Просматривала новости ВК и наткнулась на одну бредовую заметку про девушку, которая якобы заразилась СПИДом, уколовшись в кинотеатре иглой, вставленной в кресло. На самом деле это бред и такого быть не может. И я могу очень подробно и долго объяснять почему.
Я не доктор, и специально этот вопрос не изучала. Но эта дилетантская заметка-ужастик напомнила мне об одной истории. Есть часть моей жизни, которая навсегда изменила меня - это волонтерская работа в различных организация и детдомах, интернатах для деток с ограниченными способностями, помощь в организации волонтерских акций и т.п. Может это глупо, но внутри я всегда чувствовала переизбыток любви, который некому было отдать, особенно тем, кому это надо.
Я давно написала эту историю, потому что она сидела во мне как ржавый гвоздь, ее надо было выплеснуть.
Под катом будет очень много букв. Но если кому-то интересно, то я буду рада, если вы это прочтете. Потому что это хоть и немного грутсная история из жизни одной мамы и одного ребенка, но все-таки со счастливым концом.
История называется "День борьбы" и написана она 2-го декабря прошлого года, она опубликована в моем ЖЖ.
Вчера был всемирный день борьбы со СПИДом. Этот день для меня не пустой звук и вот почему.
Я никогда не училась писать специально. Разве что когда еще в школе заставляли писать всякие стенгазеты, что наверняка развило во мне умение выдавить из себя нужные слова там, где уже все было и никто ничего придумать не может. Уже с первого курса я взялась за карандаши и ручки со странным упорством, писала в факультетскую газету, пару раз в университетскую, потом появился сайт . В общем, если надо было что-то написать, шли в основном ко мне. Меня это никогда не напрягало, тем более что писала я почти всегда на парах.
На втором курсе моя подруга Даниэла, волонтер Красного Креста, пришла ко мне с предложением к первому декабря взять интервью у ВИЧ-позитивных людей. В интервью я была ни бум-бум, но Даня обещала помощь и к тому же те, у кого надо было брать интервью уже были согласны.
Так я и узнала о всеукраинской организации "Люди, живущие с ВИЧ/СПИДом". Стоит ли говорить, что до этого я никак не сталкивалась с этой проблемой, не знала ни одного человека, который бы рассказал мне,как это происходит и что такое с этим жить. Конечно, я была полна стереотипов, что это приговор, что люди имеющие ВИЧ это низшие социальные слои или не в меру развратная молодежь, что их жизни после диагноза похожи на бесконечное ожидание того самого момента, когда все это прекратиться. Около месяца я приходила в харьковский центр ЛЖВ и слушала истории. На диктофон мне надиктовали всего три истории, остальное рассказывали уже после того, как красная кнопочка щелкала. Сказать, что у меня был культурный шок это ничего не сказать. Все истории были пронзительны, тяжелы но со светлым финалом. Я разговаривала с тремя женщинами, все трое счастливы, имеют детей и семью. Все что им мешает жить - это общество, считающее носителей ВИЧ жуткой дрянью и проказой. Например, глава харьковской ветки рассказала, что когда она в очередной раз пришла в любимую парикмахерскую, ее оттуда выставили с матами и обвинениями, потому что кто-то накануне посмотрел интервью с ней и узнал, что она ВИЧ-позитивна. У многих детей не берут в садики, узнав о статусе матери. Кого-то ненавидят соседи, кто-то даже не может спокойно сходить на прием к визажисту. У меня было полное ощущение, что мы все пещерные люди не дающие шанса на жизнь тем, кто уже точно узнал в чем ее цена.
Все люди, которых я видела в центре и знала о их статусе, были очень веселыми, радостными, полными жизни людьми. Да, они знали, что над ними висит угроза, но от этого они любили жизнь еще сильнее, еще больше. Одна женщина, уже рассказав свою историю, сказала: " Да, я знаю, что я не вечна, что я могу прожить меньше остальных. Но кто может дать гарантию, что ему на голову не упадет кирпич, его не покромсают в пьяной драке, не слетит с трассы автомобиль? Никто! Я отличаюсь только тем, что я ЖИВУ каждый день, каждую секунду, зная что все мы здесь не вечные. Каждый день я укладываю дочку спать и думаю о том, как прекрасна моя жизнь, как много в ней есть светлого,как здорово что я не отказалась от этого всего, поставив на себе крест. А те, кто жалуется на жизнь на самом деле просто не умеют ее ценить". Это сказала наркоманка с 10-летним системным стажем, несколько раз побывавшая в передозе, узнавшая все радости гангрены, ломки и грязных психушек, ненависти родных и полного равнодушия общества.
