Есть мамы, идущие за деткой попятам, есть мамы, сидящие на скамейке, а детка самостоятельно топает по детской площадке, но эти мамы уже заслужили посиделки – их дети уже вполне автономны. Впрочем, есть мамы, которые сидят на лавочке независимо от возраста ребёнка. На нашей площадке такая есть. Её полуторогодовалая дочка сама «ползает» по горкам, качелям и т.д. Покуда я качала Варю, детка шла куда-то мимо нас, потом призадумалась, сняла штаны, присела и надула прямо на резиновое покрытие. Я успела только сказать : ээээ….куда? Ччей ребёнок? Никто не отозвался. Но когда ребёнок с голой попой, но в куртке и шапке, заковылял стреноженный штанами по направлению к предполагаемой маме, я увидела молодую девицу на лавочке в спортивном костюме, которая громко хвалила ребёнка за самостоятельность. Может так и надо? Похоже, никаких хлопот. Мне покой лишь снится, не скрою, мне иногда очень хочется посидеть и тупо погреться на солнце. Вместо этого: Варя носится от снаряда к снаряду, Кира верхом на мне следует за ней. Варя уже в состоянии сама залезть на горки и лестницы, просто её надо страховать на случай сорвавшейся руки или нетвёрдой ноги или чрезмерно сильного толчка. Варя полюбила преодолевать препятствия с обратной стороны: поднимается по горке вверх, а спускается по ступенькам. Что я вам рассказываю?Таким образом Кира уже катается на горках параллельно с Варей, так же синхронно они катаются на качелях, почти бок о бок ковыряются в песочнице (здесь реже – стараюсь сдерживать порывы младшенькой). Есть одно единственное место, где мне крайне неудобно страховать Варю, потому что руки заняты, куда я действительно боюсь отпустить Варю одну. Это турник. Он является продолжение комплекса из лестницы, качели и горки. На горку ведут 5 перекладин почти шведской лестницы, наверху Варя пролезает под перила, опасно кренится в пустоту, хватается одной рукой подальше за турник и присоединяет вторую руку, выбрасывая ноги в воздух. Висит так на двухметровой высоте, ждёт когда руки уже не смогут держать вес и она упадёт в мои объятия. Я разрешаю так играть только вместе со мной. И моё строгое предупреждение – ТОЛЬКО С МАМОЙ! - раньше работало. Варькин ждала меня и, как только я оказывалась рядом, тут же начинала свои действия. А последние дни Варя хитро улыбается, высовывает язык набок и несётся сломя голову к турнику, я в след кричу ей:
– Варя, без меня нельзя!
Какой там!? Улыбка только становится шире. А движения быстрее. От этого ещё страшнее: торопливость всегда ведёт не к тому результату. Я подхватываю Киру и, матерясь тихо под нос, бегу через всю площадку к турнику, дабы успеть к окончательному разжатию пальцев и подхватываю веселящееся дитя. Пару дней назад за такое я ограничилась строгим выговором, сегодня же меня это взбесило страшно, наверно потому что в такой же ситуации я не успела подхватить Киру, а оставила её на полу около горки и понеслась к Варе. Взбеленилась страшно. Сдёрнула Варю с турника и приказала идти домой. Она поджала губы, но не заплакала. Даже ,когда метров через 30 я накричала на неё, она всё равно не заплакала. А мне её было так жалко. В лифте она сказала:
-ПомилИмся.
- Дома поговорим, - ответила я.
Зашли домой.
- Поговолим? – спросила Варя.
Дальше последовал мой монолог на тему опасности таких игр, на тему как мне страшно за неё, и на тему последствий. Варя сидела на коленях, я обнимала её, а у меня бежали мурашки от ужаса при мысли, что я могла увидеть картину падающего ребёнка – моего ребёнка – и сломанных конечностей, вывихов и прочего. У меня сжималось сердце от мысли о боли, которую мой ребёнок мог пережить. Я не могу дать ей один раз упасть оттуда, чтобы она поняла как это опасно. Я боюсь, что этот один раз может стать последним, от этого меня вообще подташнивает. Мы договорились, что если Варя хочет так играть, то она должна привести меня к турнику или позвать и только тогда залезать. Она очень серьёзно и, мне показалось осознанно, прониклась. Я немного успокоилась. Но вечером на прогулке всё повторилось!!!! Хорошо, что к этому моменту мы уже 2 часа отгуляли. Мы снова отправились домой.
- Поговолим, - сказала Варя с порога.
Дома я спросила понимает ли она почему мы ушли и почему мама расстроена? Варя ответила да, но пояснить не смогла. Наверно я много хочу от девочки двух лет. Но вечером бабушка позвонила по скайпу и спросила у Вари как дела, на что она вдруг сказала: – Висела. Так значит, что-то осталось в голове.

