Как это было...
Ну,... как это было, лично я никогда не забуду. И все же лучше записать:)
Такие роды, когда «все к лучшему»…
К этому времени я находилась в РД уже неделю и 1 день. Кстати, Андрюшка все равно родился бы 7 числа, так как я была записана на «программу», то есть в 6:00 мне все равно прокололи бы пузырь и вызвали роды. Я уже перенашивала вторую неделю и очень ждала его рождения. И вот 6 мая мой сыночек решил порадовать маму и попросился родиться на свет.
Когда я заметила, что боли периодичные, то сразу сказала об этом медсестрам на посту. Чтобы посмотреть, что это за боли и все ли в порядке, меня отправили на КТГ. Врач посмотрела результат и сказала, что если это и схваткообразнее боли, то только предвестники. Могу начать рожать, а могу и не начать. И я с Андрюшкой в животике побрела обратно в палату, ждать - что будет дальше.
День прошел в ожиданиях, с блокнотом и ручкой в руке –записывала начало каждой схватки. Там все равно особо делать нечего. К 19:00 интервал между схватками стал уже 7-8 минут, боль усилилась, но все еще была терпимой. К 12 ночи время сократилось до 5-6 минут, и было уже больно. Начала пытаться дышать. В палату вошла медсестра и спросила: «Уснуть сможешь?». Мне уже было ясно, что нет. Пришло время идти в родовую. Как сейчас помню, это была родовая палата №3, самая маленькая и единственная родовая без душа. Сначала я подумала, что мне как всегда «везет», но скоро оказалось, что фортуна действительно была на моей стороне, потому что родовых в ту ночь не хватало. Девочки, которых только привезла скорая в РД, лежали в коридоре на кушетках и ждали, когда какая-нибудь родовая (из 8-ми) освободится.
А ко мне тем временем зашла врач, посмотрела меня (оооооочень больно!) и сказала, что схваток нет! Я была в шоке! То есть все то, что я чувствую с утра – это не схватки? А что же тогда? Мне стало почему-то обидно. И еще страшно: а вдруг врачи ошибаются, и мой мальчик уже вовсю просится наружу, и ему там кислорода не хватает. И вместе с тем было немного стыдно за то, что я «зря» занимаю родовую со своими «не схватками». Но врач сказала, что я все равно записана на «программу» и поэтому будем рожать. Решили подождать до 2 ночи, если схватки не усилятся – прокалывать пузырь и ставить окситоцин. Врач ушла, а я позвонила Димке, чтобы он пока не приезжал. Так мы и проболтали с ним по телефону до 5 утра. Потому что врач ко мне вернулась только в 5:00.
Интервал между «не схватками» к тому времени был 4 минуты. Я уже вовсю дышала, как учили на курсах. Пузырь вскрыли, воды были прозрачные. Поставили окситоцин. Потом Димка приехал, стало легче. На меня сразу перестали коситься за то, что «зря» занимаю родовую. И вот тут-то начались боли! Ощущения были те же, только гораздо, гораздо сильнее! Помню, что я очень устала и между схватками каждый раз засыпала на мяче. И даже видела сны – каждый раз разные! Первое время я некоторые еще помнила, а теперь уже забыла.
Самое тяжелое время – это время схваток и ожидания. Ходишь с этой капельницей, стараешься правильно дышать, массаж поясницы не помогает (хоть Димка и старался), пить не дают – кошмар. Мечтаешь поскорее забраться на родильный стол и уже рожать. А тут еще сменился врач. Но оказалось, что это к лучшему. С Евгенией Сергеевной Ростовцевой дело как-то быстрей пошло. Она посмотрела меня. Сказала, что раскрытие всего 4 см. Я уже готова была плакать. Неужели матка не раскроется и будут кесарить? Но врач сказала, что еще подождем, а пока мне надо отдохнуть, так как я не сплю уже больше суток, а во время потуг нужны силы.
