Все, что я хочу сейчас сказать, основывается на главном моем родительском убеждении: трудности воспитания связаны не с детьми, они связаны с родителями. И одна из самых коварных трудностей — наша усталость от детей.
Что она есть, многие признают. Но мы, увы, мало думаем о ее последствиях. Считаем, что это явление никакого особого размышления не заслуживает. Максимум, до чего добирается тут наша мысль,— усталость надо преодолевать.
А, наверное, найдется среди нас немало и тех, кто сочтет разговор об усталости постыдным. Дескать, ссылка на усталость не более чем попытка оправдать недостаток любви к ребенку. Особенно у бабушек популярна эта точка зрения. Кто не слышал от них: «Устали от детей? Мы в наше время не уставали. А нынешние родители жалуются на усталость. Потому что эгоисты. Слишком о себе заботятся…»
Верно, что с усталостью надо справляться. Надо ее переносить — куда денешься? Но вовсе не размышлять, какие последствия усталость вызывает? Вот это уже неверно. И опасно. Всякие есть на свете усталости. От иных нет вреда. От иных — и польза. Скажем, физическая нагрузка на свежем воздухе только лечит. Но усталость от ребенка совсем не из этой категории. Это случай особый, требующий к себе серьезного внимания.
Есть такое мнение: имеешь дело с малышом — устаешь физически; с более взрослым ребенком изматываешься нервно. Это не так. В общении с ребенком много такого, что вызывает нервное напряжение, даже если он маленький. Даже если нетрудный по характеру.
Скажем, сколько объяснений, сколько ответов на его вопросы надо дать – а ведь это же напряжение. Да еще какое! Объяснить ребенку часто труднее, чем взрослому: приходится подстраиваться под его мышление, уровень знаний, выбирать доступные ему понятия и сравнения.
Дальше. Тысячи раз мы стараемся, чтобы он поступал «как надо»,— а это разве не требует усилий? Тысячи раз мы спорим с ним, пытаемся убедить — еще напряжение. Тот, кому все это дается легко, на редкость педагогически одаренный человек. Но много ли среди нас таких?
Не это ли постоянное, хоть и не видимое поверхностному взгляду напряжение — причина того, что родители не выдерживают, раздражаются, нередко срываются на крик или обрывают объяснение безнадежным: «Ты ничего не понимаешь!» По сути, мы маскируем нашу неумелость ссылкой на его непонятливость.
Но все это нагрузки нормального общения взрослого и ребенка. А ведь бывают еще и конфликты, ссоры! Ребенок шумит, когда нам так хочется тишины, капризничает, упрямится. Да мало ли что еще бывает… И постепенно накапливающееся утомление мало-помалу ядовито оседает внутри нас, исподволь портит нас как родителей. Мы и не осознаем, как под его воздействием ухудшается наше отношение к детям.
Часто это происходит не потому что у нас прохладное отношение к детям, причина бывает как раз в обратном.
Многие, наверное, видели родителей, которых можно назвать неистовыми. Они одержимы ребенком. Непрерывно следят, беспокоятся, воспитывают, тратят на одно свое чадо столько сил, сколько другие на четверых не затратят. Только есть у них черта, которая как-то непонятно сочетается с неуемной любовью и заботливостью. Это непрестанная раздражительность. Подчас постороннему и не разобрать: безмерно любят ли они ребенка или терпеть его не могут? Вернее сказать, не разберешь, где забота, а где раздражение. В общем, психологическая загадка, а не родители.
Но загадки на деле нет. Неистовые, чрезмерно захваченные заботой о ребенке родители чрезмерно от этого и устают. Усталость они, полные любви и беспокойства, усиленно преодолевают. Нет слов, подвижники. Но к чему приводит это подвижничество? А к тому, что ребенок оказывается в буквальном смысле этого слова наказанием для родителей. Ведь он — постоянный источник напряжений и тревог! Вот и бунтуют родительские нервы, разряжаясь припадками злости сквозь любовь. Неистовые родители превращаются во что-то вроде любящих врагов для собственных детей.
