Первым делом, когда я увидела масика, я воскликнула: "Как на папу похож! Особенно прической!" - ровную макушечку с редкими волосиками окаймляли волосики погуще и подлиннее, словно это была мужская плешка. И серьезное выражение мордаси было как у папы. У Мани были две макушки, и встречные волосы на темечке стояли ирокезом. У Мани на голове были молочные корки, и макушка пахла ржаным хлебом. Макушка сынули не пахла ничем. Когда мне положили моего мокрого теплого котика на живот и он жалобно мяукал, и я положила руку ему на спинку, накрытую полотенчиком, я сразу поняла, что очень его люблю. Во мне сразу включилась мама, что с дочкой получилось не сразу - наша связь укреплялась со временем.
Моего мальчика унесли на обработку, а Марал взяла за пуповину и сказала потужиться. Потужилась, ой, больно, не могу, послед не выходил. Через некоторое время мы повторили попытку, и он отделился. Впервые я увидела плаценту: по цвету и размеру она напоминала кусок говядины, из которой я варю суп. Несмотря на непоэтичное сравнение, я благодарна ей за то, что защитила, выносила и выкормила моего мышонка. В выписке значилось, что послед был цел и имелись вкрапления из петрификатов - кальциевых отложений. Все-таки моя плацента начала уже стареть после УЗИ в 37 недель, да и я не молодуха. Но со своей работой это материнское место справилось на отлично.
Неонатолог осмотрела котика и поставила хорошую оценку. Его запеленали, и я спросила, можно ли его приложить к груди. Марал сказала: "Даже нужно" - и принесла его мне. Я давала котенку грудь со словами "Соса ням-ням", помня, как прикладывала Маню. Маня сразу ее взяла, а сыночек не понимал, что с ней делать, выпускал ее из ротика. Я понимала, что надо проявить терпение и настойчивость, приложила к другой груди, пока он ее не взял, и я не ощутила приятное чувства вакуума и щекотки - сынуля стал кушать молозиво.
Пришел врач приятной наружности, поздравил меня с новорожденным, и сказал:"О, не успел родиться, а он уже завтракает!". Марал обьявила рост и вес моего котенка: 3250 г и 53 см. Он оказался крупнее сетренки при рождении. Я сказала: "Вот это да! А мне он показался очень маленьким!". "И мне он маленьким показался"- сказала Марал.
Наверное, он просто стройный и умеет компактно складываться. Меня осмотрели есть ли разрывы. Пришли две девушки, подкатили передвижную лампу и стали с зеркалами меня зашивать, прежде обезболив лидокаином. Но мне он оказался как слону дробина - я чувствовала боль от каждого стежка с такой же силой, как от схваток, ой, что же было бы совсем без анальгетика? Марал спросила, зсбрать ли у меня ребенка, я сказала, стуча зубами: "Д-да, для его же безопасности", ибо, корчась от боли, могла его не удержать. "Хорошо присосался" - сказала Марал, снимая ребенка с груди.
Зашивали меня долго, как после первых родов. В выписке значился разрыв ШМ 1-й степени в 2-х местах и разрыв задней стенки влагалища - видимо, треснула я по старым швам. Я ныла, мычала, дышала с открытым ртом, стараясь расслабиться и не сильно дергаться, цеплялась за спинку кровати. В прошлый раз я так же сильно сжимала руки доулы. Глядя на ромбические кристаллы лампочки на потолке я думала: "Чтобы еще раз - да ни за что на свете!" Самые болезненные ощущения были ближе к коже. Наконец было все. Уф, наконец-то закончилась эта боль и можно отдохнуть! Девушки меня похвалили, что я выдержала без общего наркоза - с ним было бы больше побочек. А СТО, МОЗНО БЫЛО?