Таких историй я услышала очень много, но вот одна запомнилась по-особому, надломив что-то во мне. С тех пор я вижу мир немного по-другому.
Я уже не вспомню имени той девушки, да и не думаю что его стоит называть. Пусть будет Света.
Света сидела передо мной в стильном пиджачке, с красивой укладкой и перебирала бумажки. Ее кабинетик находился по соседству с детской комнатой, куда приводили своих детей мамы, приходившие в центр по разным вопросам. Света отнеслась ко мне очень дружелюбно, предложила чаю с печеньем, ее молодость и почти детские огоньки в глазах никак не ассоциировались у меня с тяжелым диагнозом. Девушка начала свой рассказ, который дословно я уже не вспомню,но суть его осталась на скрижалях моей памяти на веки.
Света была из не очень благополучной семьи. Матери у нее не было, отец частенько пил. С 14 лет она периодически уходила из дома, шлялась по друзьям и ночлежкам, где и стала "системщицей". Постепенно ее жизнь стала постоянным поиском новой дозы. Все, что было в доме не пропито отцом, Света продала за дозу. Само понятие "дома" ,так и не привитое с детства, сошло совершенно на нет после нескольких ссор с отцом. К 18 девушка жила где придется и с отцом больше не общалась, ее домом стали грязные подъезды, какие-то ночлежки,а развлечение было только одно - достать дозу, вкатиться всей компанией и балдеть. Периодически Света вспоминала о нормальной жизни, но с приходом ломки все возвращалось на круги своя. "Я всегда думала,что у меня в жизни случиться что-то такое, после чего я брошу, завяжу. Все, кто на системе так думают по-началу, что слезть легко, только был бы хороший повод". Однажды Свету разыскали какие-то дальние родственники и сказали, что отец ее болен раком, ему нужна помощь. Для девушки это показалось очень хорошим поводом, она оставила улицу и вернулась домой, что бы ухаживать за больным отцом. Пересказывать,как Света проходила курс реабилитации мне не удастся, как бы хорошо я не умела подбирать слова. Я даже не знаю с чем это сравнить, разве что средневековые недельные пытки подойдут,только кроме тела пытают еще душу и разум, неуловимая грань на пересечении безумия и реальности, омута боли и безразличия. Но курс как будто бы подействовал и Света уже почти достигла своей мечты о нормальной жизни после нескольких лет непрерывного тумана.
Спустя некоторое время она узнала, что беременна. При беременности обязательно делают тест на ВИЧ, именно так многие и узнают о своем диагнозе.
"Я сидела на стульчике в коридоре и горько плакала. Я не знала, что делать дальше,как сказать отцу, что будет с этим ребенком. Отец уже знал о моем положении и признаться ему в диагнозе мне казалось невозможным. Тем более сделать аборт". Кто-то из докторов вскользь упомянул о том, что ребенок может родиться и здоровым, Света ухватилась за эту надежду изо всех сил. Так и прошли ее 9 месяцев.
Еще перед родами началась усиленная обработка ВИЧ-позитивной девушки персоналом роддома. Нянечки твердили в один голос "На черта он тебе нужен? Ну поживет пару годиков, только замучает! Откажись, все равно шансов на то, что здоровым будет никаких!". Доктора тоже уговаривали ее оставить ребенка, напоминая о ее прошлом и о том, что ей не безопасно доверять ребенка. К моменту родов Света была в глубокой депрессии, самих родов не помнит и как подписала отказное тоже. Ее жизнь опять развалилась на части, не успев даже собраться. Все, что она знала,что у нее был сын. Отец не поддержал Свету, состоялась большая ссора и Света опять оказалась на улице.
"Что было потом я даже не хочу говорить. Если можно представить,что ты умираешь в муках каждую секунду своей жизни, то у меня так длилось больше года. Я ни о чем не думала,я ничего вокруг не видела, я не знала какой день и даже месяц."
Когда Свете сказали,что ее отца не стало и она осталась круглой сиротой, что-то в ней случилось. В тот же вечер девушка буквально приползла под двери реабилитационного центра. Ее ждали муки ада, но в ту ночь она твердо решила во что бы то ни стало бросит наркотики и вернет сына.
