Вот Ваня с няней. Няня гуляет с Ваней. Вот дома, а вот прохожие. Прохожие и дома, ни на кого не похожие. Вот будка красноармейца. У красноармейца ружье имеется. Они храбрые. Дело их - защищать и маленьких и больших. Это - Московский Совет, Сюда дяди приходят чуть свет. Сидит дядя, в бумагу глядя. Заботятся дяди эти о том, чтоб счастливо жили дети. Вот кот. Раз шесть моет лапкой на морде шерсть. Все с уважением относятся к коту за то, что кот любит чистоту. Это - собачка. Запачканы лапки и хвост запачкан. Собака бывает разная. Эта собака нехорошая, грязная. Это - церковь, божий храм, сюда старухи приходят по утрам. Сделали картинку, назвали - «бог» и ждут, чтоб этот бог помог. Глупые тоже - картинка им никак не поможет. Это - дом комсомольцев. Они - умные: никогда не молятся. когда подрастете, станете с усами, на бога не надейтесь, работайте сами. Это - буржуй. На пузо глядь. Его занятие - есть и гулять. От жиру - как мяч тугой. Любит, чтоб за него работал другой. Он ничего не умеет, и воробей его умнее. Это - рабочий. Рабочий - тот, кто работать охочий. Всё на свете сделано им. Подрастешь - будь таким. Телега, лошадь и мужик рядом. Этого мужика уважать надо. Ты краюху в рот берешь, а мужик для краюхи сеял рожь. Эта дама - чужая мама. Ничего не делая, сидит, от пудры белая. Она - бездельница. У этой дамы не язык, а мельница. А няня работает - водит ребят. Ребята няню очень теребят. У няни моей платок из ситца. К няне надо хорошо относиться.

Если мальчик конопат, Разве мальчик виноват, Что родился рыжим, конопатым? Но, однако, с малых лет Пареньку прохода нет, И кричат ехидные ребята: - Рыжий! Рыжий! Конопатый! Убил дедушку лопатой - А он дедушку не бил, А он дедушку любил. Вот он к деду. Ну, а дед Говорит ему в ответ: - У меня ведь тоже конопушки! Если выйду я во двор, Самому мне до сих пор Все кричат ехидные старушки: «Рыжий! Рыжий! Конопатый! Убил дедушку лопатой». А я дедушку не бил, А я дедушку любил. В небе солнышко горит И мальчишке говорит: - Я ведь тоже рыжим уродилось. Я ведь, если захочу, Всех подряд раззолочу. Ну-ка посмотри, что получилось! Рыжий папа! Рыжий дед! Рыжим стал весь белый свет! Рыжий! Рыжий! Конопатый! Убил дедушку лопатой! А если каждый конопат, Где на всех набрать лопат?!

Как у девочек на платье Есть кармашек для платка, И в руке девчонка держит На метро два пятака. Вот и весь ее багаж… Ну а что же мальчик наш? А у мальчика на платье Пять карманов или шесть. Носовой платок - не знаю, А рогатка точно есть. Авторучка, батарейки, Ремешок от телогрейки. Выключатель, зажигалка (Не работает, а жалко). Мел в коробочке и ластик, Пузырек и головастик. Он в бидоне находился, А бидончик прохудился, Чтоб теперь его спасти, Надо в речку отнести… Карандаш, перо, точилка, Гирька и увеличилка. В целлофане пирожок - Одному щенку должок… Вот каков он, мальчик наш, И каков его багаж. Для него и самосвала, Очевидно, будет мало. Дать ему для багажа Пять машин из гаража.

Стих для взрослых Промчатся над вами Года за годами, И станете вы старичками. Теперь белобрысые вы, Молодые, А будете лысые вы И седые. И даже у маленькой Татки Когда-нибудь будут внучатки, И Татка наденет большие очки И будет вязать своим внукам перчатки, И даже двухлетнему Пете Будет когда-нибудь семьдесят лет, И все дети, всё дети на свете Будут называть его: дед. И до пояса будет тогда Седая его борода. Так вот, когда станете вы старичками С такими большими очками, И чтоб размять свои старые кости, Пойдете куда-нибудь в гости, - (Ну, скажем, возьмете внучонка Николку И поведете на елку), Или тогда же, - в две тысячи двадцать четвертом году; - На лавочку сядете в Летнем саду. Или не в Летнем саду, а в каком-нибудь маленьком скверике В Новой Зеландии или в Америке, - Всюду, куда б ни заехали вы, всюду, везде, одинаково, Жители Праги, Гааги, Парижа, Чикаго и Кракова - На вас молчаливо укажут И тихо, почтительно скажут: «Он был в Ленинграде… во время осады… В те годы… вы знаете… в годы … блокады» И снимут пред вами шляпы.

Не удивляйтесь - я влюблён, Хотя и сам я удивлён. Понять не в состоянье, В каком я состоянье. Влюбленный, удивленный, Хожу я за Алёной, За шапочкой зелёной. Я с ней недавно во дворе Случайно рядом сел, И вот ищу я в словаре Слова на букву 'Л': 'Лю6овь', 'любить', 'Любимым быть'… Словарь меня не подведёт, Сижу, склонясь над ним, И узнаю: 'Любимый тот, Кто кем-нибудь любим'. Я изучаю вновь и вновь: 'Любить - испытывать любовь'. Нет, я, по правде говоря, И начитавшись словаря, Понять не в состоянье, В каком я состоянье. Влюблённый, удивлённый Хожу я за Алёной, за шапочкой зелёной.

