отсюда
Сергей Пархоменко, журналист и издатель
«Есть такая расхожая фраза: «Если вы не можете своему ребенку за пять минут объяснить, чем вы занимаетесь, значит, вы занимаетесь какой-то ерундой». Так же с политикой: если бы у меня были сложности в объяснении моих политических взглядов моему восьмилетнему сыну Моте, наверное, я бы стал сомневаться в своих политических взглядах.
Я не нахожу большой разницы между объяснением политических проблем и природных явлений. Политику стоит объяснять так же подробно и тщательно, как и то, почему идет дождь или почему ночью темно. И мне кажется, что мои взгляды построены на каких-то естественных человеческих ценностях — таких как свобода, выбор, уважение к человеческой жизни. Их объяснять очень просто.
История Магнитского в этом смысле мало чем отличается от других историй о верности, упорстве, твердости характера и о том, что преступники иногда мучают людей, которые хотят раскрыть их замыслы. Иногда мучают их до самой смерти. Так бывает в кино и литературе, так бывает и в жизни. Восемь лет — это возраст, в котором человек уже многое понимает про жизнь и смерть и знает, что некоторые люди ведут себя героически, а некоторые трусливо и жалко.
Самое важное — объяснять детям понятие «выбор». Говорить, что во всех ситуациях лучше, когда у человека выбор есть и он может сам решить, что ему больше подходит. И это касается абсолютно всего: двух яблок, двух фильмов или двух игрушек. Точно так же это касается взглядов на жизнь и на людей, которые будут нами управлять.
Кроме того, бывают ситуации, которые я специально использую как повод для разговора. Например, когда был День политзаключенного и у Cоловецкого камня проходила акция памяти жертв политических репрессий, я хотел принять в ней участие и тоже прочитать имена репрессированных. Я взял с собой Мотю специально, чтобы объяснить ему, в чем смысл того странного действа, которое он наблюдал, когда разные люди выходили и произносили какие-то фамилии. Тогда я подробно рассказал ему, что было такое время, когда страной управляли люди, которые относились к человеческой жизни пренебрежительно и погубили огромное количество людей. Когда я собрался выйти и читать сам, то спросил у Моти, хочет ли он пойти со мной и постоять рядом или тоже что-то прочитать. Он предпочел подождать меня в сторонке, поскольку не любит бывать на публике.
Вопрос о том, стоит ли брать детей на митинг, тоже ничем, на мой взгляд, не отличается от вопроса, стоит ли брать ребенка на концерт или уличную ярмарку. Мы не взяли Мотю на Сахарова, потому что там было слишком много народу и холодно. Но на разные другие митинги мы Мотю брали. Ведь, в конце концов, это еще и акт общения. Если мы знаем, что там будут наши друзья, скорее всего, тоже с детьми, то в таких походах есть еще и мотив единства нашего круга и дружеской компании. Никакого дополнительного, специального принципа относительно походов на митинг, помимо общих соображений безопасности, я не вижу».
