Моя мама и ее подруги очень любили носить красивые, пусть даже и простые длинные платья в цветочек, в узор. У меня было от них прям восхищение. даже дома они тоже ходили в красивых платьях, пусть и попроще. Мама постоянно общалась с тремя подругами, мы дружили семьями. Я даже видела, как мама отдавала свои несколько платьев подругам, а подруги, наоборот, ей. Жили все проще и были счастливее, чем многие в наше время. Помню как просила маму спеть какую-то красивую песню в этом платье, повыступать хотя бы дома.
К сожалению, конец у маминых шикарных платьев и платьев ее подруг был очень печальный. Это превратиться в половые тряпки. Конечно, хорошие платья мама находила кому отдать, но и там их ждала та же самая участь. Ничего не вечно. Я помню как при мне мама порезала свое старое, но шикарное платье на тряпки, я очень плакала, вырывала ножницы из рук мамы. Но не помогло, а потом я каждый день видела тряпки из этого платья. Очень хотелось сшить его заново. Понимала, что слезами ничего не добьешься.
Мне, конечно, было до слез жалко эти красивые платья, которые ждала такая страшная смерть. И если другие девочки любили таскать и надевать платья из маминых шкафов, то я надевала эти платья уже когда они не в шкафах висели на почетном месте, а уже когда лежали среди хозяйственной ветоши, уже приготовленные для хозяйственных нужд. Правда еще не разрезанные и не убитые окончательно. Хотелось поддержать и пожалеть эти платья, которые с каждым днем все больше превращались в тряпки. Хорошо, что мама и одна ее подруга не всегда резали свою одежду, а использовали целиков для мытья пола. Им казалось удобнее, когда большая тряпка захватывает большую площадь. Резали чаще для мытья посуды и уборки на кухне. Потом, когда этим платьем мама вымыла пол и посадила его на швабру, я втихаря его снимала, пока мамы дома нет, надевала, и ходила так по квартире. Не раз меня мама заставала в таком виде, но особо не ругала.
К платьям подруг я имела доступ, потому что мама меня часто у них оставляла, когда была на работе. И я даже у них брала эти платья, уже превращенные в половые тряпки, и надевала на себя. Подруга, конечно, в шоке поначалу была. Говорила, мол, сними, тебе не идет, ты же не взрослая тетя. Но я не снимала. Наоборот, чувствовала тепло на душе.
Если платье было уже разрезано, тут я тоже не отступала. Если мамино, удавалось собрать по кускам втихаря и сшить. Пусть это уже было платье, сшитое из гнилых половых тряпок. Я с платьями маминых подруг точно также. Я с ними договаривалась, чтобы они старые тряпки, оставшиеся от платьев, не выбрасывали, а оставляли мне. И чтобы я могла заново сшить то красивое платье, которое подруги так жестоко порезали. И они мне шли навстречу, даже показали как правильно сшивать, обучили лоскутному шитью. Я очень рада.
Мама и ее подруги относились спокойной к таким моим выходкам. Ведь у нас пол чистый, пусть даже его и приходилось мыть, в квартирах порядок, да и мясо мы не покупали. Подхватить какой-либо заразы с половой тряпки почти невозможно было. Сама я любила даже сочинять страшилки про эти платья и половые тряпки. Мол, пугать детей помладше на ночь. Теперь хоть немного научилась рассказы писать.
