие, он перестает быть священником.

Мне бы не хотелось в данном случае занимать позицию «над схваткой», поскольку я понимаю, что главные схватки происходят не на площадях, и даже не в парламенте (у нас парламент как был, так и останется чем-то бутафорным), а в душах людей. Там совершаются не лучшие перемены. И это меня беспокоит больше…

Идти не на митинги протеста

Настоятель храма святой мученицы Татианы при МГУ протоиерей Максим Козлов.

Протоиерей Максим Козлов

Я бы не спешил называть вышедших на оппозиционные митинги людей «народом». Один из известных журналистов назвал собравшихся представителями среднего класса. Соглашусь с ним, оставляя за скобками детей (в том числе и студентов), которые мало понимают, что делают.

Представьте себе ситуацию. Люди живут не слишком хорошо, и вдруг им предлагают прыгать в колодец. Вокруг колодца можно выделить три категории лиц.

Первые — те, кто призывают других прыгать, при этом сами про себя знают, что не прыгнут. Эти люди мне отвратительны. По ним, мягко говоря, розги плачут.

Вторая категория — это те, кто прыжки в колодец уже проходил (в начале 90-х годов), но история их ничему не научила. Этих людей жалко, но не слишком: могли уже выучить урок — главное, чтобы остальным из-за них не пришлось уроки получать.

Третьи — это бедные наивные дети, идеалисты, которых привели к колодцу путем манипулирования сознанием и побуждают к неадекватным действиям. Их очень жаль. Их используют, а потом выкинут.

Впрочем, сегодняшнее использование детей властью несомненно еще более отвратительно.

Я бы предложил принять закон, согласно которому в общественных публичных мероприятиях не разрешалось бы участвовать лет до тридцати: пока семьей не обзавелись, гражданского положения не достигли — короче говоря, на ноги не встали.

Подвести итог могу только словами святителя Филарета Московского, который еще в 60-е годы XIX века сказал: «Не нужно колебать того, что твердо стоит, чтобы перестроение не обратить в разрушение».

Я не думаю, что выборы прошли честно, но я не вижу в этом ничего удивительного. Я не знаю места или страны, где они бы проходили честно. Просто в некоторых ситуациях нужные результаты достигаются путем манипулирования сознания, в других — путем установления тоталитарных режимов, а в третьих — более примитивно, заставляя полицию, пожарных и психбольных голосовать за «нужного» кандидата. Какая разница? Где-то искомого итога достигают тонко, через работу СМИ, где-то — более топорно, подбрасывая бюллетени.

Я вообще не думаю, что путем демократических выборов что-то может решаться.

Я бы от всей души посоветовал обычным людям идти не на митинги протеста, а, пользуясь хорошей московской погодой, в ближайшие выходные, «взявшись за руки, друзья», дружно, с детками, однокурсниками, покататься на коньках на только что открытом в парке Горького прекрасном катке.

Как реагировать на происходящее Церкви? Это решать священноначалию: Святейшему Патриарху и архиереям. А что касается персонально каждого конкретного православного христианина, то пока лучшим, что мне удалось увидеть и прочитать, являются дела доктора Лизы — Елизаветы Петровны Глинки. Она повезла еду арестованным студентам. Это в любом случае дело доброе, вне зависимости от политических взглядов и убеждений. Вот пример христианского отношения к происходящим событиям.

Протоиерей Александр Шумский: Православные должны быть спокойны

Священник Александр Шумский

Православные не должны участвовать в каких-то протестных митингах против власти. Это мое глубокое убеждение. Кроме тех случаев, когда речь идет о явном богоборчестве и глумлении над святынями. Только в этом случае возможно открытое выступление протии власти, если она начнет действовать подобным образом. Кроме того, православным не стоит выступать против выборов. Выборы состоялись – и надо это признать, а не заниматься выяснением, правильно ли там все прошло, или нет.

