В процессе познания мы приобретаем ценный опыт, который можно положить в закрома памяти, чтобы использовать его, в случае надобности, позднее.
Ребёнок делает это постоянно. Его тяга к новизне настолько велика, что родители вынуждены её ограничивать. 
Однако, хотя они могут направить любопытство в нужное русло, подавить его им не удастся никогда. По мере того как дети взрослеют, их исследовательские наклонности подчас принимают тревожащие размеры, и тогда, бывает, взрослые говорят, что «молодёжь ведёт себя как дикие животные».
В действительности всё наоборот. Если бы взрослые потрудились взглянуть на то, как в действительности ведут себя дикие животные, то обнаружили бы, что сами и являются дикими животными.
Именно они пытаются ограничить стремление молодёжи к исследованию нового и поддаются на приманку уютного примитивного консерватизма.
К счастью для рода человеческого, всегда находится достаточное количество взрослых, которые сохраняют молодую изобретательность и пытливость и способствуют дальнейшему развитию и прогрессу. Когда мы смотрим на играющих молодых шимпанзе, нас сразу поражает сходство поведения их и наших детей.
И тех и других восхищают новые «игрушки». Они охотно набрасываются на них, поднимают их ввысь, роняют, ломают, разбирают на части.
И те и другие придумывают немудрёные игры. Их интерес к окружающему миру столь же велик, как и у нас; и в первые годы жизни шимпанзе нисколько не отстают от нас, даже опережают, поскольку мускулатура у них развивается быстрее. Однако спустя некоторое время они начинают уступать нам.
Их мозг недостаточно развит, чтобы использовать хороший задел. Они не в состоянии сосредоточиваться на чем-либо, развитие их умственных способностей отстаёт от роста тела.
Прежде всего они не способны подробно сообщить родителям о своих открытиях.
Исследовательские правила в поведении детей, можно сформулировать так: 
исследовать незнакомое, пока оно не станет знакомым; 
накладывать ритмические повторы на знакомое; 
всевозможными способами варьировать эти повторы; 
выбирать наиболее удовлетворительные из этих вариантов и развивать их в ущерб другим; 
сочетать и комбинировать эти варианты; 
делать всё это самоцелью.
Эти принципы в полной мере применимы ко всей шкале ценностей, идет ли речь о ребёнке, который возится в песке, или о композиторе, сочиняющем симфонию.
Особенно важно последнее правило.
Исследовательское поведение играет известную роль в основных способах борьбы за выживание, таких как питание, силовое самоутверждение, спаривание и так далее. Но здесь оно ограничено ранними потребительскими этапами деятельности индивида и приспособлено к его специфическим запросам.
Для многих видов животных такое поведение этим и ограничивается. Ни о каком исследовании ради исследования речи не идет.
Однако среди высших млекопитающих, в особенности среди людей, тяга к исследованиям превратилась в настоятельную потребность.
Её задача в том, чтобы обеспечить нам, по возможности, самое тонкое и всестороннее понимание окружающего нас мира и наших возможностей относительно него.
Понимание это усиливается не в специальном контексте выживания, а в общих категориях. Следовательно, то, что мы таким образом приобретаем, может быть применимо повсюду, в любое время, при любых обстоятельствах.
В любой исследовательской работе, будь то художественная или научная деятельность, всегда происходит борьба неофильского (неофилия - любовь к новшествам) начала с неофобским (неофобия — боязнь нового).
Первое подталкивает нас к проведению новых опытов, заставляет жаждать новизны.
Второе тянет нас назад, заставляет укрываться в привычном.
Мы разрываемся на части между стремлением испытать восхитительные новые ощущения — с одной стороны, и предаться привычным ощущениям — с другой.
Если мы утратим неофилию, начнется застой.
Если утратим неофобию, то сломя голову помчимся навстречу беде. Такое противоречивое поведение не только объясняет наблюдаемые изменения в стиле причесок и одежде, мебели и автомобилей. Оно является сутью нашего культурного прогресса. Мы исследуем и оказываемся на старых позициях, изучаем и стабилизируемся. Шаг за шагом мы расширяем осознание и понимание самих себя и сложного окружающего мира, в котором живём.