Пришел анестезиолог. Я вообще-то против анестезии была настроена, но тут уже сил не было, и я сдалась. Одновременно с анестезией увеличили дозу окситоцина.. Мне наконец-то разрешили лечь на бок на родовом столе и отдохнуть. До этого я все время только ходила и сидела на мяче. У анестезии был существенный недостаток – мне казалось, что все тело чешется – от кончиков пальцев до корней волос. Поспать практически не удалось еще и потому, что болевые ощущение не пропали совсем, хотя очень значительно притупились! Димка тоже отдохнул, сидя на мяче.
Мне обещали анестезию на 2 часа, но боли стали сильнее уже через час. Эффект от укола проходил, но это тоже было к лучшему. Потому что я почувствовала сильное давление в прямой кишке. Я знала, что это начало потуг, поэтому попросила мужа сказать врачу, что меня начало тужить. Евгения Сергеевна очень удивилась, сказала, что этого быть не может – слишком мало времени прошло. Но она удивилось еще больше, когда оказалось, что у меня уже раскрытие 10 см. Видимо, усталость и длительные боли мешали раскрытию, так что анестезия оказалась даже «на пользу».
Меня подняли на ноги и сказали еще минут 30-40 походить, слегка потуживаясь во время схваток. Еле выдержала я эти минуты. И схватки были очень сильные, и тужиться уже очень хотелось. Но как бы там ни было, через час я уже лежала на столе, готовая рожать. Димка стоял около моей головы. Никогда не забуду, как он разговаривал со мной во время потуг: «Ну, пожалуйста, Наташенька! Ну, еще немного!» И Андрюшку уговаривал, чтоб он старался, помогал маме. Так трогательно
Как правильно тужиться я поняла не сразу. То получалось правильно, то – нет. Окончательно я разобралась, что к чему, когда уже почувствовала головку. До этого пришлось потренироваться пару потуг. Тут еще надо добавить, что Андрюха оказался головастиком, и акушерке пришлось меня рассечь, чтобы не порвалась. Голова родилась за 2 потуги, и еще за одну – весь остальной Андрюшка.
Он сразу заплакал. И, кажется, я тоже. Маленький мой, замяукал, как котеночек. Димка сказал, если он всегда будет так тихо плакать, то они быстро подружатся. Папе предложили перерезать пуповину, но он оставил это дело врачам. После этого Андрея положили мне на живот. Сначала он плакал, но скоро пригрелся и успокоился. Его приложили к груди, но совсем ненадолго, потому что еще совсем недавно была анестезия. Мы оказались 3650 гр. и 51 см. Потом на сыночка одели чепчик, распашонку и царапки, а ножки запеленали в пелёночку. Так он и пеленался у нас с тех пор, руки запеленать невозможно было – очень уж активно высказывали мы свое неудовольствие. Вобщем, пока маму зашивали, то да сё, Андрюшкой занимался папа. Сын не спал, вращал глазками, Димка пытался с ним общаться. Было забавно: разговаривал с ним, качался на мячике. Фамилия акушерки была Фадеева. Имя, к сожалению, не знаю! Спасибо ей большое:)
Так через 2 часа после родов маму повезли в палату, а сына в детское отделение, а папа наш поехал домой на шатающихся ватных ногах – то ли от усталости, то ли он шока, то ли от счастья, а скорее всего – от всего понемногу. А еще через 2 часа мне принесли Андрея, и с тех пор мы с ним всегда вместе. Вместе начали отвечать на звонки и смс, принимать первые поздравления и пожелания, радоваться жизни, любить нашего папочку, решать большие и маленькие проблемы. Он и сейчас лежит рядышком, тянется ручонками к клавиатуре. Привет, наверное, хочет передать...
p.s. Потом, когда эйфория уже прошла, я вспоминала, что и на живот мне давили, и хамить пытались, и вообще все было не так уж безоблачно. Но все это было уже не важно, потому что в целом все оказалось к лучшему…
Это Андрей через 4-5 часов после родов.