Сейчас власть нуждается в поддержке. И при всех ее недостатках, которые мы хорошо знаем и на которые не собираемся закрывать глаза, мы, православные, и должны ее поддержать. В действиях любой власти, даже самой казалось бы правильной, всегда найдется то, что можно рассматривать как повод для уличных протестов. Православный человек должен прежде всего подумать о последствиях своих действий. О том, что или кто водрузится на место плохой власти.

Сейчас появилась такое довольно опасное явление, о котором даже Достоевский не помышлял, как православный «нигилизм». Это вещь очень опасная. В одной из своих песен Жанна Бичевская поет: «Мы врага настигнем по его же следу и порвем на части, Господа хваля». У меня от этих слов проходит холодок ужаса.

И что у нас получается сегодня? Что радикальный националист и православный радикал очень близки друг другу по духу. Это очень опасно. Радикальные националисты сейчас соединяются радикальными либералами в протестном противостоянии власти, и к ним присоединяется уже часть православных радикалов. Получается парадокс: православный радикал, который не помышлял о том, чтобы быть на одном поле с либералами, оказывается с ним заодно.

Примеров страшных здесь немало. Можно вспомнить 1999 год, Вышний Волочок, где в день Великой Субботы двое православных, которые ходили в храм, причащались, Александр Сысоев и Евгений Харламов расстреляли в милицейской управе сотрудников, трое были убиты, один ранен. Эти люди хотели мобилизовать местное население на Крестный ход на Кремль. При определенных условиях такие вещи могут повторяться.

Сейчас ситуация опасна, потому что нас ждет кризис и, судя по всему, серьезный. Значит, будут ухудшаться условия жизни людей, как следствие – повышаться нервозность. Соответственно, будет повышаться нестабильность. И поводов для недовольства будет очень много. В этой ситуации именно православные должны быть спокойными. В конце концов, нам Господь легкой жизни не обещал в этом мире. И мы должны принимать любые лишения, невзгоды и трагедии стоически в христианском смысле. И – молиться. Чтобы Господь дал нам силу выстоять, чтобы Он вразумил власть действовать правильно.

Когда говоришь «надо молиться», чаще слышишь ответ: «Ну, это понятно». А вы попробуйте молиться так, чтобы действительно получился результат. Молиться по-настоящему гораздо тяжелее, чем выйти на улицу и начать митинговать. Молитва – не чтение утреннего правила. Как говорил Паисий Святогороец, надо молиться Богу с болью. И если бы православные, вместо того, чтобы идти на выборы, молились по-настоящему, с болью.

Но это – трудно. Гораздо проще выйти на уличную демонстрацию, там у тебя разгорячится кровь, войдет адреналин и, как говорит молодежь, в итоге будет кайф. Кайф вместо благодати. Кроме зла это ничего не может принести.

К сожалению, сегодняшние православные мало молятся. И отсюда те результаты, которые мы видим. Что-то решить уличной борьбой невозможно. Хотя некоторые лукавцы говорят: «Христос же тоже был революционером». Однако революционером был Варавва и он бунтовал народ, настраивал многих против оккупационной римской власти. Но его отпустили по требованию народа.

Мы же должны уподобляться не Варавве, а Христу.

Владимир Гурболиков, Первый заместитель главного редактора православного журнала «Фома»: Опасность движухи

Владимир Гурболиков

Есть сейчас такое модное слово — «движуха». В движухе очень увлекательно (пусть и небезопасно) участвовать. Там можно почувствовать себя борцом и почти что праведником. Там легко найти себе врага. И кажется, если «враг будет разбит», то и «победа будет за нами». Но кто — враг? И какой «победы» мы хотим добиться? Если подлинной, духовной, то в нынешних баталиях я в неё не верю. Движуха не учит любить, да и не может научить, поскольку основана на принципе «против кого дружим». В ней нет места мысли и внятной позитивной идее. Даже если причиной её начала было справедливое недовольство, то «по ходу матча» многие забудут, зачем пришли. Как частенько забывают футбольные фанаты на стадионах, что взрывами дымовух и потасовками они, мягко говоря, не помогают своей команде.