Именно врагов, ибо, желая детям горы добра, они выращивают их затюканными, смятыми и воспитательной неотвязностью, и вспышками раздражения. В натуре такого ребенка нет ничего прочного и спокойного — откуда таким качествам и взяться? Вместо разумного упорства — истерическое упрямство.
Вместо воли — краткосрочные вспышки решительности, сменяющиеся покорным движением по течению (любому). К этому приводит многократный опыт тщетных сопротивлений — худший вид опыта для человека, которому предстоит самостоятельная жизнь.
Но и спокойные родители не свободны от скверных последствий усталости. Замечали вы такое? Похвалите при родителях неплохого мальчика или вполне положительную девочку, а в ответ неожиданно услышите нечто кисло-сладкое. Дескать, это только на первый взгляд он или она такие хорошие. А на самом-то деле… Начинаете любопытствовать и убеждаетесь, что недовольство папы или мамы — по несущественным поводам, их претензии — по пустякам. Но, в общем, какое-то странное ухудшенное, желчноватое представление о собственном ребенке. С чего бы?
А это она и есть, незаметно накопившаяся усталость! Она подталкивает считать ребенка хуже, чем он есть на деле. Тут дает себя знать распространенный житейский недостаток — неумение распознать истинные основания того или иного нашего недовольства. Только по отношению к ребенку это неумение проявляется чаще, резче, грубее. Почему? По неприятной причине: мы с ребенком меньше считаемся. В массе житейских ситуаций наше раздражение сдерживается осторожностью перед тем, что люди скажут; действуют и навыки поведенческого благоразумия, бытовой дипломатии. В общении же с собственным ребенком мы считаем себя от этого свободными. И распускаемся, выплескивая на него все эмоции, все раздражение. Если честно сказать, тут мы — пусть и неосознанно — пользуемся нашей безнаказанностью, неспособностью ребенка (в отличие от взрослых) заставить нас поплатиться за распущенность. Безобразная это черта!
Выходит, и «спокойное» уставание от ребенка может иметь достаточно грустные последствия. Родители привыкают видеть «вину» сына или дочери там, где ее нот. Или, по крайней мере, преувеличивать эту вину или промахи ребенка. А дети ведь отлично чувствуют такую придирчивость. И реагируют как могут. Одни стараются поменьше общаться с родителями — зачем, действительно, давать лишний повод к несправедливости, к придиркам?
Появляется детская скрытность, неискренность, лживость. Весьма эти качества возмущают пап и мам. Но очень часто ложь ребенка – это его защита от родительской несправедливости и придирчивости. И его можно понять! У него ведь нет других средств защищаться. Он же не в силах доказать родителям, что они не правы. Да они и не станут слушать доказательств.
Другие дети в ответ на раздраженные придирки начинают «огрызаться», становятся агрессивными. Мне лично такой ответ очень симпатичен. За грубостью ребенка — протест против несправедливости, желание сразиться с ней. Так ребенок оберегает чувство собственного достоинства.
Родительская усталость толкает не только к необъективности. Толкает и к равнодушию. Точнее, не к равнодушию — это, пожалуй, слишком сильно сказано, а к постепенному потускнению родительского интереса к подробностям детской жизни. У родителей появляется стремление разгрузить себя от контактов с ребенком. А наше сознание — столь услужливое, когда нужно подыскать оправдание собственному поведению,— торопится придумать обосновывающие доводы. И какие убедительные! Ну, например: зачем опека и чрезмерное вмешательство в жизнь ребенка? Растет нормально — и слава богу. Вырастет более самостоятельным.
Массу оправданий можем выдумать! И чем больше выдумаем, тем хуже будет, потому что это здорово помогает нам самоустраняться от воспитания. Подкрепив себя убедительными резонами, мы не желаем разобраться, что оправдывают эти резоны не ограничение вмешательства взрослых в жизнь ребенка, а нечто куда более неприглядное — родительскую пассивность. Предоставить самостоятельность ребенку — это необходимо. Но совсем другое — желание «выключиться» из участия в его жизни. Родители обязаны всегда быть в состоянии активности мысли. Наблюдать за своим чадом, схватывать изменения, улавливать и понимать настроения ребенка, особенности его реакций. Тут недопустимы никакие «выключения». «Выключение» — это уже первый шаг к отчуждению.
