Ромашки....

— Да, алло — она кричала в трубку, — да, я слушаю вас. Говорите!  

Никто не ответил. Она положила трубку, но не успела даже дойти до кухонной двери, как телефон зазвонил снова.  

- Ну, говорите же, — сказала она сразу.  

- Здравствуй, — сказал голос и замолчал.  

Она присела, отстранила трубку и испуганно посмотрела на неё.  

Потом опять осторожно приложила её к уху и шёпотом сказала:  

- Прости. У меня галлюцинации?  

В трубке ничего не ответили, только было слышно, что на том конце провода кто-то есть, но он просто молчит.  

- Очень боялся тебя испугать.  

Она молчала. Сначала она подумала, что это кто-то так шутит, но его голос она узнала бы из миллиона. Нет, из миллиарда. Нет. Его голос она никогда бы не спутала, ни с кем. Потому что это был самый родной и самый желанный голос. Немного хриплый, как-будто простуженный, но она чувствовала, что на том конце провода сейчас он. Тот, которого она потеряла 8 лет назад, которого знала всего два месяца, но которого она будет любить всю оставшуюся жизнь.  

- Ну скажи мне что-нибудь, девочка.  

- Я знала, что ты вернёшься.  

Он засмеялся. Совсем неслышно, так, как смеялся всегда.  

- Я даже не хочу спрашивать тебя, как это всё произошло. Я просто хочу слышать твой голос. Или, — она немного запнулась, — или может быть…  

- Нет. Только голос.  

- Хорошо.  

Он молчал.  

- Как ты? Просто расскажи мне, как ты, любимый?  

- Не могу.  

- Хорошо. Тогда просто говори. Просто говори. Что-нибудь.  

- Помнишь ромашки в феврале, малышка?  

- Да, — тихо сказала она, и по её щекам потекли слёзы.  

Они, солёные и горькие, стекали на платье, на руки и, казалось, вместе с этим бестолковым дождём, который тревожно стучал в окно, пели серенаду. Грустную и печальную песню о любви.  

Она даже подумала о том, что эти капли так громко стучат, и из-за них она не услышит его слов. Но он пока молчал, а капли всё плакали и плакали.  

- Красивые цветы. Тут их нет. А может и есть. Но я не встречал.  

Потом он почувствовал, что она плачет.  

- Прости. Не хотел будить твою память. Просто…  

- Это чистые слёзы. Они смывают всё, что было за эти восемь лет. Без тебя.  

- Я очень виноват.  

- Не надо. Всё равно ничего не вернуть и ничего не изменить. И если ты не можешь говорить о том как ты там сейчас, расскажи мне о прошлом. Там где был ты. И я.  

- Это очень больно.  

- Мне тоже, — потом, немного помолчав, добавила, — эта боль… это наказание или награда?  

- Боль не может быть ни наградой, ни наказанием. Потому что она боль.  

- Но ведь она отпустит. Когда-нибудь. Да?  

- На время.  

- Значит, наказание.  

- Почему ты одна?  

- Не могу никого любить. А ты? У тебя есть кто-нибудь?  

- Нет. И не будет, — ответил он и вздохнул.  

- А у меня? — спросила она и замерла.  

- Будет — сказал он и она почувствовала, как он слегка усмехнулся.  

- Ты мне ещё позвонишь?  

- Нет. Вряд ли.  

- Ангел мой!  

- Душа моя!  

- Спасибо тебе, любимый… Мне даже дышать стало легче.  

В ответ ей звучала лишь ледяная тишина…  

Она встала, вытерла почти высохшие на щеках слёзы и улыбнулась.  

Потом оделась и вышла из дома. Купив в ближайшем цветочном магазине огромный букет ромашек, остановила такси: «На Ваганьковское, пожалуйста».  

Вернулась она домой поздно вечером и залезла под тёплый плед.  

Мама принесла ей чашку горячего чая, погладила по голове и, словно между прочим, сказала:  

- Доченька, тебе звонил какой-то мужчина.  

- Попросил поблагодарить за ромашки?  

- Да, — кивнула в ответ удивлённая мама.  

- Спасибо, мамуль. Я знаю.