На реабилитацию ушло около полугода, там же она встретила и людей из ЛЖВ, которые не осуждали прошлую жизнь, в отличие от врачей ( я даже не хочу писать все то, что говорили ей врачи, это мерзко даже для врачебного цинизма). Придя на одно из собраний сети, которые тогда еще проходили у Марины, (которую я уже упоминала выше), дома за чаем, Света рассказала свою историю о сыне, которого даже никогда не видела толком. Все покивали головами и начали думать, чем помочь девушке.
В Харьковской области есть несколько детских домов, куда отправляют деток от ВИЧ-позитивных матерей. До двух-трех лет нельзя определить наличие ВИЧ инфекции у ребенка (инфекция определяется по антителам, а до трех лет в организме малыша еще присутствую антитела матери). До этих пор дети живут в специальных учреждениях с полукарантинными условиями. Ситуация Светы осложнялась еще и отказом, у нее не сохранились никакие документы о том, что она мать, все осталось в тумане прошлой жизни. А бюрократическое устройство нашей страны сами знаете какое.
Света начала свои поездки по эти домам. Кое-как, в основном отдавая деньги, которые она тяжело зарабатывала (она устроилась на работу, бывшему наркоману с ВИЧ найти что-то очень сложно, не говоря уже об уровне зарплаты), девушка восстановила какие-то документы и начала поиски сына.
Сидя на приеме у директора одного из детдомов, Света буквально рыдала. Ей пытались объяснить,что отказников никто искать не будет,а уж тем более возвращать матери. Отказалась - терпи, заслужила. Девушка упиралась лбом в стену, которую ни пробить ни обойти было невозможно. Люди, видя ее положение, просто торжествовали, выговаривая несчастную, что поделом тебе,будешь знать, как ширяться. И этот директор не был исключением. Пока Света умоляла помочь ей найти сына, в кабинет вошла нянечка, которая по мелкому поручению должна была спросить совета у директора. Нянечка вскользь услышала тему разговора и что-то промелькнуло в ее лице, она пристально посмотрела на девушку и молча вышла из кабинета. Света была уверенна, что та тоже осуждает ее. После бесплодного разговора девушка вышла в коридор и, не сумев сдержать рыдания, рухнула на стул. И тут к ней подошла та самая нянечка.
- Дочечка, я знаю кто твой сынок. Он здесь. Я еще тебя когда на входе увидела, подумала, что ты моя знакомая какая, уж очень лицо мне известное. Твой сын один в один твоя копия, прямо поверить трудно.
Света потеряла дар речи. Она сидела и молча смотрела на нянечку.
- Я тебе вот что скажу. Есть у меня подруга в бухгалтерии, она наведет справки о мальчике, проверит откуда он к нам поступил, когда отказное подписано. Но я и так уверенна, что это твой ребенок. А ты сможешь его усыновить. Иначе тебе ребенка просто не отдадут. Наводи справки, собирай деньги и документы. Я тебе помогу, у каждого ребенка должна быть мама.
На справки и взятки ушло еще около полугода. Мальчику было два годика, когда Света впервые увидела его. Она действительно смотрела как в зеркало - те же глаза, те же волосы, даже мимика похожа! Еще через пару месяцев девушка забрала сына домой.
Я слушала эту историю ошарашенная. Мир дал Светлане шанс, в котором ей отказывали люди.
Молодая и красивая мама продолжала.
- Представляешь? Вот так я и усыновила своего мальчика. Моя радость и надежда.
В доказательство она отвела меня в детскую комнату, где на полу сидел мальчонка лет трех и мирно складывал кубики. Он и вправду был полной копией Светы.
- Мы записались на анализ, на антитела. Места себе не нахожу, что будет! Прямо не знаю,как пережить этот день. Я устала себя винить за прошлое, все что мне осталось дать ему самое лучшее будущее.
Когда я набирала материал на компьютере, слушая запись диктофона, я несколько раз прерывалась, потому что не могла сдержать слез,а к горлу подступал ком. Набрав статью,я так и не смогла ее перечитать, отправила сырой, за что и получила выговор от редактора сайта ЛЖВ. Многое пришлось исправлять. Уже с отредактированным вариантом статьи я пошла к тем, у кого брала интервью. Свету я увидела уже вечером, она неслась по коридору счастливая:
- Мы сделали, сделали!!! Мы здоровы!!! У моего сыночка нет ВИЧ инфекции!!! Ну, конечно мы приболели ангиной и сидим теперь с крестной, но это такие мелочи...
Наверное,главное в жизни человека это шанс. Шанс начать все с начала или что-то исправить. Жизнь это непрекращающаяся борьба за что-то.И вот только если объектом борьбы становиться сама жизнь, тогда и приходит понимание ее ценности. Я благодарна тем людям, которые подарили мне это осознание.
