Многие спрашивают у меня про кота. Я расскажу.
10 лет назад я вдруг решила, что больше не хочу жить одна. Что нажилась. Хватит. Хочу заботиться и возвращаться не в пустую квартиру. Жить с мужчиной я тогда еще была совершенно не готова. Такая перспектива меня только пугала и бередила сознание. Я думала, КАК ЭТО?? Жить вместе… Спать вместе, завтракать вместе, обедать, ужинать… сидеть на одном диване вместе… разговаривать, молчать… слушать… ждать пока освободится туалет. Я была совершенно не готова к этому. Поэтому завела себе кота.
Была зима. Я взяла 2000 рублей и поехала на птичий рынок. 
Мое сознание
рисовало плюшевого британского котенка, из которого должен был непременно
получится большой коренастый кот, с щеками, медными глазами и добрым сердцем. Еще
мой идеальный кот обязательно должен был быть гипер ручным и податливым, чтобы
я могла валять его по дивану, зарываться лицом ему в пузо и гладить, когда
захочу.
На рынке выяснилось, что британские котята мне не по карману и тогда я стала приглядываться к остальным, максимально похожим на них. И через несколько минут увидела его – темно-дымчатого и мутоново-лохматого. 1500 рублей. Продавщица уверила меня, что из него получится просто огромный кот и что немаловажно – короткошерстный. Видя мои сомнения насчет мутоновости, она сделала скидку и у меня в одночасье появился тот, кто будет встречать меня по вечерам.
Я назвала его в честь одного полуторагодовалого малыша, который покорил однажды мое сердце своей вечной улыбкой, подпирающей щеки, с размазанной по ним печенькой и белыми кудрями, торчащими из-под модной банданы – Жориком.
Первые два дня Жора был самым обыкновенным котенком. Висел на шторах, на мне, бегал по стенам и драл диван. А на третий день он заболел так сильно, что ветеринары сказали: «Он безнадежен», а мама сказала: «Может, отдашь его назад?»
А я не понимала, как это – отдать?.. Сначала взять, потом отдать. Дескать, ты больной, ты мне не нужен, убирайся прочь из моего дома. Так что ли? Это не укладывалось в моей голове, и я решила лечить его до последнего. В свои полтора месяца он похудел ТАК, что больше был похож на хомяка, чем на котенка. Я возила его на уколы и бесконечно поила какими-то лекарствами. И шептала ему на ухо, что он огромный плюшевый кот. Что он здоровый и самый любимый. Что он нужен. Что я люблю. И через неделю, Жорик, внутренности которого уже можно было изучать на свет, вдруг выздоровел. Резко и бесповоротно.
И началась наша с ним жизнь…
Весь первый год он выглядел как оборванец. Шерсть категорически отказывалась становится мутоновой и ужасно сильно походила на свалявшийся пуховый платок. Я пыталась убедить себя, что ну вот такой британец… что ж поделаешь. В детстве много болел и вот. Убедительность у меня явно хромала. Мой кот был на редкость неказистым.
Видимо, видя грусть в моих глазах, после года Жора вдруг прямо на глазах стал превращаться в перса и оброс шерстью до самых бровей. Длинной пушистой и дымчатой! И тут то я поняла, что продавщица явно что-то не договорила про короткошерстного недобританца, и что Жорина мать совершенно очевидно с кем-то согрешила. Заводить себе перса в мои планы никак не входило, но обрушившаяся на Жорика красивость спасла его от моих порывов поехать на птичий рынок и кинуть «короткошерстного» котенка продавщице прямо в лицо, лапами вперед.
Только в одном она меня не обманула – с каждым днем Жора становился всё больше и больше. Именно как я люблю. И 10 килограмм кота, облеченные в длинную шерсть, выглядели очень внушительно и солидно. Новый образ Жоре совершенно очевидно понравился, и он резко перестал быть сумасшедшим, а стал статным, покладистым и много спящим.