Прежде чем покончить с этой темой, укажем на один последний аспект исследовательской деятельности, который нельзя оставить без внимания. Он касается критической фазы социальной игры в детский период.
В младенчестве непосредственным объектом социальной игры ребёнка являются, главным образом, его родители. Однако по мере его подрастания упор смещается от родителей к его сверстникам.
Ребёнок становится участником детской «игровой группы». Это критический шаг в его развитии. Будучи частью исследовательской работы ребёнка, этот этап приобретает важное значение в его дальнейшей жизни как личности.
Разумеется, все виды исследований в этом нежном возрасте имеют далеко идущие последствия: ребёнок, который не изучает возможности музыки или живописи, столкнется с трудностями, осваивая эти виды деятельности, когда станет взрослым.
Однако личные игровые контакты важнее всех прочих. Скажем, взрослый, начавший заниматься музыкой впервые в жизни, не имея такого опыта в детстве, может столкнуться с проблемами. Однако положение его не безнадёжно.
Зато ребёнок, лишенный социального контакта как представитель игровой группы, став взрослым, всегда будет встречать затруднения при социальных взаимодействиях.
Опыты с обезьянами показали, что изоляция в детстве не только обусловливает социальную замкнутость во взрослой жизни, но и приводит к появлению индивида, враждебно относящегося к вопросам пола и родительским обязанностям. Обезьяны, воспитанные в изоляции от остальных детёнышей, не могли участвовать в групповых играх после того, как получили такую возможность в подростковом возрасте. Хотя изолированные особи были физически здоровы и достигли нужного роста, живя в изоляции, они не смогли постоять за себя в драке. Скорчившись, они неподвижно сидели, забившись в угол игровой комнаты, как правило, прижимая руки к туловищу или закрывая ими глаза. Повзрослев, такие индивиды, несмотря на то, что были вполне здоровы, не проявляли никакого интереса к своим сексуальным партнёрам. После принудительного спаривания самки производили нормальное потомство, но затем стали относиться к своим детёнышам так, словно это были огромные паразиты, ползающие у них по телу. Они нападали на своих чад, прогоняли их, а затем или убивали, или не обращали на них никакого внимания.
(Подробнее об этом в статье "Наука о любви: Гарри Харлоу и природа привязанности"http://vk.cc/2HtDKH)
Отсюда ясно, что процесс воспитания включает две отдельные фазы: одну — раннюю, ориентированную внутрь, и вторую — позднюю, ориентированную наружу.
Обе они жизненно важны. Мы можем многое узнать о них, изучая поведение обезьян. На первом этапе жизни мать любит детёныша, вознаграждает и охраняет его. Он чувствует себя защищенным.
На следующем этапе поощряется его самостоятельность, он должен участвовать в социальных контактах со своими сверстниками. Мать сокращает проявления своей любви и ограничивает защиту детёныша теми моментами, когда возникает паника или когда колонии угрожает серьёзная внешняя опасность.
Мать может даже наказать подросшее чадо, если оно будет цепляться за неё, когда нет никаких причин для опасения. Тогда детёныш начинает сознавать свою независимость и воспринимать это как нечто неизбежное.
Точно такой должна быть и ситуация с человеческими детёнышами. Если одна из этих фаз будет нарушена по вине родителей, то ребёнок всю дальнейшую жизнь будет попадать в беду.
Если он был лишён начальной фазы - фазы безопасности, но оказался достаточно активен в фазе независимости, он сумеет довольно легко установить новые социальные контакты, но не сумеет их сохранить или придать им глубину.
Если же ребёнок чувствовал свою защищённость в раннем детстве, а затем его чересчур опекали, то, когда он станет взрослым, ему будет крайне трудно установить новые контакты и он будет отчаянно цепляться за прежние.
Москва