я рыдала. (сорри за не норматив...)

ГОДОВЩИНА СВАДЬБЫ

Слушай, у меня есть афигенная идея! - муж пнул меня куда-то под попу коленкой, и похотливо добавил: - Тебе понравицца, детка.
Детка.
Блииин, тому, кто сказал, что бабам нравится эта пиндосская привычка называть нас детками - надо гвоздь в голову вбить. Вы где этому научились?
- Сто раз говорила: не называй меня деткой! - я нахмурила брови, и скрипнула зубами.
- Я спать хочу.
- Дура ты . - Обиделся муж. У нас сегодня вторая годовщина свадьбы. Я хочу разнообразия и куртуазности. Сегодня. Ночью. Прям щас. И у меня есть идея, что немаловажно.
Вторая годовщина свадьбы - это, конечно, писец какой праздник. Без куртуазности и идей ну никак нельзя.
- Сам мудак. В попу всё равно не дам. Ни сегодня ночью. Ни прям щас. Ни завтра. Херовая идея, если что.
Муж оскорбился:
- В жопу?! Нужна мне твоя срака сто лет! Я ж тебе про разнообразие говорю. Давай поиграем?
Афигеть. Геймер, бля. Поиграем. В два часа ночи.
- В дочки-матери? В доктора? В прятки? В 'морской бой'?
Со мной сложно жить.. Потому в концовке муж от меня и съёбся. Я ж слОва в простоте не скажу. Я ж всё с подъебоном:
- В рифмы, бля! - не выдержал муж. Пакля!
- Хуякля. - На автомате отвечаю, и понимаю, что извиницца б надо: Годовщина свадьбы ведь. Вторая. Это вам не в тапки срать. - Ну, давай поиграем, фигли там. Во что?
Муж расслабился. До драки сегодня разговор не дошёл. Уже хорошо.
- Хочу потрахать школьницу! Выпалил, и заткнулся.
Я подумала, что щас - самое время для того, чтоб многозначительно бзднуть, но не смогла как не пыталась.
Повисла благостная пауза.
-ДАВАЙ, чо там: Я тебе потом в КПЗ буду сухарики и копчёные окорочка через адвоката передавать. Как порядочная.
Супруг в темноте поперхнулся:
- Ты обнулась? Я говорю, что хочу как будто бы ПОТРАХАТЬ школьницу! А ей будешь ты .
Да гавно вопрос! Чо нам, кабанам? Нам что свиней резать, что ебацца - лишь бы кровища:В школьницу поиграть слабо во вторую годовщину супружества штоле? Как нехер делать!
- Ладно, уговорил. Чо делать-то надо?

Самой уж интересно шопесец.

Кстати, игра в школьницу - это ещё фигня, я чесно говорю. У меня подруга есть, Маринка, так её муж долго на анал разводил, но развёл только на то, чтоб трахнутьь её в попу сосиской. Ну, вот такая весёлая семья. Кагбутта вы прям никогда с сосиской не еблись: Пообещал он ей за это сто баксоф на тряпку какую-то, харкнул на сосиску, и давай ею фрикции разнообразные в Маринкиной жопе производить. И увлёкся. В общем, Маринка уже перецца от этого начала, глаза закатила, пятнами пошла, клитор налимонивает, и вдруг её муж говорит: 'Упс!'. Дефка оборачивается, а муж сидит, ржот как лось бамбейский, и сосисную жопку ей показывает. Марина дрочить перестала, и тихо спрашивает: 'А где остальное?', а муж (кстати, его фамилия - Петросян) уссываецца, : 'Где-где: В жопе!' И Марина потом полночи на толкане сидела, сосиску из себя выдавливала. Потом, кстати, пара развелась. И сто баксоф не помогли.

А тут всего делов-то: в школьницу поиграть!

Ну, значит, Вова начал руководить:

- Типа так. Я это вижу вот как: ты , такая школьница, в коричневом платьице, в фартучке, с бантиком на башке, приходишь ко мне домой пересдавать математику. А я тебя ебу. Как идея?

- Да писец просто. У меня как рас тут дохера школьных платьев висит в гардеробе. На любой вкус. А уж фартуков как у дурака фантиков. И бант, разумееца, есть. Парадно-выгребной. Идея, если ты не понял, какая-то херовая. Низачот, Вольдемар.