Видя сейчас, как отнюдь не самые дурные люди соревнуются друг с другом во взаимных оскорблениях и стычках, я понимаю: в движухе участвовать не могу и не буду. Хотя бы потому, что люблю многих людей, политически разошедшихся по разным лагерям и группам.

Им бы подумать сейчас, по отдельности и всем вместе, что же происходит с нами!? Им бы всерьез подумать, как ответить на те бесчисленные и тяжёлые вопросы, от которых можно прятаться за движухами, но которые никуда не уйдут. Точнее… Я наверное, неправ буду, если сейчас начну судить всех, кто избирает протестный путь.

Если человек не видит выхода, если идёт на митинг не ради ненависти и сильных эмоций; если он готов нести ответственность за этот поступок (причём я вовсе не о штрафах и сроках) — как мне его судить… Бог ему Судья. Но сам я вспоминаю совершенно иной «рецепт» действительного решения важнейших вопросов: «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи».

Но не только это меня останавливает. Понимаете, у меня образование — историческое. Я вижу, как мы идём с закрытыми глазами мимо нашего двадцатого века. Который, по идее, должен помочь нам понять происходящее. Понять и нашу власть, и самих себя.

А о чём свидетельствует прошедший век? Что мы пережили?

Почти сто лет назад произошло свержение монархии. Все вины за нестроения в стране возложили тогда на царя. Приняли авантюрную, «самую демократическую в мире» конституцию, заставляя народ верить в чушь, противную самой природе тогдашней государственности. Мгновенно те же писатели конституций устроили монархию ещё жестче прежней и совершенно без-законную. Но признаться в этом даже самим себе — побоялись. Запутались между либеральными пунктами конституции (про всеобщую выборность, демократию и пр.) и непреодолённой монархической традицией правления. Которая, между прочим, вовсе не из воздуха соткалась в России… Что, однако, никто толком обсуждать не хотел тогда и по-прежнему не хочет.

Слова Церкви о грехе, о том, что без Бога не выйдет ничего путного, что происходит великий обман, прозвучали сразу же, в первые же годы той страшной смуты. Это были слова поистине пророческие, адресованное не только к современникам, но и к нам, потомкам. Их не просто не услышали — их решили уничтожить вместе с Церковью. Издевались над «поповскими сказками», искали якобы несметные «сокровища», расстреливали и калечили верующих. Ничего не нашли и не доказали. И саму Церковь искоренить не смогли.

Церковь выстояла. И казалось бы, слова святителей, мучеников и исповедников наконец-то должны были войти в наше сознание. Но в большинстве своём мы разве что покачали головой, сослались на варварство дедов и прадедов. А сами, «белые и пушистые», продолжаем ставить духовную жизнь ни во что. И верить, что главная проблема — в дурных реформах, плохих начальниках, тупости соседей. А не в нас самих. Мы ищем того виноватого, которого потащить бы на суд, как женщину-грешницу волокли иудеи к Иисусу. Но помним ли, что ответил Христос тем иудеям?

Сколько же можно умным, столько пережившим людям, оставаться в политической и духовной шизофрении?..

Дурная бесконечность. Каждый приходящий к власти после расстрелянного Николая Второго оказывается в тяжелой и двусмысленной ситуации. С него требуют поступков царя — и одновременно ждут тотальной либерализации. Нынешняя власть (после метаний советского времени) сознаёт нелепость положения. Это не большевики, не ленины-сталины. Миссия этих политиков внешне выглядит очевидной — найти выход из этой шизофрении и какую-то форму общественного согласия. Только – как именно этого достичь? Как одновременно решить массу проблем, которые обнажились с распадом Союза? Как сочесть демократические идеи и потребность в сильной политике? И возможно ли вообще остановить центробежный процесс? Честно говорю: я не знаю. И не мне эту власть судить. Мне бы, нам бы — понять, как помочь и как исправить то, что по нашим грехам «набежало»…

И потому я противник движухи, если она сродни фанатству. Это не отрицание политической борьбы. Есть голосование. Есть законные способы оспаривания нарушений на выборах. Есть законы, которые надо не только»пробивать», но ещё и быть готовыми исполнять. Против этого невозможно возражать, хотя это для меня лично не главное. Я не политик, и я не верю в «политику-просто». Надо всё же как-то научиться верить Богу.

