это же я ..???

Маша Трауб "О чем говорят младенцы"

Очень смешная, трогательная книга — взгляд на жизнь семьи глазами полуторагодовалой девочки.

Все думают, что дети в этом возрасте не только не умеют говорить, но и мало что понимают. На самом деле это совсем не так. Маленькая девочка Сима внимательно наблюдает за родителями и братьями и комментирует их поступки, порой очень метко и точно.

Вот, например, как она рассказывает о том, как родители ее кормят:

Меня кормят в четыре руки. Две руки — мамины — кормят, две — папины — развлекают. Со стороны это выглядит чудовищно. Странно, что родители этого не понимают. Папа берет книгу или игрушку и поднимает над моей головой. Я откидываюсь в детском стульчике и невольно открываю рот. В этот момент мама пытается впихнуть мне в рот ложку каши. Это очень сложно, потому что, даже задрав голову, я не забываю размахивать правой рукой, отпихивая мамину руку, и дергать головой, как испуганная лань.

Но даже если каша попадает в рот, это совсем ничего не значит. Я держу ее во рту, перекатывая из-за щеки за щеку, и не глотаю. Пока папа где-то под люстрой трясет игрушкой, мама запихивает в меня еще пару ложек, которые я распределяю за щеками. Чтобы я все это проглотила, мама зажимает мне нос. Я глотаю, давлюсь, кашляю, чихаю…

Но я не всегда глотаю. Иногда позволяю напихать мне в рот каши, а потом облокачиваюсь на другую сторону детского стульчика и выплевываю все на пол. Или рукой выковыриваю из-за щеки то, что маме мне положила. Еще я умею делать вид, что меня сейчас вырвет. Запихиваю кулачок в рот и смотрю угрожающе.

Или вот фрагмент об их с братом Васей играх:

— Я пять минуточек посплю. — Мама укрылась с головой пледом. — Всего пять минуточек.

Я была не виновата. Это все Вася. Мама проснулась от дикого грохота.

— Доигрались, — произнес Вася.

Я лежала на полу завернутая в занавеску, как в кокон. Даже рукой не могла двинуть.

— Где Сима? — ахнула мама.

— Где-то там, — показал Вася пальцем.

На полу лежала гора из занавесок, сверху карниз. Мы играли, я наступила на занавеску, Вася потянул — и все… То есть я лежала в самом низу, завернутая в тюль, а сверху на мне лежали тяжелые портьеры. Мама кинулась вытаскивать меня из-под завала.

— Сима, я же тебе говорил, стой спокойно, — сказал Вася.

Мама размотала меня из тюля и с тоской посмотрела на карниз.

— Может, пусть так остается? — предложил Вася.

Мама встала на подлокотник дивана и попыталась приладить карниз на место. Вася держал молоток. Я тянула на себя тюль и занавески, потому что мне очень понравилась такая игра.

— Вася, дай ей что-нибудь! — попросила мама.

Вася дал мне первое, что пришло ему в голову, — молоток.

— Вася, забери у нее молоток! — опять закричала мама.

— То дай, то забери…— буркнул Вася.

У Симы очень трогательный папа и очень строгая мама:

— Ой, а с Симой опять папа гуляет? А где же ваша мама? Что же она вас все время бросает? — подошла к нам какая-то женщина.

Мама в этот момент сидела на лавочке и смотрела не очень добро — она хотела в туалет и чашку кофе и уже двадцать раз пожалела о том, что согласилась на этот «семейный выход».

— Я здесь! — подала голос мама с лавочки.

— Кто? — не поняла женщина.

— Я — мама Симы и жена ее отца, — резко сказала мама.

Женщина подхватила коляску и удалилась.

На самом деле я понимаю, почему папа так нравится чужим мамам. Он ведет себя, как мама, а не как папа. Потому что как папа ведет себя мама.

Мама, например, иногда уходит спать в другую комнату, чтобы я ей не мешала.

Или вот был случай. Папа вынес меня из ванной в полотенце.

— Ты будешь ее мазать кремом и одевать? — спросил он маму.

Мама сидела с Ваней на кухне и ужинала.

— Нет, не хочу, — ответила мама и даже не повернулась.

Папа вздохнул и пошел мазать мне попу сам.

— Я что это вслух сказала? — спросила мама.

— Да, — ответил Ваня.

Мамой папа пугает Васю:

— Вася, быстро убирай комнату, а то сейчас мама придет, голову оторвет нам обоим.

И Вася быстро все убирает, потому что мама точно оторвет голову.

А на прогулке у папы всегда есть влажные салфетки, семечки, печенье, сок, книжка, игрушки и много других мелочей. Он так собирается, что мы можем прожить в парке неделю. Он никогда ничего не забывает. Не то что мама, которая салфетки может попросить у случайной прохожей, печеньем нас накормят знакомые, а корм для синичек и белочек мама достанет из кормушки и даст мне.

Нашего папу другие мамы всегда ставят в пример своим мужьям, которые, как моя мама, сидят на лавочке, а не ползают по песочнице, мерзнут, одетые не по погоде, и мечтают о том, чтобы поскорее вернуться домой и выпить чашку кофе.

Папу я называю «мама».

— Я папа, — говорит он, — мама вон, на диване сидит.

— Мама, — говорю я, и папа почти плачет от счастья.

Одним словом, это книга о том, что дети — счастье, даже если они не дают спать, срывают карнизы и приносят двойки.