Вот, бывало, идешь где-нибудь в горах. Солнце, ветер; травы мнешь ногами. Мир далеко внизу - там сияющее море, раскатанное необъятным рулоном серебристой фольги аж до горизонта, слепит глаза. Воздух летний, вкусный; шаг твой легкий, ноги золотые, загорелые. И сама ты юная, смешная, только что прочитала что-нибудь вдохновляющее и немедленно же вдохновилась жить красиво и правильно; и успех у тебя, и аплодисменты, и нетронутые решительной рукой парикмахера волосы. Еще есть свобода шагать куда вздумается, забираться на любые высоты, любить все, что видишь, изучать все, что занимает, и время думать об этом. Есть абсолютно все, в общем. 
Но ты-то стоишь там, в горах, и понимаешь: это все - лишь путь к главному. Пусть сейчас ты взлететь от восторга готова - далеко не улетишь. Тебе непременно нужны Любовь и Дети. Семья. Так шепчет та самая природа, которая суть этих гор, и этой красоты, и этой тайны. Без Любви и Детей ты вроде как впустую стоишь там и мигаешь сама для себя, как замкнутая, закольцованная елочная гирлянда, и огоньки твои если и видны людям - это слишком высоко, слишком чужевато, слишком мимо. Это чужие далекие огни, хоть и красивенькие. А ты мечтаешь светить своим, родным, и светить напропалую. Думаешь: вот это все я вижу и чувствую, чтобы - рассказать! передать! подарить! поделиться!
Ок. Проходят годы. Вот у тебя - йессс!!! - семья. Дети невероятные, лучше даже, чем мечталось. Любовь такая, что и не мечталось уже. Ты активно рассказываешь, передаешь, даришь, делишься, учишься сама. Это в сто раз осмысленней и весомей, чем стоять одной над морем и задыхаться от восторга. Но та молодая глупая радость...
Боже, как ее жаль.
С детьми в горах хорошо, кто спорит. Их можно провести по заветным тропам, и человечество в ваших довольных потных лицах продвинется чуть вперед на своем пути. Ты будешь счастлив их радостью, ведь видеть, как удивляются и восхищаются дети - лучшая награда тебе.
Но с детьми в горах трудно. Дико трудно, и тревожно, и ответственно. Надо, чтобы они не перегрелись ( а для этого надо заранее сложить подходящую одежду, панамки, запасные панамки, солнцезащитный крем). Надо, чтобы они не капризничали от голода и жажды (а для этого надо заранее закупить, приготовить и упаковать подходящую еду и воду, и чтобы не портилось на жаре). Надо, чтобы они не садились на каракуртов и не трогали ясенец (он же - неопалимая купина), а для этого надо провести убедительную беседу и после все равно быть настороже. Надо, в конце концов, чтобы они не рухнули с самого распрекрасного обрыва вниз, на камни, а для этого надо опять же быть настороже. На страже своего, наконец достигнутого, счастья.
И ты опять стоишь и думаешь: это все - лишь путь к главному. К тому прекрасному далеку, когда дети вырастут и будут сами надевать себе панамки, и готовить, и следить за своей безопасностью, и отвечать за свою жизнь. А ты просто встанешь с ними рядом, когда вы взаимно будете нуждаться в этом. Ты увидишь, как далеко, гораздо дальше тебя ушли они по жизненному пути, и полюбуешься их дорогой, и даже, может, порадуешься, что им когда-то пригодились показанные тобой тропы.
А сама выдохнешь наконец. И снова поднимешься на свою гору. И возьмешь за руку своего единственного спутника, свидетеля твоего пути. Оглянувшись назад, увидишь и его уникальную дорогу, и сможешь разглядеть место, где ваши пути слились в один, и от души порадуешься, что это сбылось.
Чудится мне, что тогда снова будет то самое счастье, только полнее и глубже, и без тоски по будущему. Снова будет свобода, и время думать, и возможность принадлежать себе, и весь мир под ногами. Книг еще больше понапишут, читай да вдохновляйся, а будет что сказать - пиши сама. Ты сделала, как велела природа, ты старалась и растила, любила, тревожилась. Теперь ты можешь, наконец, отступить. Но у тебя остался еще кусочек жизни, который можно и нужно прожить в полноте счастья: в созерцании, в осмыслении, в бесконечности познания.
Я, конечно, знаю, что нужно жить здесь и сейчас, радоваться тому, что есть, и прямо-таки неприлично сознательному человеку мечтать о чем-то таком там, впереди. Не говорите мне, пожалуйста, что надо "отдаться потоку", "насладиться глотком ароматного чая" и "посвятить время себе". Я это регулярно и успешно практикую. И я - как и многие из вас - правда счастлива своим деятельным, трудным, тревожным мамским счастьем. Я умею ему радоваться.
Но я умираю как хочу состариться уже и забраться на свою гору.