Я не доктор, и специально этот вопрос не изучала. Но эта дилетантская заметка-ужастик напомнила мне об одной истории. Есть часть моей жизни, которая навсегда изменила меня - это волонтерская работа в различных организация и детдомах, интернатах для деток с ограниченными способностями, помощь в организации волонтерских акций и т.п. Может это глупо, но внутри я всегда чувствовала переизбыток любви, который некому было отдать, особенно тем, кому это надо.
Я давно написала эту историю, потому что она сидела во мне как ржавый гвоздь, ее надо было выплеснуть.
Под катом будет очень много букв. Но если кому-то интересно, то я буду рада, если вы это прочтете. Потому что это хоть и немного грутсная история из жизни одной мамы и одного ребенка, но все-таки со счастливым концом.
История называется "День борьбы" и написана она 2-го декабря прошлого года, она опубликована в моем ЖЖ.
Вчера был всемирный день борьбы со СПИДом. Этот день для меня не пустой звук и вот почему.
Я никогда не училась писать специально. Разве что когда еще в школе заставляли писать всякие стенгазеты, что наверняка развило во мне умение выдавить из себя нужные слова там, где уже все было и никто ничего придумать не может. Уже с первого курса я взялась за карандаши и ручки со странным упорством, писала в факультетскую газету, пару раз в университетскую, потом появился сайт . В общем, если надо было что-то написать, шли в основном ко мне. Меня это никогда не напрягало, тем более что писала я почти всегда на парах.
На втором курсе моя подруга Даниэла, волонтер Красного Креста, пришла ко мне с предложением к первому декабря взять интервью у ВИЧ-позитивных людей. В интервью я была ни бум-бум, но Даня обещала помощь и к тому же те, у кого надо было брать интервью уже были согласны.
Так я и узнала о всеукраинской организации "Люди, живущие с ВИЧ/СПИДом". Стоит ли говорить, что до этого я никак не сталкивалась с этой проблемой, не знала ни одного человека, который бы рассказал мне,как это происходит и что такое с этим жить. Конечно, я была полна стереотипов, что это приговор, что люди имеющие ВИЧ это низшие социальные слои или не в меру развратная молодежь, что их жизни после диагноза похожи на бесконечное ожидание того самого момента, когда все это прекратиться. Около месяца я приходила в харьковский центр ЛЖВ и слушала истории. На диктофон мне надиктовали всего три истории, остальное рассказывали уже после того, как красная кнопочка щелкала. Сказать, что у меня был культурный шок это ничего не сказать. Все истории были пронзительны, тяжелы но со светлым финалом. Я разговаривала с тремя женщинами, все трое счастливы, имеют детей и семью. Все что им мешает жить - это общество, считающее носителей ВИЧ жуткой дрянью и проказой. Например, глава харьковской ветки рассказала, что когда она в очередной раз пришла в любимую парикмахерскую, ее оттуда выставили с матами и обвинениями, потому что кто-то накануне посмотрел интервью с ней и узнал, что она ВИЧ-позитивна. У многих детей не берут в садики, узнав о статусе матери. Кого-то ненавидят соседи, кто-то даже не может спокойно сходить на прием к визажисту. У меня было полное ощущение, что мы все пещерные люди не дающие шанса на жизнь тем, кто уже точно узнал в чем ее цена.
Все люди, которых я видела в центре и знала о их статусе, были очень веселыми, радостными, полными жизни людьми. Да, они знали, что над ними висит угроза, но от этого они любили жизнь еще сильнее, еще больше. Одна женщина, уже рассказав свою историю, сказала: " Да, я знаю, что я не вечна, что я могу прожить меньше остальных. Но кто может дать гарантию, что ему на голову не упадет кирпич, его не покромсают в пьяной драке, не слетит с трассы автомобиль? Никто! Я отличаюсь только тем, что я ЖИВУ каждый день, каждую секунду, зная что все мы здесь не вечные. Каждый день я укладываю дочку спать и думаю о том, как прекрасна моя жизнь, как много в ней есть светлого,как здорово что я не отказалась от этого всего, поставив на себе крест. А те, кто жалуется на жизнь на самом деле просто не умеют ее ценить". Это сказала наркоманка с 10-летним системным стажем, несколько раз побывавшая в передозе, узнавшая все радости гангрены, ломки и грязных психушек, ненависти родных и полного равнодушия общества.