Сказали, что в другом боксе девушка родила без разрывов, зашивать не требуется. Я сказала: "Эх, я бы так так хотела!". Марал ответила: "Третий будет без разрывов". "Не, я - пас, я плохо переношу боль", - сказала я, глядя на ту же лампочку. Да и Юра не согласится. Марал спросила, хочу ли я покормить ребенка. Я сказала, что пока не могу, у меня дрожат руки и ноги, боюсь уронить. Почему? От усталости и напряжения. У меня, и правда, руки и ноги дрожали мелкой дрожью, как после поднятия штанги. Так же у меня все дрожало после первых родов, но и марафон физических нагрузок был тогда часов на 9 длиннее, чем сейчас.
Все ушли, мой малыш остался на столике под теплой лампой и периодически мяукал, я поднимала голову. Мои мысли тянулись к нему, но я пока не была готова взять его на руки. Марал, заполняя бирку, воскликнула:" Ничего себе Андрюша в какую дату родился! 22.03.2022 в 02:00. Я улыбнулась: "Одни двойки!". Мой сынуля выбрал красивую дату и время как я и мечтала, осталась еще вся ночь впереди для отдыха и сна.
Мне жалко было котенка - лежит на столике, ему одиноко и мама нужна. Я поделилась своими мыслями с Марал, она ответила: "А что ему одиноко - лежит в тепле". Потом вышла. Котик продолжал мяукать, мне бы лежать и отдыхать спокойно, но я не могла расслабиться. Зашла медсестра, я попросила дать мне ребенка. Она опустила подголовник и помогла мне удобно его взять. Мне немного мешала трубка от венозного катетера. Я думала, что она продолжает соединять меня с пустым шприцом от анальгетика, а оказывается, мне незаметно подсоединили окситоцин в период отхождения последа, как, в последствии я прочитала в выписке. Катетер с руки сняли.
Пришла Марал, посмотрела под кресло, сказала что кровопотеря в норме (250 мл по выписке, в 1-е роды написали 200 мл), взяла ребенка, подкатила каталку, сказала мне передвинуться на нее. Я перекатилась колбаской с кровати и удобно улеглась; Марал положила мне на грудь ребенка, как теплый тяжелый кирпичик, и повезла каталку по коридору, завезла в лифт, потрм мы снова поехали по коридору и я с интересом смотрела на передвигающийся потолок и стены, как после первых родов. Тогда меня везли медсестры, а здесь сама доктор и одна. Неужели в этом роддоме родильниц отвозят сами врачи?
Марал привезла меня в трехместную палату послеродового отделения, куда я заселилась первая. Я переместилась на кровать, ребенка положила в кроватку. Доктор сказала лежать 2 часа, потом присесть, наблюдая, кружится ли голова, и только потом встать и принять душ, благо он находился в предбаннике самой палаты. Потом Марал ушла, растаяла, как в дымке, на исходе ночи, и больше мы не виделись. Она была, как клинок с двумя гранями - наряду с жесткой бескомпромиссностью эта женщина много раз проявляла человеческое отношение, и помогла родиться моему сынуле целым и невредимым без гипоксии, ишемии и прочих калечущих неприятных осложнений. С ней можно было запросто поговорить, пошутить, но не перегибая палку слишком большим панибратством на вась-вась.
В интернете я не нашла в списке врачей роддома женщины с именем Марал, зато в выписке стояло имя врача, у которого начало фамилии и инициалы как раз складывались в слово МарАЛ. И на фотографии вроде бы она, овал лица похож, только без шапочки, и на фото женщина выглядела моложе, с гладкой блестящей кожей, хотя лицо доктора я видела мельком в общих чертах. Она была заведущей 1-го родильного отделения. Про этого доктора я нашла много благодарных отзывов и один так себе.
Альбина Лорисовна, если это правда были вы, и вы увидите когда-нибудь мой рассказ, я хочу сказать, что это была волшебная ночь, хоть вы и приковали меня к кровати в страшных муках (ну почему, почему?), зато помогли моему сыночку родиться здоровеньким. Большое спасибо вам отныне и на всю жизнь!
Но это еще не конец истории. В следующей главе я хотела бы рассказать о волшебных 3-х днях в послеродовом отделении.