Внимание, вопросы: что делать? Кто виноват? Как объяснить? Как пресечь? Как научить? Как не убить самостоятельность?

В том смысле, что 6 месяцев с ребёнком творят чудеса. Казалось бы, что он может? Ну, сидеть, ну, переворачиваться, ну, игрушки брать и перекладывать. А знаете, я тут подумала: в пол года ребёнок может то, что мало кто из взрослых повторит. Например, я не могу достать ногой до уха. Я не могу большой палец ноги засунуть в рот. Я не могу пол часа слюнявить косичку кукле, есть пюре из цветной капусты и сосать соску, впрочем…нет, не могу!
Кира стала очень шустрой и подвижной. В то время, пока я раскладываю под ней чистый памперс, её хитрый глаз прицеливается к баночке с присыпкой, что стоит чуть в стороне. И как только я уже готова закрепить липкую застёжку, Кира делает замах рукой и переворот на живот. Баночка с присыпкой уже похрустывает в цепких пальчиках, а я безуспешно пытаюсь перевернут ребёнка обратно.
Отныне Кира требует не только посадить её на попу, но и поставить на ноги. Требует! Этот крик напоминает интонацию фразы – «а ну, немедленно!», с повышением голоса. Она цепляется за мои руки и подтягивает себя, чтобы встать. Так происходит и в ванной. Маленькая девочка по моим рукам добирается до бортика, налегает на него всем телом, свешивает голову вниз, а ноги двумя струнами врастопырку упираются в дно. Детей мы купаем одновременно, поэтому Варя не теряет времени, намыливает руки и густо мажет кирину лысину, что-то приговаривая под нос.
На прогулке Кира, как всегда, не долго сидит в коляске. Как обычно, я таскаю её на себе. А чтобы помочь Варе, например, залезть на карусели, я сажаю Киру в коляску, водружаю Варю куда надо и снова беру младшую. В очередной раз оказания помощи ближнему своему, Кира оказалась в коляске (моей любимой прогулочной Переге), а мы с Варей собирали формочки из песочницы. Глухой удар непонятного происхождения за моей спиной, сменился криком совершенно понятного происхождения. Это наша Кира выпрыгнула из коляски. Просто перегнулась через бампер, оттолкнулась ногами посильнее и через голову приземлилась на грунт прямиком на спину. Мои лёгкие с шумом втянули воздух, а ноги сами понесли вперёд. Руки затряслись, под ложечкой ёкнуло. Масло в огонь подливали сочувствующие мамочки. Этот взгляд говорил – бедный ребёнок, тот взгляд – безответственная мамаша, вон те глаза твердили, что надо пристёгивать ребёнка, а вооон те – что я угроблю дитя. В общем, с ребёнком всё хорошо – ни синяка , ни ссадины, ни ушиба, ни царапины. Успокоилась моментально. Я тут же застегнула на ней ремни безопасности, посадила вперёд Варю и ещё дрожащими руками покатила тяжеленную коляску вперёд. А укорительные взоры ещё жгли мне спину.
Следующий шаг – опустить дно у кроватки, потому что сегодня я увидела, как Кира подтянулась, повисла подмышкой на бортике и пыталась поднять попу в воздух. Держите её семеро!
Кира может долго сидеть. Правда, когда устаёт, она делает просто – заваливается плашмя назад или в бок, башкой может встрять в поверхность, на которой сидит. Хорошо, если это кровать, а если это пол, то неизбежны слёзы. На кровати оставляю редко, потому что шустрость растёт, и два кульбита младенца превращаются в полёт ласточки, посему посиделки на полу стали причиной слёзного знакомства Киры с нашим ковром.
Уже в таком возрасте дети сильные, ловкие, проворные. Лежать рядом с Кирой не безопасно. Её рука делает стойку змеи Шаолинь и тюк-тюк по темечку, потом плашмя шлёп-щлёп – это проверка – живая ты или нет? Живая! Цап за патлы и в рот, да не вырывайся ты – тюк-тюк!!!
Откуда в детях такая соображучесть? Чтоб ты понимала в свои 6 с хвостиком? Чужие пришли, бабушка на руки взяла – аааааааааааа, враги! Нижняя губка опускается, бровки горестно вскидываются, глазки зажмуриваются и в крик. Мы сначала думали, что Кира просто бабушкиных очков испугалась, не могли успокоить ребёнка 20 минут. Уже пару месяцев у Киры работает строгий отбор – это свой, это чужой. И хоть ты тресни. Теперь дитятко в руки не даю, близко к незнакомцам не подношу. После таких эмоций проблемно уснуть.
Начался прикорм. Всё повторяется в точности, как с Варей: закусывание слюнявчиком, хватание ложки, размазывание по столу и т.д.
Вот такие дела на сегодня.