Я всего 4 дня здесь, в Электростали, в квартире вместе с сыном. Лезу на стенку. Как мне не хватает общения! Конечно, малыш меня спасает. Своими улыбками, обнимашками и прочими ми-ми-ми.
"Нет ничего прекраснее, чем проводить ночи с любимым мужчиной. Слушать его сонное дыхание и бормотание во сне. Чувствовать тепло. Любоваться. Просыпаться от его кошмаров, гладить по голове и шептать как ты его любишь. Мой сын. Он еще совсем малыш, но нет у меня никого дороже..." - это я на эмоциях еще недавно писала "вконтакте"
Живем в режиме "день сурка", прогулки в одиночестве, вечером никто не приходит. В течение дня звоню всем подружкам, знакомым... Маме наверно раз 10 в день набираю. Чтоб не сойти с ума... Только сейчас с ужасом понимаю, как себя чувствовала мама, когда мы, ее дети, разъехались по другим городам. И так она жила 10 лет. Но у нее была работа, круг общения. У меня только малыш, коляска, телефон и 4 стены...
Юра мне не звонит. Если приходится общаться, цедит сквозь зубы. Смотрит, как на говно. Ребенка вообще игнорирует. Любая попытка поговорить - срыв на крик и поток мата в мой адрес. Пытаюсь тем не менее быть дружелюбной, объясняю, что так нельзя. Мы-родители и нам нужно дальше как-то общаться. Прошу об уважении. Но он не слышит. Уши заложены кирпичами. Кричит только что, это не его ребенок и что общаться со мной он будет только после теста. Юра угрожает, что порешит нас, если тест будет отрицательным. Страшно. При этом в любой драке Юру чаще били, а он терпел удар. Маленький, щуплый. Против здорового мужика ему нечего сделать. Зато с женщиной или ребенком он, видать, смелее. С болью вспоминаю, как он после роддома говорил "Я любого уничтожу, кто тебя или сына обидит". Этот парадоксально, что самые близкие люди умеют причинять самую невероятную боль.
Ужасно, как сильно поменялся человек. Теперь он бизнесмен. Своя фирма, куча работников, менеджеров, бухгалтерия и даже юрист. Деньги зашибает. Молодец. Но на алименты подавать нет смысла. Хотя он настаивает на официальном оформлении. Но это Россия. Как повернешь - так и будет. И будет фирма бееедненькой, и алименты платить не с чего. Поэтому надо договариваться. Чтоб не обидел. Чтоб не оставил без рубля. Так это же еще власть ему привалила. Ею упиваться можно и унижать. И крутить семьей, как своими работниками. Мерзко короче...
Просила хотя бы нас жильем обеспечить. В Электростали же мы в съемном живем. А мне видать скоро из декрета надо на работу выйти. Надо как-то и на что-то жить дальше. Юра сначала вроде обещал. Даже вроде в Москве (чтоб я по электричкам не моталась). Естественно, если докажу, что сын его. А теперь уже не обещает. Сплавляет меня к маме в Челны. А там ни работы, ничего нет...
Все эти мысли, как черви в мозгу. Иногда сижу перед Ником, рыдаю и стараюсь улыбаться, чтоб не пугать его своими истериками. А он в ответ улыбается. И я как-то успокаиваюсь....
У Николы папины зелено-серые глаза. Это какое-то чудо. Я переживала, что глаза будут мои, карие. А они папины. От этого еще тяжелее мне смотреть на малыша. Чувствую себя виноватой перед сыном.