Мне снится грусти неземной язык безустный,
и я ни капли не больной, а просто грустный.
Не отстраняясь, не боясь, не мучась ролью,
тоска вселенская слилась с душевной болью.
Среди иных забот и дел на тверди серой
я в должный час переболел мечтой и верой.
Не созерцатель, не злодей, не нехристь все же,
я не могу любить людей, прости мне, Боже!
Припав к незримому плечу ночами злыми,
ничем на свете не хочу делиться с ними.
Гордыни нет в моих словах - какая гордость? -
лишь одиночество и страх, под ними горблюсь.
Душа с землей свое родство забыть готова,
затем что нету ничего на ней святого.
Как мало в жизни светлых дней, как черных много!
Я не могу любить людей, распявших Бога.
Да смерть - и та - нейдет им впрок, лишь мясо в яму,-
кто небо нежное обрек алчбе и сраму.
Покуда смертию не стер следы от терний,
мне ближе братьев и сестер мой лес вечерний.
Есть даже и у дикарей тоска и память.
Скорей бы, Господи, скорей в безбольность кануть.
Скорей бы, Господи, скорей от зла и фальши,
от узнаваний и скорбей отплыть подальше!..
Борис Чичибабин