- Не ссы. Мамин халат спиздить можешь? Он у неё как раз говнянского цвета, в темноте за школьное платье прокатит. Фартук на кухне возьмём. Пофиг, что на нём помидоры нарисованы. Главное - он белый. Бант?... и без банта сойдёт. И ещё дудка нужна .

Какая, бля, дудка????????? Дудка ему нахера?????

- Халат спизжу, нехер делать. Фартук возьму.
А дудка зачем?

- Дура. - В очередной раз унизил мой интеллект супруг. - в дудке вся сила. Это будет как бы горн. Пионерский. Сечёшь? Это фетиш такой. И фаллический как бы символ.

Секу, конечно. Мог бы и не объяснять. В дудке - сила. Это ж все знают.

В темноте крадусь на кухню, снимаю с крючка фартук, как крыса Шушера тихо вползаю в спальню к родителям, и тырю мамин халат говняного цвета. Чтоб быть школьницей. Чтоб муж был счастлив. Чтоб пересдать ему математику. А разве ваша вторая годовщина свадьбы проходила как-то по-другому? Ну и дураки.

В тёмной прихожей, натыкаясь сракой то на холодильник, то на вешалку, переодеваюсь в мамин халат, надеваю сверху фартук с помидорами, сую за щеку дудку, спизженную, стыдно сказать, у годовалого сына, и стучу в дверь нашей с мужем спальни:

- Тук-тук. Василиваныч, можно к вам?
- Это ты , Машенька? - отвечает из-за двери Вова-извращенец, - Входи, детка.
Я выплёвываю дудку, открываю дверь, и зловещим шёпотом ору:
- Сто первый раз говорю: не называй меня деткой, удмурт!!! Заново давай!!!
- Сорри: - доносицца из темноты, - давай сначала.
Сую в рот пионерский горн, и снова стучусь:
- Тук-тук. Василиваныч, к Вам можно?
- Кто там? Это ты , Машенька Петрова? Математику пришла пересдавать? Заходи.

Вхожу. Тихонько насвистываю на дуде 'Кукарачю'. Марширую по-пионерски.

И ахуеваю.

В комнате горит ночник. За письменным столом сидит муж. Без трусов но в шляпе. Вернее, в бейсболке, в галстуке и в солнечных очках. И что-то увлеченно пишет.
Оборачивается, видит меня, и улыбаецца:
- Ну, что ж ты встала-то? Заходи, присаживайся. Можешь подудеть в дудку.
- Васильиваныч, а чой та вы голый сидите? - спрашиваю я, и, как положено школьнице, стыдливо отвожу глаза, и безпалева дрочу дудку.
- А это, Машенька, я трусы постирал. Жду, когда высохнут. Ты не стесняйся. Можешь тоже раздецца. Я и твои трусики постираю.

Вот пиздит, сволочь: Трусы он мне постирает, ога. Он и носки свои сроду никогда не стирал. Сука.

- Не: - блею афцой, - Я и так без трусиков: Я ж математику пришла пересдавать всё-таки.

Задираю мамин халат, и показываю мужу голую писю. В подтверждение, значит. Быстро так показала, и обратно в халат спрятала.

За солнечными очками не видно выражения глаз Вовы, зато выражение члена более чем заметно.
- Замечательно! - шепчет Вова, - Математика - это наше всё. Сколько будет трижды три?
- Девять. - Отвечаю, и дрочу дудку.
- Маша! - Шёпотом кричит муж, и развязывает галстук. - ты гений! Это же твёрдая пятёрка беспесды! Теперь второй вопрос: ты хочешь потрогать мою писю, Маша?
- Очень! - с жаром отвечает Маша, и хватает Василиваныча за хуй, - Пися - это вот это, да?
- Да! Да! Да, бля! - орёт Вова, и обильно потеет. - Это пися! Такая вот, как ты видишь, писюкастая такая пися! Она тебе нравицца, Маша Петрова?
- До охерения. - отвечаю я, и понимаю, что меня разбирает дикий ржач. Но держусь.
- Тогда гладь её, Маша Петрова! То есть нет...я ж так кончу. Снимай трусы, дура!
- Я без трусов, Василиваныч, - напоминаю я - могу платье снять. Школьное.
Муж срывает с себя галстук, бейсболку и очки, и командует:
- Дай померить фартучек, Маша!
Нет проблем.
Это ж вторая годовщина нашей свадьбы, я ещё помню. Ну, скажите мне - кто из вас не трахался в тёщином фартуке во вторую годовщину свадьбы - и я скажу кто вы.
- Пожалуйста, Василиваныч, меряйте. - снимаю фартук, и отдаю Вове.

