Глава о мертвой и живой воде
День клонился к вечеру. Мы снова катили вдоль моря. Заплатив 10 долл. за вход на пляж, обогнули голубой бассейн с визжащими детьми; удивились, зачем они тут, когда море в двух шагах; сбежали по бетонным ступенькам к воде и вошли в маслянистую теплую жижу. Я плюхнулась на спину и блаженно закрыла глаза. Но в тот же момент на разбитых попе и ногах запылало адское пламя. Вытаращив глаза и загребая ногами по мелководью, я запрыгала к берегу. Рядом, со стонами и перекошенным лицом, шлепала Ирина. Я совсем забыла! Нас предупреждали: в Мертвом море и небитое тело щиплет через 15 мин купания. Причитая и по-утиному отклячивая пунцовые зады, мы семенили к душу. Женщины изучали нас деловито и скорбно, мужчины плотоядно ухмылялись.
Пришлось оценить мудрость бывалого народа и купаться вместе с ним в бассейне. Ослепительный мачо, с кошачьей грацией прогуливающийся вдоль бортика, высмотрел Ирину и предложил провести незабываемый вечер в Аммане. Ирина в испуге замахала руками и заспешила к машине. И всю дорогу до Зарка Ма-ин оплакивала упущенный шанс.
Хаммамат «Зарка Ма-ин» стал нашей третьей водной процедурой в тот день. Ма-ин, ущелье с минеральными 60-градусными водопадами, находится неподалеку от побережья и Вади Муджиба. Думаю, это та же вода, что и в Муджибе, но устремившаяся в соседний овраг.
Блокпосты в связи с близостью границы перегораживают дороги через каждые 15 минут езды, и постоянно приходится тормозить, протягивать людям в хаки паспорта через окно и замирать, пока они внимательно сверяют твое лицо с фото на документах. Миновав шлагбаум с военными, оказались на средней террасе ущелья. На дне его уже стелилась сумрачная дымка. Совсем рядом слышался гул падающей воды.
Скала с водопадом и площадка перед ней были окутаны густой водяной пылью. Вниз ступенями сбегали выбитые в горе бассейны. Вода, переливаясь из одного в другой, превращалась из кипятка в просто горячую. Внутри скала оказалась полая, по стенам пещеры стекал кипяток, обжигавший ступни, и стоял душный пар, как в бойлерной.
Мы начали с нижнего бассейна. Привыкая к температуре, перебирались наверх и, наконец, встали под горячие струи. Вода лупит до зуда по плечам, горячо, ничего не видно от брызг и не слышно от шума. Я нырнула за водопад, ближе к скале, по шею погрузилась в бассейн, как в нагретую перину, и лежала, ни о чем не думая. Как и я, под водяной стеной укрылся узкоголовый блондин с малышом. Я поманила ребенка, и папаша радостно подтолкнул его ко мне. Мы тихо напевали, шлепали ручками-ножками и ловили пузырики. Уже стемнело и стало совсем уютно: мягкая подсветка придавала всему оттенок сказочности и театральности. На площадке перед горой тихо переговаривались несколько теток в абаях, к их коленям лепились дети. Тихо, только шум воды, тепло. Что еще для счастья нужно? В сторонке наш водитель в галабее хаки, похожей на военный мундир, напустил на себя важности и охранял наши вещи.
На обратном пути, уже в Мадабе, водитель затормозил на перекрестке. Из темноты на машину налетела орава детей: те, что постарше, распахнули капот, другие в это время лезли в багажник, малыши облепили окна и уставились на нас. «Это мои дети! – похвалился водитель. – Рядом мой дом».