Надо Ему очень, ОЧЕНЬ молиться, чтобы Он объединил нас вокруг какой-то смелой и внятной позитивной идеи. Позитивной, а не раскалывающей в очередной раз. И пока, ежели политика может стать источником опасного разделения людей, я предпочитаю искать иной способ объединения — через Церковь. Без этой школы любви ничего не исправить.

Максим Шевченко, Главный редактор портала «Кавказская политика»: Власть народу, а не люмпенам!

Сопровождаемые криками, огромным количеством непроверенных ссылок, версий из интернета, рассказами очевидцев и другими недостоверными свидетельствами митинги — это инструмент политического давления на общество. Если какие-то нарекания к проведению выборов были, то прошедшие в парламент партии и должны были выдвигать эти обвинения. Обвинения должны рассматриваться не на митингах, а в рамках предусмотренной юридической процедуры.

Я не против митингов и демонстраций и считаю их проведение правом граждан. Сам бы я с удовольствием пошел на митинг с еще более жесткими требованиями. Я принципиально против того, чтобы ОМОН кого-то задерживал и арестовывал. Всех задержанных надо освободить прямо из зала суда, возможно, с объявлением административного выговора, несмотря на то что, согласно букве закона, им надо дать по пятнадцать суток. Арест только осложнит и усугубит ситуацию.

Но с политическими лозунгами именно этих митингов я согласиться не могу.

Во-первых, их организовывали люди, которые себя морально дискредитировали — например, Алексей Навальный, участвовал в митингах, призывавших отделить Кавказ и продвигал лозунг «Хватит кормить Кавказ», который смешивает в одно неразличимое целое разные регионы страны: Дагестан, Чечню, Осетию с разной историей, разными отношениями с центром. Обобщение в этом вопросе – такое же отвратительное подделывание фактов с провокационными целями, как и призыв к отделению Кавказа.

Во-вторых, все случаи фальсификаций должны быть четко задокументированы, запротоколированы и предъявлены через суд или хотя бы в интернете. Это должны быть не слухи и сплетни («я видел, что люди голосовали меньше, чем потом объявили»), технология создания которых вполне понятна. Опровергать их трудно, да и не хочется, но в определенный момент людям начинает казаться, что сплетни и есть реальность. На самом же деле реальность гораздо серьезнее.

Да, в интернете немало роликов, на которых сняты якобы (потому что одно дело видеть, а другое – знать, что же именно ты видишь) подтасовки и приписки в ходе выборов.

Возможно, это все правда.

Возможно, это все фальшивка.

Как определить подлинность или ложность этих данных? Через независимую экспертизу – например, парламентскую или под эгидой Общественной палаты РФ комиссию с участием как обвинителей, так и их оппонентов.

Иного способа нет. Нас призывают верить истерике сетевых троллей. Мы верим, но виртуально, в сетевом формате.

Кроме того, лично я считаю, что результаты выборов для страны достаточно позитивны. На федеральном уровне конституционная рамка страны сохранена, партии оппозиции получили существенную прибавку голосов. Это значит, что на местном уровне в ближайшие пять лет будет очень серьезный пересмотр соотношения сил. Думаю, что и КПРФ, и «Справедливая Россия», и ЛДПР — не исключаю и другие партии — бросят вызов «Единой России» на местном уровне. Это огромная политическая возможность, которой митингующие хотят лишить развитие парламентской и законодательной системы только потому, что их партии (например, «Яблоко») не прошли в Думу, а также не удалось сорвать выборы, что было необходимо по мнению некоторых.

