Мне было почти 13... Был городской конкурс-смотр творчества детей и молодежи. Помню, как была в себе уверена - у меня же было выучено красивое стихотворение о моем родном крае, и все, что в нем рассказывалось, было мне близко, поэтому и читать получалось живо, эмоционально, красиво...
И вот передо мной остается всего одна девочка... Она чуть постарше, серьезная. Тишина... И первые слова... "Варварство", Муса Джалиль... 
Они с детьми погнали матерей, и яму рыть заставили, а сами
Они стояли, кучка дикарей, и хриплыми смеялись голосами.
У края бездны выстроили в ряд - бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор и медными глазами окинул обреченных...
Мутный дождь гудел в листве соседних рощ и на полях, одетых мглою,
И тучи опустились над землею, друг друга яростно гоня...
Нет, этого я не забуду дня, я не забуду никогда, вовеки!
Я видел: плакали, как дети - реки, и в ярости рыдала мать-земля.
Своими видел я глазами, как солнце скорбное, омытое слезами, сквозь тучи вышло на поля.
В последний раз детей поцеловало…, в последний раз... Шумел осенний лес.
Казалось, что сейчас он обезумел. Гневно бушевала его листва. Сгущалась мгла вокруг.
Я слышал: мощный дуб свалился вдруг. Он падал, издавая вздох тяжелый.
Детей внезапно охватил испуг, прижались к матерям, цепляясь за подолы.
И выстрела раздался резкий звук, прервав проклятье, что вырвалось у женщины одной.
Ребенок, мальчуган больной, головку спрятал в складках платья еще не старой женщины.
Она смотрела, ужаса полна. Как не лишиться ей рассудка! Все понял, понял все малютка.
- Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать! - он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.
Дитя, что ей всего дороже, нагнувшись, подняла двумя руками мать. Прижала к сердцу, против дула прямо:
- Я, мама, жить хочу. Не надо, мама! Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь?.
И хочет вырваться ребенок, и страшен плач, и голос тонок, и в сердце он вонзается, как нож.
- Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты вольно. Закрой глаза, но голову не прячь,
Чтобы тебя живым не закопал палач. Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.
И он закрыл глаза. И заалела кровь, по шее лентой красной извиваясь.
Две жизни наземь падают, сливаясь, две жизни и одна любовь!
Гром грянул. Ветер свистнул в тучах. Заплакала земля в тоске глухой,
О, сколько слез, горячих и горючих! Земля моя, скажи мне, что с тобой?
Ты часто горе видела людское, ты миллионы лет цвела для нас,
Но испытала ль ты хотя бы раз - такой позор и варварство такое?
Страна моя, враги тебе грозят, но выше подними великой правды знамя,
Омой его земли кровавыми слезами, и пусть его лучи пронзят,
Пусть уничтожат беспощадно тех варваров, тех дикарей,
Что кровь детей глотают жадно, кровь наших матерей...
...
В зале была такая тишина, что было слышно каждый вздох, каждый всхлип - а плакали многие... Объявили перерыв, потому что ведущие не могли прочитать имени следующего выступающего, следующий выступающий (то есть я) точно не мог выступить...
Весь перерыв я плакала. Мне было больно, страшно... Разве можно понять, как может такое произойти... Разве можно простить это... Разве можно забыть...
Сейчас я мама. И перечитывая эти строки моё сердце разрывается от боли и скорби... Я не хочу войны - ни в своей стране, ни в какой другой. Человек, если он человек, не может и не должен уничтожать себе подобных. Мы немногие из живых существ, которым дана возможность любить... А любовь - это великая сила... И дай Бог, чтобы эта сила вернула в каждый дом, в каждую семью на нашей планете мир, покой, радость...
И пусть память о невинно убиенных живет вечно, пусть бьет набатом в висках каждый раз, как только кому-то придет мысль зарядить оружие и направить его на человека...
Вечная память...