Но какая же серьезная эрозия теплоты идет под поверхностью этого благополучия! Наступает пора взросления, и видят родители, что вырастили весьма далеких себе людей. Не только мало делящихся с ними, но и мело учитывающих их мнения, не очень считающихся с их интересами. Больно это родителям. Но вполне ими заработано.
А можно ли усталости противодействовать? В том смысле, чтобы вообще избавиться от нее, вряд ли. Но вот попытаться уменьшить ее, ослабить ее вредные последствия — это дело посильное. Разумеется, следить за ней все время и все время выявлять в себе ее следы едва ли удастся. Но время от времени вспоминать, что внутри нас копится яд усталости,— это возможно.
Стоит поискать: не осуждаем ли мы в том или ином случае ребенка больше по раздражению, чем по действительной вине? Не ослабевает ли наше внимание к нему? В общем, устроить себе, когда выберется свободная минутка, этакий самоэкзамен. Честное слово, это настолько существенно, что стоит оторваться и от досуга. А если дома трудно сосредоточиться, пойти на улицу, прогуляться и поразмышлять спокойно. Да и времени-то на это требуется не так много. Больше, конечно, требуется самокритичности. Но без таких самоэкзаменов трудно быть полноценным воспитателем.
Да и почему самоэкзамен только? Может быть взаимный экзамен тоже. Обмен мнениями на этот счет между папой и мамой. Правда, это — предприятие деликатное, тут легко сбиться на взаимоуличения, взаимообвинения и дойти до ссоры. Чтобы избежать этого, как уже замечено на собственном опыте, лучше вести дело в духе «самопокаяния»: начинать с себя и просить совета. Но если все-таки на этой тонкой грани удержаться не удается, тогда лучше взаимными экзаменами не заниматься. А впрочем, у нас в семье были такие неудачные взаимные экзамены, перераставшие в перепалку, но какую-то пользу и они давали. Ссора ссорой, но жена и я хорошо запоминали высказанные друг другу претензии и старались перестроиться в отношениях с ребенком.
Мне думается, полезно, не стесняясь ни перед собой, ни перед другими, изредка отдыхать от ребенка. Как отдыхать, это каждый решает по-своему, в меру возможностей, в соответствии со склонностями. Но отдых необходим. Ребенку же от этого будет лучше, не только нам. Многие, наверное, испытывали такое: уедешь из дома в командировку, в отпуск ли, вернешься обратно и, оказывается, совсем иначе, чем прежде, относишься к детям. И не выводят они из себя. И общаешься с ними так, что самому нравится: выдержанно, спокойно. И не понимаешь, как мог прежде раздражаться из-за ерундовых их проступков. Откуда такая благодать? Да это вы просто стряхнули с себя усталость от детей — ничего более. Конечно, отпуск, командировка не всегда возможны. Тогда надо находить какие-то иные способы.
И особенно надо отдыхать мамам. Во-первых, потому, что они устают больше, ибо воспринимают ребенка и всё, с ним связанное, более эмоционально. Во-вторых, потому, что они с ним больше имеют дело. Муж, родные должны проявлять тут понимание и стараться давать маме возможность отдыхать побольше.
Есть такая распространенная точка зрения, что хлопоты, связанные с ребенком,— это дело в основном, если не полностью, материнское. По-моему, неверная точка зрения. Уже хотя бы потому, что помогает в наших семьях всё взваливать на мать. И кстати, помогает избавляться от воспитательных забот отцу. Так и хочется сказать тем, кто считает, что мать все время должна быть при ребенке: ох, не заставляйте мам геройствовать. Детям же будет хуже1 Отдохнувшая, добрая мама — лучшая в мире мама. Измотанная может быть просто вредна. И неважно, что из-за «отпуска» мамы что-то будет не так безукоризненно постирано, поглажено, приготовлено и т. д. Мужские руки тоже могут выполнять эту работу, пусть и не так квалифицированно. Отдых матери, честное слово, важнее качественной постирушки.