Тот трясущимися руками напяливает его на себя, снова надевает очки, отставляет ногу в сторону, и пафосно вопрошает:

- Ты девственна, Мария? Не касалась ли твоего девичьего тела мушская волосатая ручища? Не трогала ли ты чужые писи за батончег Гематогена, как путана?

Хрюкаю. Давлюсь.
Отвечаю:
- Конечно, девственна, учитель математики Василиваныч. Я ж ещё совсем маленькая. Мне семь лет завтра будет.
Муж снимает очки, и смотрит на меня:
- Бля, ты специально, да? Какие семь лет? Ты ж в десятом классе, дура! Тьфу, теперь хуй упал. И всё из-за тебя.
Я задираю фартук с помидорами, смотрю как на глазах скукоживаецца Вовино барахло, и огрызаюсь:

- А хер ли ты меня сам сбил с толку? 'Скока буит трижды три?' Какой, бля, десятый класс?!
Вова плюхаецца на стул, и злобно шепчет:
- А мне что, надо было тебя просить про интегралы рассказать?! Ты знаешь чо это такое?
- А нахер они мне?! - тоже ору шёпотом, - мне они даже в институте нахер не нужны ! Ты вообще что собираешься делать? Меня ебать куртуазно, или алгебру преподавать в три часа ночи?!
- Я уже даже дрочить не собираюсь. Дура!
- Сам такой!
Я сдираю мамашин халат, и лезу под одеяло.
- Блять, с тобой даже поебацца нормально нельзя! - не успокаиваецца муж.
- Это нормально? - вопрошаю я из-под одеяла, и показываю ему фак, - Заставлять меня дудеть в дудку, и наряжацца в херню разную? ' Ты девственна, Мария? Ты хочешь потрогать маю писю?' Сам её трогай, хуедрыга! И спасибо, что тебе не приспичило выебать козлика!
- Пожалуйста!
- Ну и фсё! Сказала я.
- Ну и фсё! Сказал мой муж.
Знатно поебались. Как и положено в годовщину-то. Свадьбы. Куртуазно и разнообразно.
В соседней комнате раздаётся детский плач. Я реагирую первой:
- Чо стоишь столбом? Принеси ребёнку водички!
Вова, как был - в фартуке на голую жопу, с дудкой в руках и в солнечных очках, пулей вылетает в коридор.

Сейчас сложно сказать, что подняло в тот недобрый час мою маму с постели: Может быть, плач внука, может, жажда или желание сходить пописать: Но, поверьте мне на слово, мама была абсолютно не готова к тому, что в темноте прихожей на неё налетит голый зять в кухонном фартуке, в солнечных очках и с дудкой в руке, уронит её на пол, и огуляет хуем по лбу:
- Славик! Славик! - истошно вопила моя поруганная маман, призывая папу на подмогу, - Помогите! Насилуют!
- Да кому ты нужна , ветошь ? - раздался в прихожей голос моего отца.
Голоса Вовы я почему-то не слышала. И мне стало страшно.
- Кто тут? Уберите член, мерзавец! Извращенец!
Мама жгла.
- Отпустите мой член, мамаша: - наконец раздался голос Вовы, и в щель под закрытой дверью спальни пробилась полоска света. Вове наступил конец...
Мама визжала, и стыдила зятя за непристойное поведение, папа дико ржал, а Вова требовал отпустить его орган.
Да вот фиг там было, ага. Если моей маме выпадает счастье дорваться до чьего-то там члена - это очень серьёзно.
Вову я жалела всем сердцем, но помочь ему ничем не могла. Ещё мне не хватало получить от мамы пездюлей за сворованный халат, и извращённую половую жизнь.
Так что, мужа я постыдно бросила на произвол, зная точно, ЧЕМ он рискует. Естественно, такого малодушия Вова мне не простил, и за два месяца до третьей годовщины нашей свадьбы мы благополучно развелись.

Но вторую годовщину я не забуду никогда.