........

"Родина свята для русского сердца, потому что родина для него - высшая и последняя правда. И потому все можно отнять у него, все осмеять - стерпит. Но родину отнять у русского сердца, унизить, оскорбить ее так, чтобы оно застыдилось, отреклось от нее, - невозможно: нет такой силы ни на земле, ни под землей, нигде во всем белом свете. И пытаться не стоит - взбунтуется, и в этом, может быть, единственном потрясении своем не простит. Долго не простит.
И нередко не хочет даже понять оно, как же это можно еще что любить, кроме России, тосковать по чему-нибудь такой смертельной неизбывной тоской, как по родной земле. И если немец, швейцарец или тот же француз, то ли англичанин будет уверять, что он так же любит свою страну и она дорога ему, как и русскому его Россия, что по его земле можно так же страстно тосковать, как по русской, - обидится даже трогательно-простодушной обидой: нельзя-де любить родину больше, чем любит её русское сердце...

 Удивительная страна - немец или датчанин, прожив в ней лет десять-двадцать, становится нередко таким русским, что, уехав, случись, в свою Германию или Данию, всю жизнь будет тосковать по оставленной стране.

Необъяснимая страна: в России не затоскуешь по Англии - разве что англоман какой, да и то пока в Лондоне не бывал, - а вот по России можно затосковать, затомиться даже и в самой России... Словно вдруг почудится сердцу, что та Россия, которая есть вокруг него, - еще не вся здесь, и не во всем, и не в лучшем, а та, настоящая, во всей правде, еще впереди и всегда впереди... Ибо и тот не русский, кто не желает родимой лучшей доли. Потому-то и нет того предела, где успокоилось, остановилось бы русское сердце; потому-то и всегда оно в пути, на большой дороге к правде..." ((Ю.И. Селезнев. Достоевский / с. 192, 1990)