И еще одно, на мой взгляд, помогает противоборствовать усталости. И может быть, лучше всего. Это — желание понимать собственных детей. Желание разбираться в причинах их поступков и проступков.
Берусь утверждать убежденно: в девяти случаях из десяти поведение детей, каким бы неприятным оно ни выглядело, продиктовано мотивами, вызывающими сочувствие. Или во всяком случае не вызывающими возмущения. Детям редко бывает присуще желание безосновательно навредить, неоправданно причинить зло, сознательно вывести взрослых из себя. Их действия могут выглядеть так, словно они этого хотят, особенно в глазах человека, не желающего ни в чем разбираться, судящего обо всем скоро и с раздражением. Но на самом деле этого — сознательной зловредности, как правило, нет. Я уверен, вы убедитесь в этом, если вдумаетесь в поведение, которое вам не по душе. Не спешите реагировать, не торопитесь осуждать — сначала вдумайтесь! И увидите: это поведение весьма естественно, если не оправданно. А злого умысла в нем нет и в помине! Как нет и пресловутой испорченности.
Многие из нас страдают от шума и возни детей. И у многих же реакция такая: это невоспитанность (не знает как себя вести), нахальство (ему сказали, а он опять), эгоизм (другим нужна тишина, а ему плевать). Да нет же! Ничего подобного! У ребенка просто колоссальная и абсолютно естественная потребность двигаться. Он ее плохо умеет унять (порадуемся же этому). Был бы он взрослым с такой потребностью, нашел бы, конечно, способ дать ей выход так, чтобы не мешать никому в квартире: играл бы в спортзале в баскетбол, бегал, ходил в бассейн… Но если у ребенка нет ничего этого? Вот он и разряжается как умеет, совсем не желая никому причинять вреда.
Сколько нашего праведного гнева вызывают дети, плохо и лениво учащиеся, списывающие, полагающиеся на подсказки… Но на что мы, собственно, гневаемся? Нам, что ли, назло они все это делают? Я не к тому, что с этим надо мириться, но к тому, что сначала нужно разобраться: отчего? А когда разберешься, то и способы воздействия становятся совсем иными. Ведь никакой ребенок не хочет плохо учиться, списывать, слушать подсказки. Это ненормально для нормального, то есть имеющего самолюбие, ребенка. Нормально – успешно делать все самому и получать за это соответствующие похвалы. И если ребенок устойчиво уклоняется от такого естественного поведения, значит, на то есть какая-то серьезная причина. Не иначе! Докопаешься до нее, и вместо гнева появляется сочувствие. Ему, скажем, что-то нелегко дается, и он, стыдясь это открыть, маскирует неумение ленью (так велит ему, бедняге, самолюбие). Он может просто пылает отвращением к трудному для него предмету. А мы сами разве очень любим делать то, что нам не нравится, что у нас плохо получается? Он вполне может лениться из чувства протеста, ибо родители или учителя не хвалят его за хороший ответ, но не упускают случая отругать за плохой. Он это воспринимает (и правильно!) как несправедливость. Списывать он может из-за неуверенности в себе. Слушать подсказки – по этой же причине. Наконец, плохие отметки могут быть и результатом нервности. Тогда нужна помощь врача.
До бесконечности можно продолжать перечисление обоснованных мотивов внешне плохих поступков. Ребенок может драться, но не потому, что зол или жесток. Может закапризничать – не потому, что капризен. Может упрямо своевольничать и не слушаться – не потому, что необуздан. И чем больше потрудятся старшие, отыскивая подлинные пружины его неприглядного поведения, тем скорее будут в состоянии помочь ребенку его исправить.
И тем меньше будут от него уставать! Ибо есть железный закон: чем лучше понимаешь мотивы поведения, тем меньше оно раздражает и утомляет. Ведь утомление во многом порождается раздражением. А раздражение – недоброжелательным и превратным пониманием. Проделайте простой опыт. Вот ваш ребенок егозит, не умолкает, выводит вас мало-помалу из себя. В вас, естественно, закипает это самое раздражение. Но скажите себе, что ему так надо. И ощутите, как тут же ваше раздражение начнет спадать.