А кому-то придётся каждое утро наблюдать меня
И растрёпанной, и лохматой, и жутко злой.
В растянутой футболке, с желаеним вечным спать
И периодически чем-то ещё больной.
Кто-то будет пить кофе/курить/смеяться,
Пока я буду искать свои туфли/юбку, ругаясь матом.
А потом, жутко сонная минут за двадцать
Я вспомню, что сегодня суббота и мне никуда не надо.
И каждое утро почти что одно и то же:
Я в старой футболке слоняюсь по всей квартире,
Хожу босиком и ёжусь с гусиной холодной кожей,
И проклинаю всех, в этом поганом мире.
А кому-то придётся меня любить,
Даже ссорясь и мучаясь по утрам.
С кем-то я останусь не на месяц, и не на жизнь,
А чуть больше. Может быть навсегда.
Таня Чупрова
И растрёпанной, и лохматой, и жутко злой.
В растянутой футболке, с желаеним вечным спать
И периодически чем-то ещё больной.
Кто-то будет пить кофе/курить/смеяться,
Пока я буду искать свои туфли/юбку, ругаясь матом.
А потом, жутко сонная минут за двадцать
Я вспомню, что сегодня суббота и мне никуда не надо.
И каждое утро почти что одно и то же:
Я в старой футболке слоняюсь по всей квартире,
Хожу босиком и ёжусь с гусиной холодной кожей,
И проклинаю всех, в этом поганом мире.
А кому-то придётся меня любить,
Даже ссорясь и мучаясь по утрам.
С кем-то я останусь не на месяц, и не на жизнь,
А чуть больше. Может быть навсегда.
Таня Чупрова