Ребенка милого рожденье Приветствует мой запоздалый стих. Да будет с ним благословенье Всех ангелов небесных и земных! Да будет он отца достоин, Как мать его, прекрасен и любим; Да будет дух его спокоен И в правде тверд, как божий херувим! Пускай не знает он до срока Ни мук любви, ни славы жадных дум; Пускай глядит он без упрёка На ложный блеск и ложный мира шум; Пускай не ищет он причины Чужим страстям и радостям своим, И выйдет он из светской тины Душою бел и сердцем невредим!

В пилотке мальчик босоногий С худым заплечным узелком Привал устроил на дороге, Чтоб закусить сухим пайком. Горбушка хлеба, две картошки - Всему суровый вес и счет. И, как большой, с ладони крошки С великой бережностью - в рот. Стремглав попутные машины Проносят пыльные борта. Глядит, задумался мужчина. - Сынок, должно быть сирота? И на лице, в глазах, похоже,- Досады давнишняя тень. Любой и каждый все про то же, И как им спрашивать не лень. В лицо тебе серьезно глядя, Еще он медлит рот открыть. - Ну, сирота.- И тотчас:- Дядя, Ты лучше дал бы докурить. Анализ стихотворения «В пилотке мальчик босоногий» Твардовского Лучшие образцы военной лирики Александра Трифоновича Твардовского немедленно уходили в народ. Стихотворение создано в 1943 году. В эту пору поэту чуть за тридцать, он фронтовой корреспондент, дважды чудом выходил из окружения, тревожится о судьбе своей семьи, посетил разоренную немцами малую родину - Загорье. Уже известен всей стране его неунывающий «Василий Теркин». По жанру - бытовая вроде бы зарисовка, но с мощным антивоенным подтекстом. Размер - ямб, рифмовка перекрестная, 5 строф. Стихотворение построено на кратком, но многозначительном диалоге мужчины, солдата и паренька-сироты. В 1 четверостишии герой описывает встреченного мальчика. Он деловит, невозмутим, устраивается в придорожной пыли перекусить «сухим пайком». Эта деталь, как и пилотка, к примеру, косвенное подтверждение, что в условиях всенародной беды и этот мальчик на своем пути бывал и обогрет, и накормлен. Об этом же свидетельствует и строка «как им спрашивать не лень»: значит, есть неравнодушные люди. А как иначе?.. Дальше поэт со скрытой болью перечисляет нехитрый обед мальчика: горбушка, картошки. Сравнение «как большой»: даже дети уже не беспечны и знают цену каждой крошке хлеба. «С великой бережностью»: за этим эпитетом - дни голода. «Стремглав машины»: им нет дела до одинокого путника, впрочем, и ему, похоже, тоже нет ни до кого. Он выживает, и в размышлениях его так мало осталось детского. Инверсия в 11 строке. Затем короткий вопрос: сынок, сирота? Чувствуется, что мальчик еще не вполне привык к своему положению, эти слова причиняют ему боль. Однако он уже знает, что раскисать нельзя. «Дал бы докурить»: отвечает он просто, без вызова, как мужчина мужчине. Обращение и вводные слова (парентеза): дядя, похоже. «В лицо тебе»: здесь автор использует прием вовлечения читателя в состоявшийся разговор. Эпитеты: давнишняя тень (это еще и метафора), суровый счет. Босоногое детство в данном случае вовсе не синоним беззаботности. «Любой и каждый»: амплификация, соседство двух синонимов в перечислении. Хаос чувств первых дней, месяцев войны поулегся, люди приняли реальность, сжились с ней, у всех одна задача - жить и одолеть врага. Творчество А. Твардовского в годы войны и вдохновляло, и заставляло задуматься; в его простых, искренних образах люди узнавали свою судьбу. «В пилотке мальчик босоногий» А. Твардовского - история о детстве, опаленном войной.

Мужчины мучили детей. Умно. Намеренно. Умело. Творили будничное дело, Трудились - мучили детей. И это каждый день опять: Кляня, ругаясь без причины… А детям было не понять, Чего хотят от них мужчины. За что - обидные слова, Побои, голод, псов рычанье? И дети думали сперва, Что это за непослушанье. Они представить не могли Того, что было всем открыто: По древней логике земли, От взрослых дети ждут защиты. А дни всё шли, как смерть страшны, И дети стали образцовы. Но их всё били. Так же. Снова. И не снимали с них вины. Они хватались за людей. Они молили. И любили. Но у мужчин «идеи» были, Мужчины мучили детей. Я жив. Дышу. Люблю людей. Но жизнь бывает мне постыла, Как только вспомню: это - было! Мужчины мучили детей!

«С детьми ходили за лавандой». Наткнусь в блокноте на строку - И яви отблеск лиловатый Из тусклой глуби извлеку. Вдоль озера, затем тропою Вдоль склона, где термальных вод Окаменелые покои, Затем вдоль рощицы и вот Под негустой древесной кущей Залиловело, и запах Цветок лавандулы, растущий Не врозь, а в купах и снопах. Давно заброшенных посадок Остатки нежно расцвели Средь рощ, где жив еще остаток Давно разлюбленной земли. Она размечена на цели, Взрывчаткою начинена, Но разве так на самом деле Была задумана она? Дыши, дитя, глазами хлопай В Европе, пахнущей Европой, Лавандой, мятой, чебрецом, Замри, дитя, перед лицом Земли, где длительностью слога Так пахнет смертная строка, Как нежным запахом цветка Жена разлюбленного бога.