Отреклись от любви... и живем... я с другим... он с другою,
В жизни все хорошо, для волнения нету причин,
Только с тех самых пор, он незримо стоит за спиною,
Самый лучший мужчина, тот самый из тысяч мужчин.

Отреклись от любви... заменили любовь нелюбовью,
Разделили дорогу на два параллельных пути,
Только каждую ночь, он встает у меня в изголовье,
Смотрит, так виновато, и шепчет тихонько "Прости".
Отреклись от любви, каждый занят своими делами,
Столько лет пронеслось... и не вспомним сейчас, почему
В выходные, всегда, не его я кормлю пирогами,
Утром, кофе покрепче я тоже варю не ему.
Отреклись от любви... только каждый мечтает о встрече,
О мечтах своих этих, сказать не могу никому.
Закрываю глаза... ночь опустится тихо на плечи,
Я останусь лежать, а душа улетает к нему.
Отреклись от любви? Нет... не правда... вне всяких сомнений,
Если это любовь... не достанешь обратный билет,
У любви никогда не бывает лимита на время,
У любви нет границ... нет и срока за давностью лет.

Ласточкина Надежда

Спокойная как море...

Мигрень, и плохое самочувствие...

Бернард пишет Эстер: «У меня есть семья и дом.
Я веду, и я сроду не был никем ведом.
По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом.
Но когда я вижу тебя – я даже дышу с трудом».
Бернард пишет Эстер: «У меня возле дома пруд,
Дети ходят туда купаться, но чаще врут,
Что купаться; я видел все — Сингапур, Бейрут,
От исландских фьордов до сомалийских руд,
Но умру, если у меня тебя отберут».
Бернард пишет: «Доход, финансы и аудит,
Джип с водителем, из колонок поет Эдит,
Скидка тридцать процентов в любимом баре,
Но наливают всегда в кредит,
А ты смотришь – и словно Бог мне в глаза глядит».
Бернард пишет «Мне сорок восемь, как прочим светским плешивым львам,
Я вспоминаю, кто я, по визе, паспорту и правам,
Ядерный могильник, водой затопленный котлован,
Подчиненных, как кегли, считаю по головам –
Но вот если слова – это тоже деньги,
То ты мне не по словам».
«Моя девочка, ты красивая, как банши.
Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши,
Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши.
Никакой души ведь не хватит,
Усталой моей души».

Первая?

Эстер пишет Бернарду: «У тебя есть семья и дом.

Жена, ребятишки, собака, ямайский ром.

И тебе просто нравится, как я делаю это ртом

Где-то между ланчем и аэропортом»

Эстер пишет Бернарду: «Помню, где ты живешь.

Они были в отпуске, мы приезжали. И пруд хорош.

На фотографиях младший особенно на тебя похож.

А ты без меня, конечно же, не умрешь.

Это ложь, Бернард, это тоже ложь». 

Эстер пишет: «Прости, но меня не повесишь в шкаф,

Не поставишь в гараж и никак не внесешь в устав.

Я могу любить, но по-честному, не украв.

И еще – ты помнишь - терпеть не могу Пиаф».

Эстер пишет: «Банши – это только ночной кошмар,

А ты любишь меня в кредит, как привычный бар.

Говорят, что любовь это счастье и Божий дар.

Так за что мы наказаны ей, Бернард?»

Вторая? 

Эстер пишет в ответ:

Нет, Бернард, нет

ты один, на весь белый свет

на полу до сир пор твой след

и я месяц не мою в этом месте паркет

ты сломал меня снова сказав Привет

"Non! Je ne regrette rien"

Бернард, даже Эдит твердит

Наша нежность нам не навредит

Какой же ты олух, Бернард

Даю еще месяц в кредит

нежности, только помни, она за тобой следит

Ты знаешь, Бернард, в округе сейчас ни души

И как тут сдержаться, чтоб "Не пиши"

Приезжай вчера, кури, прячь глаза, спеши

о сердце еще хоть один горячий затуши

после этого можно и сдохнуть в тиши

Здравствуй, Бернард, это Эстер

если из памяти еще не стер

та, что махом заменит жену и двух сестер

та, чьи письма ты верно бросил в костер

та, чью душу ты навсегда, у нее же спер...

Третья?

А Эстер отвечает ему: "Понимаешь, Бен,

Я взрослею. Теперь я даже не режу вен

Поперек запястий. И я не боюсь проблем,

Не боюсь высоких цен. Не боюсь измен.

Обо мне вчера говорили по CNN". 

А Эстер ему отвечает: "Ты знаешь, вдруг 

Я подумала - мне не хватает конкретных рук,

И надбровных дуг, и ключичных ямочек. Друг

Говорит, последний действительно важный звук

В этом мире - стрельба в квартире. И сердце. Стук. 

А Эстер отвечает: "Я знаю тебя давно,

Знаю сверху и снизу, и дно, и второе дно, 

И могла бы придти, и могла бы остаться, но..."

Но Эстер, допивая подсоленное вино,

Поджигает письмо,

И кидает его в окно.