Отняли у Яблока или кого-то там проценты – я в этот спектакль не верю в принципе, так же, как и в эти митинги. Страна нуждается в единстве, в защите своей целостности и своих интересов. Точка. Этот формат надо обеспечить любым путем, лучше без спектакля т.н. выборов… А, обеспечив, надо взяться за чистку страны от номенклатурно-олигархическо-либерально-криминально- западнической мерзости и слякоти, начиная с каждой деревеньки, с каждого хутора, с каждого аула…

Власть должна принадлежать нашему уникальному полиэтническому, мультикультурному народу, а не городским люмпенам, живущим на деньги, полученные от ростовщической и спекулятивной «экономики». Они, эти говоруны и демагоги, – и есть главная подтасовка российской политики и реальности – в контексте выборов или без них. Они и опротивевшая олигархическая номенклатура – одно целое, как две стороны монетки, которую просто надо выбросить. Но не по их указке и не под их диктовку.

Александр Морозов, шеф-редактор Русского журнала, директор центра медиаисследований УНИК:

Пока власть не не предпримет адекватных шагов, мы должны протестовать

Митинги, которые проходят сейчас, являются следствием совершенно бездумной политики «Единой России» и московского избиркома. Мы видим не просто отдельные фальсификации. Это – не «эпизоды», а окончательно обнажившаяся на этих выборах целая система искажения результатов голосования. Мы все голосовали и чувствуем себя оскорбленными фальсификациями.

Разумеется, никто не хочет уличных беспорядков. Ни к чему хорошему они не приведут. Думаю, что гораздо лучше было для всех нас, если бы избиркомы и представители власти признали бы, что имеются существеннейшие нарушения на выборах, и заявили бы о том, что ситуация будет изменена. В частности, московские выборы должны быть признаны недействительными, голоса пересчитаны.

Ответственность за возможные беспорядки лежит на властях. Если они не могут здраво реагировать на протест снизу, то ситуация может взорваться. 10 декабря будет второй большой митинг в Москве. Суть его та же – призвать власти уважать граждан России, которые, выполнив свой гражданский долг, были обмануты.

Оскорбительны те заявления, которые уже прозвучали от представителей власти уже после выборов. До поры, пока власть не сделает разумных заявлений и не предпримет каких-то адекватных шагов, мы должны протестовать.

Дмитрий Соколов-Митрич, заместитель главного редактора журнала «Русский репортер»:

Способность людей выходить на улицы — это не тормоз, а ресурс для развития страны

В понедельник я сам был на Чистых прудах — на мой взгляд, это был нормальный, цивилизованный и нужный митинг. На Триумфальную на следующий день я не пошел. Не знаю, кто его организовал, но, мне кажется, его проведение было ошибкой. Получился такой пшик, который только нивелировал значимость понедельника. Я считаю, что выходить на несанкционированные митинги можно только в том случае, если другого выхода нет: когда власть принципиально никаких гражданских акций не разрешает. У нас, слава Богу, ситуация пока не такая. Разрешение было получено на проведение митинга в понедельник, во вторник — тоже, но в другом месте — почему было не собраться там? Зачем давать повод для самодискредитации? Что важнее — красиво пошуметь и наводнить мир фотографиями с людьми под дубинками или последовательно и настойчиво заявлять о себе и добиваться общей цели?

В ближайшую субботу планируется проведение еще одного митинга, он тоже уже санкционирован, и я на него снова собираюсь пойти.

Для гражданского общества сейчас правильным будет позиционировать себя абсолютно законопослушным и действующим в рамках правового поля. Если ставится задача солидаризировать гражданское общество, то важно объединение вокруг позитивных идей, не впадая в негативизм и горлопанство. Во-первых, от такого действия сложнее отмахнуться. Труднее отказаться слушать человека, ведущего себя цивилизованно, корректно и вообще по-человечески. Напротив, выйти из диалога с человеком хамящим и орущим намного проще. Не надо такого повода давать власти.