Еще с младенчества я приучила Жорика к машине, потому что плохо переносящие дорогу, блюющие и срущие в машине коты меня совершенно не впечатляли. Приучение удалось мне прекрасно, и мой кот ездил в машине не хуже меня самой. Сначала он всегда устраивался у меня на коленях, клал голову на руль и мирно спал весь наш путь на дачу. Потом, когда он перестал помещаться на коленях, он стал ездить на пассажирском сидении. Как человек! Садился на свою волосатую попу, вытягивал ноги и упирался впереди лапами. Жора всегда вызывал бурю эмоций у детей в проезжающих автобусах. Я могла выступать с ним в цирке. Не выходя из машины.
Но, к сожалению, эта Жорина умелка оказалась единственным его интеллектуальным прорывом. Во всем остальном он был непробиваемо глуп. Но вот эта врожденная Жорина неумность как-то даже украшала его. Этакий добродушный валенок. Мохеровая тумбочка.
Три года назад он опять вдруг внезапно и сильно-сильно заболел. Я не буду вдаваться в физиологические подробности, но из ветеринарной клиники мы вышли с диагнозом врожденный порок сердца, отек легких, проживет максимум год, но скорее всего вот-вот умрет, готовьтесь.
Я не знаю, кто из нас больше борец: я или он. Но пропустив слова врачей мимо ушей, мы стали его лечить. Муж делал уколы, я давала таблетки, а Жора бесконечно урчал и ничему не сопротивлялся. Ему делали три укола за один раз, а он лежал, не шелохнувшись, и захлебываясь урчал! Ни разу в своей жизни я не слышала более искренней благодарности. Ни от одного человека.
Мы были упертые и позитивные. Возили Жору к врачам, просвечивали его со всех сторон, делали анализы и не унывали ни на секунду.
В ветеринарных клиниках, пациента (кота) заносят в компьютер с фамилией владельца. И получается очень смешно. Например, Барсик Иванов. Или Тузик Оболонский. А еще там постоянно спрашивают породу. Просто постоянно! А откуда я знаю, какой породы это «короткошерстное» нечто?? Один раз на очередной такой вопрос муж, не сомневаясь ни секунды, серьезно ответил: «Королевский сфинкс». Уставшая медсестра резко оторвала глаза от монитора и уставилась на нашего «персидского британца», потом медленно перевела их на мужа и, не увидев на его лице ни грамма поддержки, опять посмотрела на Жору. А потом с серьезным лицом записала в карточке – метис.
Он выздоровел. Пережил остановку сердца, отек легких и выздоровел.
А еще Жорик был очень добрым, толерантным, любил бабочек и спал только у меня на голове. Он ни разу в жизни никого не обидел и никому ни разу не дал сдачи. Даже когда его атаковала сумасшедшая кошка моей мамы. Он вообще на любую атаку реагировал очень странно – резко падал на спину и раскидывал лапы в стороны. Не бойцовский совершенно. И мой огромный беременный живот он воспринял, почти как мою голову – всячески прижимался к нему щекой, обнимал лапами и когда Алиса пинала его пяткой прямо по щеке, начинал урчать еще сильнее.
Почему я пишу о нем в прошедшем времени?
В декабре, спустя три года после прогноза врачей, у него остановилось сердце. Он дождался, чтобы меня не было рядом. Он не дал мне спасти себя в очередной раз. Он пожалел нас с Алисой. И когда я вернулась домой и не увидела его миски, я всё поняла. Только, вот уже больше двух месяцев, я не могу отделаться от мысли, что он не умер, а просто где-то спрятался от Алиски. Постоянно оставляю приоткрытой дверь в туалет и первое, что делаю утром, проверяю, есть ли в миске вода. А миски больше нет. И Жоры тоже…
Спасибо тебе.
Прости, что не была рядом в последние минуты.
Я люблю тебя.
P.S. Извините, но на комментарии к этому посту я навряд ли буду отвечать.
В том году в феврале у меня умерла любимая кошка (ей было 18 лет)...а на днях (опять февраль...) умерла крыска 
Безумно жалко терять любимцев....
Алена, простите пожалуйста, что спрашивала про Жорика. Я очень хорошо понимаю ваши чувства, сочувствую вам всей душой. Светлая память Жоре.