Таких историй я услышала очень много, но вот одна запомнилась по-особому, надломив что-то во мне. С тех пор я вижу мир немного по-другому.
Я уже не вспомню имени той девушки, да и не думаю что его стоит называть. Пусть будет Света.
Света сидела передо мной в стильном пиджачке, с красивой укладкой и перебирала бумажки. Ее кабинетик находился по соседству с детской комнатой, куда приводили своих детей мамы, приходившие в центр по разным вопросам. Света отнеслась ко мне очень дружелюбно, предложила чаю с печеньем, ее молодость и почти детские огоньки в глазах никак не ассоциировались у меня с тяжелым диагнозом. Девушка начала свой рассказ, который дословно я уже не вспомню,но суть его осталась на скрижалях моей памяти на веки.
Света была из не очень благополучной семьи. Матери у нее не было, отец частенько пил. С 14 лет она периодически уходила из дома, шлялась по друзьям и ночлежкам, где и стала "системщицей". Постепенно ее жизнь стала постоянным поиском новой дозы. Все, что было в доме не пропито отцом, Света продала за дозу. Само понятие "дома" ,так и не привитое с детства, сошло совершенно на нет после нескольких ссор с отцом. К 18 девушка жила где придется и с отцом больше не общалась, ее домом стали грязные подъезды, какие-то ночлежки,а развлечение было только одно - достать дозу, вкатиться всей компанией и балдеть. Периодически Света вспоминала о нормальной жизни, но с приходом ломки все возвращалось на круги своя. "Я всегда думала,что у меня в жизни случиться что-то такое, после чего я брошу, завяжу. Все, кто на системе так думают по-началу, что слезть легко, только был бы хороший повод". Однажды Свету разыскали какие-то дальние родственники и сказали, что отец ее болен раком, ему нужна помощь. Для девушки это показалось очень хорошим поводом, она оставила улицу и вернулась домой, что бы ухаживать за больным отцом. Пересказывать,как Света проходила курс реабилитации мне не удастся, как бы хорошо я не умела подбирать слова. Я даже не знаю с чем это сравнить, разве что средневековые недельные пытки подойдут,только кроме тела пытают еще душу и разум, неуловимая грань на пересечении безумия и реальности, омута боли и безразличия. Но курс как будто бы подействовал и Света уже почти достигла своей мечты о нормальной жизни после нескольких лет непрерывного тумана.
Спустя некоторое время она узнала, что беременна. При беременности обязательно делают тест на ВИЧ, именно так многие и узнают о своем диагнозе.
"Я сидела на стульчике в коридоре и горько плакала. Я не знала, что делать дальше,как сказать отцу, что будет с этим ребенком. Отец уже знал о моем положении и признаться ему в диагнозе мне казалось невозможным. Тем более сделать аборт". Кто-то из докторов вскользь упомянул о том, что ребенок может родиться и здоровым, Света ухватилась за эту надежду изо всех сил. Так и прошли ее 9 месяцев.
Еще перед родами началась усиленная обработка ВИЧ-позитивной девушки персоналом роддома. Нянечки твердили в один голос "На черта он тебе нужен? Ну поживет пару годиков, только замучает! Откажись, все равно шансов на то, что здоровым будет никаких!". Доктора тоже уговаривали ее оставить ребенка, напоминая о ее прошлом и о том, что ей не безопасно доверять ребенка. К моменту родов Света была в глубокой депрессии, самих родов не помнит и как подписала отказное тоже. Ее жизнь опять развалилась на части, не успев даже собраться. Все, что она знала,что у нее был сын. Отец не поддержал Свету, состоялась большая ссора и Света опять оказалась на улице.
"Что было потом я даже не хочу говорить. Если можно представить,что ты умираешь в муках каждую секунду своей жизни, то у меня так длилось больше года. Я ни о чем не думала,я ничего вокруг не видела, я не знала какой день и даже месяц."
Когда Свете сказали,что ее отца не стало и она осталась круглой сиротой, что-то в ней случилось. В тот же вечер девушка буквально приползла под двери реабилитационного центра. Ее ждали муки ада, но в ту ночь она твердо решила во что бы то ни стало бросит наркотики и вернет сына.
На реабилитацию ушло около полугода, там же она встретила и людей из ЛЖВ, которые не осуждали прошлую жизнь, в отличие от врачей ( я даже не хочу писать все то, что говорили ей врачи, это мерзко даже для врачебного цинизма). Придя на одно из собраний сети, которые тогда еще проходили у Марины, (которую я уже упоминала выше), дома за чаем, Света рассказала свою историю о сыне, которого даже никогда не видела толком. Все покивали головами и начали думать, чем помочь девушке.