Я даже не исключаю, что акция во вторник была организована с провокационной целью. Во всяком случае, диструктивный дискурс, в который сейчас пытаются оформить наше недовольство лидеры радикальных движений — это как раз то самое, чего очень хотят некоторые не самые дальновидные люди в «Единой России». В этом случае будет гораздо легче сказать: вот, смотрите, что это за люди, разве с ними можно вести диалог?! – и после этого с чистой совестью ввести в стране чрезвычайное положение.

Я считаю, что даже если в субботу прийдет 50 тысяч человек, это никакая не революция, а стандартная для любой нормальной страны ситуация. Это такой серьезный сигнал наверх: ребята, так нельзя, мы все видим! Почему до сих пор люди не ходили на митинги? Потому что не было веры, что это серьезно и значимо — ну, 200, ну 500 человек, ничего особенного. В понедельник пришло почти 10 тысяч и психологический барьер был преодолен. Это качественное изменение — и я очень надеюсь, что власти хватит ума и смирения понять, что это — изменение к лучшему. Что способность людей выходить на улицы — это не тормоз, а ресурс, который можно использовать как повод для дальнейшего развития. С живым, активным народом можно построить сильную страну. С мертвым населением, пребывающем в анабиозе — никогда.

Большинство пришедших не хотят никакой революции, их задачей не было скандирование лозунгов «Россия без Путина». Люди хотят некоей трансформации, бескровного изменения положения в стране, причем даже не в материальной сфере (большинство пришедших нельзя назвать бедными людьми). Все претензии лежат в сфере человеческого достоинства.

Эта ситуация укладывается в теорию «пирамид» А. Маслоу: у людей уже насыщены потребности первичные — безопасность, еда и т. д., но это не значит, что благодарность тем, кто эти потребности насытил, будет по гроб жизни. Человек так устроен, что у него возникают новые потребности. Мне кажется, ошибка Путина в том и состоит, что он предположил, будто за то, что он за десять лет поставил страну с колен, народ будет готов бесконечно проявлять ему лояльность. А это не так. Все потрясения в истории человечества происходили не тогда, когда люди были доведены до крайней нищеты, а как раз в период первичного насыщения, перехода к новым потребностям, которые власть вовремя не заметила и не обеспечила.

У людей уже давно проснулась потребность в гражданском достоинстве, а нынешняя власть этого не только не понимает, но и как будто назло делает все, чтобы эту потребность лишний раз уязвить.

Я слушал речь Путина на съезде «Единой России». Подготовлена она была явно «левой ногой», и смысл ее сводился к тому, что вот, мы подняли страну с колен и никто кроме нас не способен взять за нее ответственность, а кто считает иначе — тот иуда и предатель. Это такое примитивное мышление в силовой парадигме. У меня после этого только укрепилось подозрение в том, что общество в своем развитии уже давно обогнало свою политическую элиту. Общество созрело для того, чтобы им управляли другие люди с другим отношением к человеку, истории и экономике. А у элиты присутствует комплекс воспитателя в детском саду: «Мы не можем отсюда уйти, потому что иначе сюда прибегут педофилы и всех изнасилуют. Пусть мы в чем-то нехорошие, но другие еще хуже». Может быть, так и есть. Может быть, если произойдут какие-то серьезные потрясения, не дай Бог, мы все будем с любовью и благодарностью вспоминать Путина и «Единую Россию». Но ни сейчас, ни в какой-либо в другой стране и эпохе этот аргумент не работает. Бесполезно убеждать человека, что быть изнасилованным лучше, чем убитым, поэтому давай тебя будут ежедневно насиловать, зато ты будешь жить. Убитым, конечно, быть хуже, но любой человек приложит максимум усилий, чтобы такого выбора не делать, а бороться за другой.

Митингующие хотят, чтобы у них был выбор. Самое парадоксальное, что если бы выборы проходили честно, не исключено, что «Единая Россия» все равно победила бы, но только эта победа была бы честной и ни у кого не вызывала бы чувство протеста. А сейчас «Единая Россия» для многих стала олицетворением того порядка вещей, когда от человека ничего не зависит, его ни о чем не спрашивают, в государстве царит принцип «они начальники, а ты дурак».

