Ехали недавно с мужем по загородной трассе, которая относительно новая. Ну как ехали. Стояли в пробке. День был что-то типа вечера пятницы, и все спешно покидали город максимально полным составом. Люди по пятницам ведут себя точно так же, как в американских фильмах про то, как над городом нависла неведомая железная хренотень космического происхождения, размером с гору Арарат, а из земли меж тем повылазили неведомые существа, размером с Родину-мать и с ярко выраженным желанием разрушительного характера. В общем город в опасности. И все начинают его в панике покидать, любыми способами и одновременно. Вот вечером в пятницу всё точно так же, только без паники и с кондиционерами. Но есть и те, кто выше кондиционеров и у них обязательно есть музыкальный слух. Поэтому они открывают все окна в машине и потеют под радио «Дача» на максимальной громкости и минимальной скорости. 
И вот мы стоим в пробке, кругом прекрасные пейзажи, поля, немножко холмы, луга с сочно-зеленой травой и живописно раскиданы деревья. Такая альпийская небрежность. Я любуюсь, поворачиваю голову направо и вдруг вижу дом. Частный загородный дом с большим намеком на индивидуальный дизайн и евроремонт. И дом этот стоит совершенно один, метрах в 50 от этой трассы, которая подавилась машинами. И своими самыми красивыми и самыми парадными окнами он смотрит прямо на дорогу. А вокруг нет ничего, что хоть как-то намекало бы на цивилизацию: ни коттеджного поселка, ни садоводства. И окна в этом коттедже очень пыльные и видно, что их отчаялись отмыть.
И я сразу всё поняла про этот дом. Я прямо увидела, как лет 20 назад он был юным бизнесменом, а она юным учителем русского и литературы. И как у них случилась любовь, а потом случились 90-е, и они внезапно разбогатели. И она сказала: «Любимый, как же надоел этот душный город. Как замучили меня эти трамваи. Как осточертел соседский мальчик Витя с его виолончелью. Как нестерпимо я устала от пробок и как неистово мою душу разрывает смог».
И он ей ответил: «Конечно, любимая, ты совершенно права! Нам нужен свой собственный дом. В каком-нибудь райском месте, где зеленая трава будет щекотать подол твоего платья и устраивать на горизонте свидание с небом, а чистый воздух будет теребить твои локоны и целовать ресницы».
А потом они стали искать лучший участок земли для своего самого прекрасного дома на свете. Много ездили, смотрели. Так чтобы недалеко от города и в то же время наедине с природой. И чтобы никого рядом. Это очень важно - никого. И тишина. Но чтобы обязательно где-то аптека и гастроном. Но ни одной машины. Ни одной! И нашли. Кругом прекрасные пейзажи, поля, немножко холмы, луга с сочно-зеленой травой и живописно раскиданы деревья. Такая альпийская небрежность.
И она сказала: «Ах, я хочу, чтобы окна нашей спальни смотрели прямо на этот холмистый зеленый луг, хочу просыпаться и видеть вооон ту березу. Видишь? Смотри, как она прекрасна». А он крикнул: «Джамшут, ты слышал? Руки сломаю и в жопу вставлю, если хоть на миллиметр ошибешься!»
И Джамшут не ошибся.
Дом получился прекрасный. Как раз по моде 90-х. Немножко замок, но без пафоса, без всяких этих висячих мостов и без рвов с водой. Пару намеков на башенки и легкий поцелуй барокко в окна. И главное цвет. Цвет был в точности как Зимний дворец, каким его задумывал Растрелли - светло-желтый.
20 лет прошли незаметно. Они родили троих детей, завели собаку и кота. И вдруг однажды, практически прямо под их окнами, построили эту дорогу. Никто не ожидал. Особенно кот. 10 лет он ссал под березой на зеленом лугу, почти там, где трава приходит на свидание с небом, а теперь, чтобы облегчиться, надо рисковать жизнью и бросаться под Камаз. Одно спасение - пробки. Хоть какой-то покой.
Никто не ожидал и никто не предполагал. Но виноваты все. Потому что так легче, когда кто-то виноват. И они ругаются целыми днями в этом доме с индивидуальным дизайном и стенами грязно-желтого цвета. А он смотрит пыльными окнами на трассу, вглядывается в зеленый луг и переживает за кота.
И она говорит: «Я же тебе говорила!!!»
А он отвечает: «Знаешь, где я видел твои башенки и луга! В гробу я их видел!»
«Да что ты говоришь!»
«Я говорю, что всю жизнь любил виолончель! Я обожаю город! Грохот трамваев - мелодия моего детства, а смог - его аромат!»
«Ну так открой окна и нюхай! Ты же выбрал это место!»
«Я?? Закрой рот, возьми бинокль и смотри на свой долбанный луг!»
А кот тем временем, переминаясь с ноги на ногу, думает: «Перед девяткой перебежать или перед Опелем? Броситься вслепую, прижав уши, или вальяжно и не торопясь перейти?» И бросается. Потому что терпеть нет никаких сил, а береза так и манит.
И дом провожает его пыльными окнами в барокко и думает: «Ну всё нормально. И придурки эти пускай ругаются, всё равно родные. И фиг с ней с этой дорожной пылью. И насрать на этот луг. И кот уже вернулся. Но радио «Дача»! За что мне радио «Дача»??»