В Харьковской области есть несколько детских домов, куда отправляют деток от ВИЧ-позитивных матерей. До двух-трех лет нельзя определить наличие ВИЧ инфекции у ребенка (инфекция определяется по антителам, а до трех лет в организме малыша еще присутствую антитела матери). До этих пор дети живут в специальных учреждениях с полукарантинными условиями. Ситуация Светы осложнялась еще и отказом, у нее не сохранились никакие документы о том, что она мать, все осталось в тумане прошлой жизни. А бюрократическое устройство нашей страны сами знаете какое.
Света начала свои поездки по эти домам. Кое-как, в основном отдавая деньги, которые она тяжело зарабатывала (она устроилась на работу, бывшему наркоману с ВИЧ найти что-то очень сложно, не говоря уже об уровне зарплаты), девушка восстановила какие-то документы и начала поиски сына.
Сидя на приеме у директора одного из детдомов, Света буквально рыдала. Ей пытались объяснить,что отказников никто искать не будет,а уж тем более возвращать матери. Отказалась - терпи, заслужила. Девушка упиралась лбом в стену, которую ни пробить ни обойти было невозможно. Люди, видя ее положение, просто торжествовали, выговаривая несчастную, что поделом тебе,будешь знать, как ширяться. И этот директор не был исключением. Пока Света умоляла помочь ей найти сына, в кабинет вошла нянечка, которая по мелкому поручению должна была спросить совета у директора. Нянечка вскользь услышала тему разговора и что-то промелькнуло в ее лице, она пристально посмотрела на девушку и молча вышла из кабинета. Света была уверенна, что та тоже осуждает ее. После бесплодного разговора девушка вышла в коридор и, не сумев сдержать рыдания, рухнула на стул. И тут к ней подошла та самая нянечка.
- Дочечка, я знаю кто твой сынок. Он здесь. Я еще тебя когда на входе увидела, подумала, что ты моя знакомая какая, уж очень лицо мне известное. Твой сын один в один твоя копия, прямо поверить трудно.
Света потеряла дар речи. Она сидела и молча смотрела на нянечку.
- Я тебе вот что скажу. Есть у меня подруга в бухгалтерии, она наведет справки о мальчике, проверит откуда он к нам поступил, когда отказное подписано. Но я и так уверенна, что это твой ребенок. А ты сможешь его усыновить. Иначе тебе ребенка просто не отдадут. Наводи справки, собирай деньги и документы. Я тебе помогу, у каждого ребенка должна быть мама.
На справки и взятки ушло еще около полугода. Мальчику было два годика, когда Света впервые увидела его. Она действительно смотрела как в зеркало - те же глаза, те же волосы, даже мимика похожа! Еще через пару месяцев девушка забрала сына домой.
Я слушала эту историю ошарашенная. Мир дал Светлане шанс, в котором ей отказывали люди.
Молодая и красивая мама продолжала.
- Представляешь? Вот так я и усыновила своего мальчика. Моя радость и надежда.
В доказательство она отвела меня в детскую комнату, где на полу сидел мальчонка лет трех и мирно складывал кубики. Он и вправду был полной копией Светы.
- Мы записались на анализ, на антитела. Места себе не нахожу, что будет! Прямо не знаю,как пережить этот день. Я устала себя винить за прошлое, все что мне осталось дать ему самое лучшее будущее.
Когда я набирала материал на компьютере, слушая запись диктофона, я несколько раз прерывалась, потому что не могла сдержать слез,а к горлу подступал ком. Набрав статью,я так и не смогла ее перечитать, отправила сырой, за что и получила выговор от редактора сайта ЛЖВ. Многое пришлось исправлять. Уже с отредактированным вариантом статьи я пошла к тем, у кого брала интервью. Свету я увидела уже вечером, она неслась по коридору счастливая:
- Мы сделали, сделали!!! Мы здоровы!!! У моего сыночка нет ВИЧ инфекции!!! Ну, конечно мы приболели ангиной и сидим теперь с крестной, но это такие мелочи...
Наверное,главное в жизни человека это шанс. Шанс начать все с начала или что-то исправить. Жизнь это непрекращающаяся борьба за что-то.И вот только если объектом борьбы становиться сама жизнь, тогда и приходит понимание ее ценности. Я благодарна тем людям, которые подарили мне это осознание.
