Когда была беременной - чувствовала себя не иначе, как Богиней-Матерью, инкарнацией Мокоши или кого там еще. Мне было 18, я заканчивала школу. У меня все получалось, я легко отходила беременность, не было ни психов, ни беременных загонов, и токсикоз меня миновал. Я читала паблики о родительстве и мечтала, что никогда-никогда не подниму руку на ребенка, что у моего ребенка не будет проблем с психосоматикой из-за нестабильной ситуации в семье(мужа любила без памяти и даже не думала, что с ним можно сильно ругаться), а самое главное - что материнский инстинкт подскажет мне, что надо делать.
Фигушки.
Вот уже три года, как я жду пробуждения материнского инстинкта. Но не получается из меня никакой матери-волчицы, которая за свое чадо порвет любого. Я очень любвлю свою детку, но вся забота о ней - дело исключительно моей ответственной натуры, а не каких-то там инстинктов, которые магическим образом помогают понять, когда ребенок вот-вот заболеет, и когда она действительно расстроена, а не ноет от скуки.
Если моего ребенка обижают, я не вцепляюсь в горло обидчику, а по максимуму пытаюсь понять долю вины собственой дочери в этой ситуации. Если она плачет - я не брошусь к ней на помощь, бросив все дела, а опять же, оценю ситуациию и, может даже, отругаю ее за то, что хнычет без причины.
Я ждала эйфорию от грудного вскармливания, а в итоге получила две тряпочки еле первого размера вместо почти второго, одна больше другой, синяки на сосках и ни одной выспанной ночи и дня в течение первого года жизни.
Я ждала того, что стану эмпатом в отношении своего ребенка и буду без слов угадывать настроение ребенка - как в той рекламе про насморк. Да, теперь я знаю, когда она устала, испугана или хочет есть. Но это опыт, а не эмпатия.
Я ждала, что я буду супер-мамой, тактичной и последовательной. Вместо этого оказалось, что я - истероидная мамаша, с трудом справляющаяся с непроходящим когнитивным диссонансом. Настоящая мать-ехидна.
Я ждала, что у меня хватит сил справиться со всем, что на меня свалится. А если устану, то улыбка ребенка оживит меня. Не хватает сил. А теперь от нежности дочки мне становится стыдно, потому что я не могу дать ей столько любви, сколько ей нужно.