Сулико, надеюсь, ты не последователь Януша Корчака или Макаренко?
Тогда прежде чем читать моё письмо, посмотри сначала видео. Видео, где нас с Анной нет.
Пару дней назад в Инстаграмме я увидела призыв Вани Урганта к своим читателям - сделать видеосюжет к передаче, где гостем будет Юрий Шевчук.
В условиях съёмки было следующее: любую песню ДДТ должен петь ребёнок до семи лет, родитель ему подпевает и аккомпанирует на любом инструменте.
На пути к славе у меня были гитара, укулеле, барабан и ребёнок четырёх лет. Анна, к слову, после просмотра олимпиады уже с августа жаждет славы и с завидным постоянством пытается узнать адрес "телевизора".
И тут, чувствую, совпало.
Окрылённая идеей, спрашиваю у белокурого ангела Анны: "Хочешь в телевизор?"
Она: "Только не навсегда. И только с тобой".
"Пойдём!" - решительно говорю я, вспоминая репертуар Шевчука.
Песен у него достаточно и все они по-своему хороши.
Про осень, скорее всего, споёт пол страны. Надо что-то оригинальное, решила я, остановившись на полухите "Людмила". Роль Анне предстояла очень взрослая. Надо выучить целый набор слов, который зрелый человек способен расшифровать только после пары бокалов вина.
Драматичное вступление "от разбитой любви на окне
замерзают хрустальные вены" Анна выучила слету. Хотя было видно, что чувствами не прониклась.
Во время прослушивания следующих строк будущий лауреат задал тысячу вопросов и выразил сомнения по поводу летающих собак и душу, на которую невозможно надеть кольца.
После моего ответа на вопрос что такое тату, мы полчаса приклеивали к запястью Анны, принесённые ею, завалявшиеся в ее ценных вещах часы-наклейку.
Что такое косуха, Анна поняла сразу буркнув "угу", но к счастью, тема быстро была закрыта.
У Анны получалось очень хорошо с точки зрения текста, но судя по эмоциям, в "телевизор" ей с каждой минутой хотелось все меньше и меньше.
Но оставалось всего ничего, выучить только припев. Включим камеру, Анино творчество наложим на мой аккомпанемент, отправим лично Урганту, и в доме появится ещё две звезды.
Текст припева удалось прочитать лишь раз, и то не до конца. Потому что режиссер, (то есть я) споткнулся на непедагогичной строке "твою мать, Людмила". Дальше я продолжать не стала.
К слову, выбирая эту песню, я ориентировалась на яркий музыкальный мотив из своей юности, не придавая значения тексту, в который я и раньше не особо вникала. Я быстро свернула изучение сценария, скомкав текст.
Было решено сменить репертуар. Попыткой #2 попасть в "телевизор" стала песня "Не стреляй". Песня поучительная, с точки зрения воспитания очень даже положительная. Не то что та. И как я сразу не догадалась.
К этому времени дочь уже окончательно остыла к идее, поэтому повторяла текст с явным равнодушием, читала почти речитативом.
"Аннушка, добавь эмоций", - попросила я. И в блестящих глазах Аннушки появились слезы. А песня тем самым правдоподобно наполнилась трагической лиричностью.
И только я почувствовала запах победы, как Анна зарыдала в голос и процедила сквозь слезы: "Я мультиииик хочу".
Стало сразу понятно - прощай, Ургант - минута славы обнулилась.
Мы с дочерью даже ненадолго поссорились(об этом знала только я), разойдясь по разным углам. Она к мультику, я к холодильнику. И пока я заедала свою печаль о несостоявшейся славе бутербродом, Анна весело хохотала над "Щенячьим патрулем", забыв обо всем на свете.
"Ну и отлично!" - подумала я. Рано ей ещё петь такие песни.
С того вечера прошло уже два дня и Анна ни разу не вспомнила о подготовке к "телевизору".
Но как оказалось, абстрактный набор слов вылетел из головы ребёнка до прихода первых зрителей.
К моему продюсерском горю, тем самым зрителем оказалась бабушка, которая вовсе не ценитель Шевчука. И которой Анна немедля выдала песнь, отчётливо выговаривая: "Твою мать, Людмила, где тебя носило?".
А дальше в нашем доме повисла немая сцена, тяжёлая, словно надвигающаяся буря. Бабушка округлила глаза так, что Анна мгновенно указала на меня пальцем. Я зачем-то показала бабушке фотографию Урганта и развела руками.
А потом был эмоциональный, четкий, словно отрепетированный монолог бабушки с указанием имён великих педагогов и законах ювенальной юстиции. Понятно, что обращённый ко мне.
Сегодня с самого утра мы с Анной поем песни Шаинского, Доги и Крылова. В нашем доме весло звучат ритмы "Вместе весело шагаааать" и "Пусть бегут неуклюже".
А я, Сулико, самозабвенно и радостно пою громче пластинки.
Так сказать - клин клином.
Чтобы не дай бог во время общения с культурным человеком Анна не догадалась заменить эту чёртову Людмилу на имя собеседника.
