Таяла Саския, таяла, таяла, как свеча,
А он, в работе отчаянный, вовсе не замечал,
Что на мольберте не краски, а жизнь замешана круто.
Вот стали глаза печальнее, вот с губ ускользнула шутка.
Вот вся уже потихонечку слилась с его полотном.
А что же потом? Отчаяние и восхищения гром.
Слава увековечена. В картине волшебная сила.
А женщина? Что же женщина...
Она же его любила.
Карина Диодорова.
