Я обожала носить ее в слинге, несмотря на «а зачем вы ёё покрывалом замотали?», «чего только мамки не придумают» (хотя с каждым годом такой реакции все меньше). У нас возникла очень большая связь в этот период, и все наши теперешние успехи я считаю заслугой этого шарфа. 
Я понимала ее желания по одному только движению тела. Мы с ней наладили концентрацию внимания (в коляске совершенно обратный эффект, все что я говорила, она воспринимала как составляющее шума, который вокруг). А она меня слушала и понимала всё, о чем я говорила (я в слинге молчала только когда она спала, комментировала все, что происходило вокруг - «смотри - дядя курит, фу-фу-фу, давай от него уйдем поскорее», «а вот собачка, смотри как громко она с тобой здоровается: привет-привет, Василиса!!!», а собака орала как припадочная, но бояться нам нельзя. «Смотри гули!!!!! Как их мнооооого! Видишь - едят и какают! И горшка у них даже нет! А у тебя есть, да?!», на объявление, наклеенное на остановке: «это буквы! Их читать надо! Давай читать: куп-лю-во-ло-сы-до-ро-го!, а вот это отрывать можно, а потом звонить - алло-алло-алло!», смотрим в окно автобуса, и с нами поравнялась газель на светофоре: «Ваааася! Смотри какой дядя руль крутит! А усы у него какие! Маши ему «привет-привет!»).
Я любила отрывать ее от груди, после того, как она заснет - не тогда, когда бабушки говорили: «ну все, клади ее в кроватку, она уже не сосет», а тогда, когда ее веки полностью расслабятся, и шея слегка обмякнет на руке.
Я люблю ее огромную привязанность ко мне. Ну, потому что это МОЙ ребенок, Я ее родила, и не хочу ни с кем ее оставлять в тот период жизни, когда это противоестественно.
Я не люблю нуждаться ни в чьей помощи, кроме помощи мужа. Ну, потому что это МОЙ ребенок, Я ее родила, и только я знаю что ей нужно и как ей помочь.
Я люблю играть в ее игрушки! Я покупаю игрушку по трем критериям: она не должна быть дорогой (нам ее ломать, мазать едой, стучать ею и бросать), она должна нравится мне (играть в нее буду я и заинтересовывать ИГРОЙ (не игрушкой) ребенка мне), она должна быть полезна ребенку (чем дальше, тем больше убеждаюсь в надобности только проверенных временем игрушек - каталок, мячей, примитивных машинок, качалок, пирамидок и еще других деревянных чудес из прошлого, ну и того, что не нуждается в покупке - предметов быта).
Я люблю быть готова к любой неожиданности. Тряпочки, носовые платки, лишние подгузники в торговый центр (даже если они ни разу не пригождались), брать горшок в гости, потому что если приучать к горшку, так везде. Если ей комфортно на «чужой территории», то мы обе спокойны, даже если сумка весит половину веса дочки.
Я не пичкаю ее едой, когда она хочет кормить лошадку, а не себя, когда рисует пальцем в каше узоры или перекладывает ее кулаками из тарелки в стакан.
Я не люблю возить ее в коляске, потому что так нам обоим скучно. А ее ноги уже умеют ходить и сидеть, когда устала.
Я люблю читать ей книги со всем спектром эмоций, который имею. И думаю, что только поэтому она мне приносит книжку за книжкой (или одну книжку по сотому кругу).
Я люблю давать ей капризничать. Когда стою у плиты с кипятком, а она хочет залезть на руки. Когда она в 10-ый раз за утро хочет смотреть на «ту-туууу, чух-чух-чух!» с подоконника, а у меня уже болит спина. В такие моменты я смеюсь над ее рыданиями чуть громче, чем она кричит. Потому что реагировать на ее эмоции надо, а жалость и сюсюканье усиливает истерику.
Я люблю разговаривать с ней как со взрослой. Потому что ребенок - это такой же человек, и ему не нужна особая манера речи, сюсюканье. Ребёнки очень умные и всё понимают!
Я люблю притворяться, что не понимаю её. Даю ей время покричать, спрашивать, чего она хочет. Доказывать, что криками мало чего можно добиться и надо учиться говорить.
Я люблю описывать ей ее состояние и эмоции. Когда испугалась, ударилась, упала, удивилась, обрадовалась, обожглась, замерзла, вспотела.
Я люблю делать СВОИ выводы, касающиеся её здоровья и методов лечения. Обычно сталкиваюсь с двумя крайностями: гипертрофированная страсть к лечению у бабушек и пофигизм врачей. Потому что только я несу за нее ответственность. А хорошие врачи на грани исчезновения.
Я не люблю создавать ей чересчур стерильные условия. Ей всю жизнь жить с микробами. И она не должна слечь после первой игры в песочнице.
Я не буду слушать ни чьи наставления, по поводу того, когда надо отучать от груди или пустышки. Когда дать ложку или китайские палочки для еды. Кормить ли ее полезным салом с хлебом, в прикуску с соленым огурцом, обмазанным манной кашей.
Я не буду тестировать ни одну систему раннего развития на ней. Потому что я люблю её слушать. Потому что: «Ребёнки очень умные и т.д…». А покажу ей как корчить рожи, кричать «кто громче в индейском племени», трескать ногами лед на лужах и ловить ртом снежинки...
Я не буду покупать ей брендовые кроссовки или непонятные ортопедические башмаки для профилактики непонятного типа плоскостопия «на один сезон». А вот резиновые сапоги куплю. И себе, и ей, чтоб лужи мерить. Потому что мы всё вместе... Потому что мы банда.
Я научу ее пользоваться косметикой как можно раньше, и не буду запрещать брать свою. Потому что это неизбежно, и чем раньше, тем меньше порчи.
Я не буду психовать и давать подзатыльник, когда она споткнулась, и когда колготки были белые, а теперь грязная дыра на коленке. Я просто возьму запасные, и даже если не в цвет к платью.
Я не буду наставлять ребенка: вот так делай, а так - не делай! Я хочу показать ей несколько вариантов развития событий и предоставить право выбора. Шишки они нужны, это как вакцинация.
И я очень хочу правильно определить и развить ЕЁ природные способности.
Вот такая своеобразная мантра.