Массаж

В больнице мы с Кирой познакомились с чудесной женщиной. Массажисткой.
Главный инструмент человека подобной профессии – руки. Инструмент нашей массажистки требовал срочного и капитального ремонта: облезлый розовый лак пестрел неровными кляксами, поломанные ногти – чёрной внутренней прослойкой. То, как сломаны были ногти, заставляло думать, что чудесная женщина прошла пытки коммунистов в застенках фашистского лагеря. Всё это дополнял флёр несвежего халата и немытая голова.
В процессе общения, мы с дочкой всё больше убеждались, что пытки имели место, потому что у массажистки были явные нелады с памятью. Она прочла нашу историю болезни и явилась на порог палаты, как белый лист. Тут же спросила наш диагноз.
- Бронхит, - ответила я.
Через 5 минут прозвучал тот же вопрос. Я снова сказала:
- Бронхит.
Ещё через 10 минут:
- У вас что, бронхит?
- Да.
В общей сложности она интересовалась диагнозом 4 раза за 20 минут. Дважды спросила кто нас заразил и сколько нам дней.
На следующий день чудесная женщина спросила о бронхите всего-то пару раз. И снова спрашивала сколько Кире дней и как она заболела.
Попа Киры находилась на уровне глаз массажистки, та мяла ножку и приговаривала:
- Какой хороший мальчик!
Я молчала и улыбалась, а моя соседка по палате оглянулась через плечо, отвлекшись на секунду от сына, и сказала:
- Вообщето это девочка!
- Девочка? Какая хорошая девочка! Степень погружения в процесс массажа стала очевидной.
Когда массажистка покинула нас, я посмеялась и рассказала Вале, что пока она отлучилась, её сын сегодня на массаже был девочкой трижды.
На 3 день был выучен диагноз и пол ребёнка. Только возраст пока не укладывался, но это простительно, ведь он меняется каждый день.
Да и капитальный ремонт ногтей был произведён. А я уж собралась жаловаться.
На прощанье чудесная женщина предложила продолжить знакомство в частном порядке за 1000 рублей за сеанс. Но я почему-то не прониклась этой идеей.