Но политика — это сфера страсти и природа власти такова, что даже если Путин и «Единая Россия» осознают ситуацию, принять ее и изменить образ действия они смогут только столкнувшись с реальным противодействием. Именно поэтому я считаю проходящие митинги до определенной стадии продуктивными, эффективными и нужными. Я очень надеюсь, что и у тех, кто выходит на них, и у тех, кому адресован этот сигнал, хватит ума вовремя его понять, не действовать исходя из личных амбиций, не впадать в авантюризм.

В России окончательно сложилось гражданское общество – это уже факт, не считаться с которым нельзя. Похоже, что сейчас происходит процесс доведения этого факта до политических элит.

Александр Архангельский, публицист, телеведущий, писатель:

Митинги как социальное лекарство

Митинги нужны только для одного: доказать власти, что огромное количество людей разочарованно в способах организации выборов и в случае, если это будет повторяться, произойдет социальный взрыв. Власть должна осознать, на каком свете она живет. Игнорировать митинги в сегодняшних обстоятельствах – значит вольно или невольно легитимировать откровенную ложь и издевательство над нашим гражданским выбором.

Прозвучавшие в Сети интеллигентские всхлипы «уж лучше фальсификация, чем нестабильность», слишком знакомы по Советскому Союзу перед его обвалом: «лишь бы не было войны». 90-е годы случились не потому, что кто-то хотел их, желал расшатать страну, а потому, что государство, построенное на лжи, рухнуло. Митинги – были попыткой спасти ситуацию, привести ее в мирное ненасильственное русло. Задним числом мы думаем, что митинги были причиной происходивших событий, а они были следствием, своего рода социальным лекарством. Смысл их был, чтобы без революции, без крови, без гражданской войны из обвалившегося на наших глазах государства перейти в государство другое. И митинги смягчили болезненность этого перехода.

Сегодня, пока ситуация не вышла за пределы конституционного поля и не возник форс-мажор, говоря проще – не полилась взаимная кровь, надо участвовать только в законных, согласованных митингах и шествиях. Ни в коем случае – в запрещенных, не приходить ни на какие Триумфальные площади. Ходить на митинги и следовать эмоциям, то есть идти напролом, значит, поддаваться провокации и помогать полюсам сойтись в кровавом поле. Часть начальственных элит только этого и ждет, чтобы ввести чрезвычайное положение и отменить президентские выборы, часть революционных леваков спят и видят, как обваливают власть, замазывая ее катастрофой.

На это может быть один ответ – отказ. А вот что касается мирного отстаивания права на честные выборы, тут ответ другой – да, необходимо. Иначе следующим шагом будет диктатура. А за ней распад страны.

Масштабные западные митинги предполагают организацию, людей, которые отвечают за порядок, изгоняют провокаторов, сотрудничают с полицией в той мере, в какой появляются желающие расшатать ситуацию. У нас я не вижу ничего подобного. Нет грамотной подготовки, нет итогового доклада о нарушениях выборов, нет конкретных требований. Вместо этого мы видим революционно горящие глаза Навального, который, вместо того, чтобы идти на несанкционированный митинг на Триумфальную площадь, должен был заниматься организацией системы санкционированного митинга.

Лично я, приходя на митинг, я хочу, чтобы власть осознала масштаб недовольства, и сделала из этого выводы, в том числе и административные. Я не очень верю, что результаты выборов будут пересчитаны, но, по крайней мере, мартовские выборы по определению должны пройти по другим правилам. Да, к власти в итоге могут прийти не те, кого бы мы хотели. Но демократия заключается не в том, чтобы к власти приходили плохие или хорошие, а в том, чтобы никто не мог незаконным способом остаться ТАМ навсегда. И в этом смысле требование честных выборов – наша самозащита. И от революционных оппонентов Единой России, и от коммунистов, и от нацистов…

Читайте также: